Герцогиня, решив, что что-то не так, потянула ребёнка обратно в гостиную. В её походке сквозила поспешность.
Стоявший у двери лакей удивлённо взглянул на вернувшуюся госпожу, но безмолвно постучал и доложил Герцогу о визите супруги.
Дверь открылась, и Герцог вместе с Биджаном, сидевшим в строгой позе, обернулись к ней.
— Ребёнок не разговаривает. Может, она очень застенчива?
По застывшему лицу Герцогини было ясно, что она уже что-то подозревает.
Но перед ней был Герцог. Этот ребёнок — единственная плоть и кровь покойного старшего брата Герцога, поэтому она хотела быть предельно осторожной до самого конца.
— Ну, это...
Биджану хотелось зажмуриться.
Проклятье. На какой дерзости он вообще сюда припёрся? И всё же, если эта немощная девчонка — из рода Лучифалло, награда будет щедрой.
— Раньше она говорила, но в какой-то момент замолчала. В доме, где жил ребёнок, было жестокое обращение и...
Пока Герцогиня с девочкой выходили, он как раз пытался внушить Герцогу, как нелегко ему было добраться сюда. Он ещё не успел поведать о том, как жил ребёнок, и не ожидал, что придётся выкладывать всё так внезапно.
Биджан дрожал от напряжения. Ему казалось, будто он стоит посреди снежной бури.
Ребёнок вышел из гостиной, ведомый за руку пожилым мужчиной.
Её вывели под предлогом того, что ей не стоит этого слышать, но Герцогиня осталась, решив выслушать всё до конца.
— Я Гилладен, дворецкий поместья Лучифалло.
Девочке всё-таки не нравились незнакомцы.
Когда она попыталась осторожно высвободить руку, Гилладен послушно её отпустил. Заметив, что она настороженно следит за его реакцией, Гилладен, встретившись с ней взглядом, мягко улыбнулся.
— Здесь всё иначе, чем в том месте, госпожа Грация.
Грация. Неужели это её имя?
В её снах тоже был мужчина, который так её называл. При звуке этого непривычного имени в душе расцвело странное чувство. В носу защекотало, тело словно налилось тяжестью, а пальцы на ногах закололо.
Может, это потому, что она давно не мылась?
— Если вы того не пожелаете, никто не посмеет к вам прикоснуться.
От Гилладена исходил тот же аромат, что и от Герцогини. Тёплое ощущение, словно от того цветка, что случайно расцвел в щели деревянного пола в её прежнем доме.
— Поэтому, если кто-то попытается причинить вам вред силой, бегите без колебаний. На этот раз мы ни за что не потеряем госпожу Грацию.
Его морщинистые глаза, казалось, печально исказились. То, что таилось в его взгляде, было слишком глубоким, чтобы ребёнок мог это осознать.
— На самом деле, я узнал вас с первого взгляда. Я до сих пор отчётливо помню госпожу Грацию совсем крошкой.
Неделю назад в поместье Лучифалло пришла женщина в маске.
Она не вошла внутрь, а лишь передала стражникам Ожерелье и письмо, после чего бесследно исчезла. Ожерелье принадлежало прежнему Главе рода, а в письме была короткая записка.
Там говорилось, что через неделю появится мужчина и пропавшая Грация, и была просьба щедро вознаградить этого человека и отпустить. С тех пор как Гилладен узнал об этом, он не мог нормально спать.
И сегодня он весь день проглядел в окно на ворота.
«Теперь я, кажется, понимаю, почему до сих пор жив, хотя не смог защитить хозяина и маленькую госпожу».
Придёт время, когда эта кроха поймёт, что за раскаяние и чувство утраты гложут Гилладена. Сейчас она лишь смотрела на него чистыми глазами, но Гилладен был благодарен и за это.
«Я до сих пор ясно помню тот день, когда скончался прежний Герцог».
Он никогда не забудет тот день, когда на горе, где нашли тело прежнего Герцога, он прочесал всё вокруг в поисках маленькой госпожи.
— Вы, должно быть, проголодались, я приготовлю для вас легкие закуски.
Гилладен всегда ходил на шаг позади хозяев, но сегодня ради маленькой госпожи он сделал шаг вперёд. Оборачиваясь, чтобы проверить, следует ли она за ним, и видя её осторожный шаг, он замедлял ход.
Оставив при себе долгие истории, которые юная госпожа пока не в силах была вынести.
Некоторое время она настороженно озиралась, но когда ей несколько раз разрешили поесть, она принялась обеими руками хватать печенье и хлеб с тарелки. Гилладен, испугавшись такой скорости, поспешно протянул девочке сок.
Неужели аристократы всегда едят только такое? С того момента, как она вошла в поместье, всё казалось иным миром. Неведомое печенье и булочки были сладкими и таяли во рту.
— Вы не ели сегодня? — осторожно спросил Гилладен.
В ответ ребёнок показал два пальца.
— Два раза не ели?
Когда девочка покачала головой, лицо Гилладена окаменело.
Тем временем рот и руки малютки не знали отдыха.
— Неужели... два дня?
Когда ребёнок кивнул, Гилладен внезапно отвернулся и склонил голову.
Казалось, он пытается что-то сдержать. Неужели она сделала что-то не так?
Она уже собиралась положить недоеденное печенье, как к ней подошла статная женщина. Другие слуги тоже подошли и начали убирать печенье, которое она ела, и всё остальное со стола. Значит, она и правда провинилась.
Женщина на мгновение положила руку на плечо Гилладена, подбадривая его, и улыбнулась девочке.
— Меня зовут Роза, я экономка. Если вы будете так быстро есть, вам может стать плохо, поэтому я принесу еду, которая легче усваивается. Мы просто беспокоимся, как бы госпожа Грация не заболела, так что, пожалуйста, не думайте ни о чём плохом.
Роза пообещала приготовить еду повкуснее, чтобы успокоить ребёнка, и вышла из комнаты. Спустя мгновение тишины Гилладен обернулся, как ни в чём не бывало.
— Боюсь, госпожа Грация сочтёт меня никчёмным за то, что я в таком возрасте не умею сдерживать чувства. Если вам понадобится что-то ещё, пожалуйста, говорите мне в любое время.
Гилладен расспрашивал её обо всём: не жмёт ли одежда, не хочет ли она о чём-то узнать. Он проявлял внимание к каждой мелочи. Поскольку ей ничего не было нужно, она продолжала качать головой, и он, казалось, немного приуныл.
В этот момент кто-то осторожно приоткрыл дверь в комнату, где находилась девочка. Донеслись голоса тех, кто стоял снаружи и переговаривался с гостем.
— Господин Дарзен, госпожа Диана. Врываться в комнату к гостю — это невежливо.
— Я должен увидеть того, кто внутри!
— Вот именно! Я точно видела, как в поместье заходила темноволосая девочка!
Послышались звуки негромкой перепалки, и в конце концов дверь распахнулась.
— Смотри! И правда черные волосы и Фиолетовые глаза!
— Кто эта девчонка? Почему нам ничего не говорят?
Испугавшись шума, ребёнок обернулся и увидел совершенно одинаковых близнецов. Они были гораздо выше её, но казались почти ровесниками.
И их лица были похожи на те, что она видела во сне... Похожи, но в то время они были взрослыми, а сейчас совсем маленькие. Намного меньше, чем тогда.
Разница между ними год или два?
На неё смотрели круглые лица с лисьим разрезом глаз. Оба были красивы, словно куклы.
— Всю неделю у всех были такие серьёзные лица! Почему только нам ничего не рассказывают?
— Да! Кто она такая? Раз черные волосы и Фиолетовые глаза, значит, Лучифалло? Верно ведь?
Стоило маленьким близнецам войти, как они принялись кричать, и девочка начала вжиматься в кресло, пряча плечи. Она была такой крохотной, что спинка взрослого кресла почти полностью скрывала её.
Когда над спинкой показались только её глаза, девочка-близнец запрыгала, указывая на неё пальцем.
— Мы тоже всё знаем! Слышали, когда ходили в гости к графу Бьянже! Юрген нам всё рассказал про взрослых!
Другие пытались унять девочку, но это было непросто. Непонятно было, такой ли у неё характер или она просто сильно рассержена.
— Она ведь дочь наложницы? Да? Отец изменил маме?
Ребёнок не совсем понимал, кто такая наложница, но знал, что такое измена.
Но ведь Герцогиня сказала, что она её мама? Значит ли это, что Герцогиня — наложница?
Пока она пыталась сопоставить свои скудные знания со странными догадками, Гилладен преградил им путь.
— Госпожа Диана!
От неожиданного окрика девочка, словно черепаха, втянула голову в плечи.
Заодно она узнала, что девочку-близнеца зовут Диана. Значит, мальчика зовут Дарзен. В Трущобах всем давали абы какие имена, а у этих двоих они были красивыми.
Когда всё вокруг стихло и голос Дианы замолк, послышались слова Гилладена:
— Нехорошо говорить о людях гадости, когда вы их совсем не знаете.
— Но... но ведь сейчас даже Орден магических рыцарей собирается, и мама с папой так разозлились... Мы подумали, что мама с папой поссорились...
— Никогда ещё я не был так разочарован в госпоже Диане, как сегодня.
Почему Гилладен так рассердился? Диана даже начала всхлипывать.
— Г-Гилладен на меня ни разу в жизни не кричал, как ты можешь?
— Госпожа Диана.
— Это всё из-за неё? Гилладен накричал на меня из-за неё?
Девочке стало любопытно, что происходит. Она чуть-чуть высунула голову и увидела Диану, по щекам которой катились слёзы. И вдруг их взгляды встретились.
Разгневанные глаза яростно уставились на ребёнка.
— Ты теперь наш враг!!!
Стоило Диане объявить о начале Войны, как Дарзен тут же подхватил:
— Точно! Проваливай из поместья Лучифалло немедленно!
Близнецы выскочили из комнаты прежде, чем Гилладен успел что-то сказать, словно злодеи, обещающие вернуться.
Велели ей уйти, а сами убежали. Их появление и уход были стремительными, словно пронёсшийся ураган.
— Вы расстроились?
Девочка покачала головой на вопрос Гилладена. Вместо этого её сердце затрепетало так же, как при встрече с Герцогиней.
Как и в её сне, она встретила Герцога, Герцогиню и близнецов.
«Твои сестра и брат могут тебя обижать. Могут заставлять тебя грустить».
«Но, пожалуйста, подожди совсем немного. Наступит момент, когда они полюбят тебя больше всех на свете».
Она не могла говорить, но попыталась беззвучно произнести одними губами: «Сестра», «Брат».
В чем она и была уверена, так это в своём умении ждать. Ведь в маленькой каморке она всегда ждала, когда отец поскорее напьётся и уснёт, когда пройдёт гнев братьев.
Перед глазами то и дело всплывали образы взрослых Дианы и Дарзена, которые ласково улыбались ей.
Она чувствовала, что сможет прождать сколько угодно.
Потому что начала верить: то видение могло быть вовсе не сном.
http://tl.rulate.ru/book/169166/13647603
