Когда я изъявила желание вернуться, второй имперский принц Реймонд поспешно крикнул наружу, чтобы впустили жрецов. По его приказу вошел молодой жрец и отвесил Реймонду низкий поклон. Затем он слегка поклонился и мне, осмотрел рану на моей щеке и протянул руку.
— Не могли бы вы на мгновение закрыть глаза?
По просьбе жреца я тут же зажмурилась. Я почувствовала, как его рука приблизилась к моему лицу, а затем от щеки начало разливаться приятное тепло. Удивившись непривычному ощущению, я моргнула, и на миг мое зрение затуманилось от яркого света.
— Теперь все должно быть в порядке.
Пока я растерянно хлопала глазами, жрец убрал руку, отступил назад и снова низко поклонился. Я невольно коснулась щеки, но былой боли больше не чувствовала. Значит, это и есть священная сила?
С выражением искреннего изумления я беззвучно шевельнула губами и подошла к зеркалу в углу комнаты. И правда, рана в уголке рта и синяк, багровевший на щеке, исчезли без следа, словно их никогда и не было.
Как такая серьезная рана могла исчезнуть в одно мгновение? Это казалось настолько невероятным, что я продолжала всматриваться в зеркало, пока не встретилась глазами с Реймондом через отражение. Смутившись, я поспешно отвернулась и посмотрела на него; он коротко рассмеялся.
— Никогда не считал политику дружбы со Священным королевством чем-то благодатным… Но сейчас я думаю, что это не так уж и плохо.
Пусть он и выразился витиевато, он, вероятно, имел в виду, что рад возможности исцелить меня.
— Я велю подготовить карету.
Пока я раздумывала, что на это ответить, второй имперский принц Реймонд, словно хотел сказать что-то еще, на мгновение замялся, а затем предложил проводить меня до кареты и первым вышел из комнаты. Пока он придерживал дверь, ожидая меня, маленькая ручка снова вцепилась в мою юбку.
— Аллен.
Стоило Реймонду позвать его тихим голосом, как ребенок, будто нехотя, отпустил ткань.
Я мимолетно погладила по голове маленького имперского принца, с которым эта встреча могла стать последней, и вышла из комнаты. Словно поджидая, к нему подошла женщина, похожая на кормилицу четвертого имперского принца Аллена. Увидев напоследок, как мальчик нырнул в ее объятия, я окончательно отвернулась.
Хотя он мог поручить это кому-то другому, второй имперский принц Реймонд настоял на том, чтобы лично проводить меня до кареты. Мы долго шли в неловком молчании, пока он, наконец, с трудом не заговорил:
— Эм… Насчет того, что вы сказали Юри…
Неужели я допустила какую-то ошибку в своих словах? Он выглядел настолько сконфуженным, что я тоже невольно напряглась в ожидании.
— А-а-а-а! Ваше Высочество!
Пронзительный крик, от которого, казалось, вот-вот лопнут барабанные перепонки, эхом разнесся по тихому императорскому замку. Рефлекторно обернувшись на звук, я увидела бледную старшую горничную и служанок, застывших в ужасе. Проследив за их взглядами, я увидела зрелище, в которое было трудно поверить даже собственным глазам.
На самом верху неприступной башни замка, опасно примостившись на подоконнике, сидела имперская принцесса Юри.
Глядя на сбегающуюся толпу, имперская принцесса Юри торжествующе улыбалась. Словно и не плакала вовсе.
Ее выражение лица как бы говорило:
«Неужели вы и теперь не исполните мою просьбу?»
Человеческая психология — удивительная вещь.
Когда кто-то из окружения постоянно проявляет к кому-то интерес и привязанность, ты невольно начинаешь поглядывать на этот объект внимания. Возникает любопытство: «Каким же невероятным обаянием обладает этот человек, раз к нему испытывают столь неприкрытые чувства?» Особенно если тот, кто растрачивает свою любовь, — капризный ребенок, известный своей избирательностью в людях.
Реймонд именно с такой мыслью наблюдал за Клэр Хедер.
Судя по информации в отчетах, Клэр Хедер принадлежала к тому типу людей, которых он ненавидел больше всего. Даже слухи, доходившие до него, были сплошь дурными. Один только факт того, что она была любовницей герцога Аделя, порождал немало предубеждений. Поэтому он долго сомневался, не обернется ли их встреча излишними хлопотами.
И все же он отправился на встречу с ней лично, потому что доверял Юри Кристин Казис.
Даже если речь шла о членах семьи, эта девочка без колебаний отсекала любого, чьи слова или поступки шли вразрез с ее моралью. И вот она так страстно желает видеть эту женщину невестой своего брата. При том, что, насколько ему было известно, раньше между ними не было ни малейшей связи. Естественно, у него возникло желание лично убедиться, что же это за выдающаяся личность.
Поэтому с чувством, в котором смешались неприязнь и любопытство, он встретился с Клэр Хедер и внимательно следил за каждым ее жестом, за каждым выражением лица.
С самого начала все пошло не так, как он ожидал. Для леди из безымянного рода сама возможность встречи с членами императорской семьи должна была стать шансом всей жизни. Судя по ее репутации, можно было предположить, что она сразу попытается сблизиться с ним или с принцессой Юри, чтобы извлечь выгоду.
Однако Клэр Хедер при встрече чувствовала себя явно не в своей тарелке, а настойчивость принцессы Юри, казалось, тяготила и смущала ее еще больше. Напротив, в ее взгляде читалась мольба, чтобы он сделал хоть что-нибудь с разбушевавшейся сестрой.
Тогда он впервые подумал: «О?»
Даже не будь она в ее положении, любой человек обычно старается не упускать возможности завязать дружбу с императорской семьей. А она, наоборот, сторонилась этого.
Может быть, она притворяется? Подозрения лишь разожгли любопытство.
Поэтому он, хотя на лошади ему было бы куда привычнее, настоял на том, чтобы сесть с ней в карету.
За исключением того момента, когда карета перевернулась, на протяжении всей поездки она ни разу не взглянула в его сторону. Она не пыталась заговорить. А ведь это, возможно, был ее последний шанс в жизни. Теперь, когда ее лишили статуса любовницы Аделя, было бы логично попытаться соблазнить его и обеспечить себе будущее.
Это было странно. Не было похоже, что она пытается привлечь его внимание таким «холодным» способом. Казалось, ни сам Реймонд Алек Казис, ни его титул ее совершенно не интересовали.
Он, привыкший видеть вокруг себя — будь то мужчины или женщины — людей совершенно иного толка, невольно продолжал следить за ней.
Клэр Хедер, казалось, больше интересовали прекрасные виды императорского замка, чем он сам. Было даже мило наблюдать за тем, как она, словно ребенок, в восторге металась от одного окна к другому. Он думал о том, что, стань она его спутницей, она могла бы видеть все это до тошноты часто — но, похоже, ей это и в голову не приходило.
— Как я уже просила ранее, в будущем, пожалуйста, не пытайтесь связать меня со вторым имперским принцем.
Слова, которые она спокойно произнесла при встрече с Юри, были именно тем, о чем он сам ее просил. Он объяснил ситуацию и попросил ее мягко переубедить Юри. Она же, выразив сочувствие, кротко согласилась. Именно поэтому он так спокойно привез ее сюда.
— Ни второй имперский принц, ни я никогда не станем смотреть друг на друга в таком ключе. Поэтому я надеюсь, что впредь подобные причины не заставят принцессу и принца подвергать себя опасности. И последнее: если честно, то, что принцесса называет меня сестрой, а принц — невесткой…
Когда Клэр Хедер, глядя Юри прямо в глаза, спокойно излагала свои мысли, он должен был чувствовать лишь благодарность и вину.
Вину за то, что ей пришлось столкнуться с лишними трудностями из-за каприза его сестры, и благодарность за то, что она пошла навстречу его просьбе.
— Считаю это обузой.
Но почему же? В тот момент, когда он услышал слово «обуза», внутри возникло странное чувство.
Она не говорила этого лично ему, она лишь решительно разрывала связь, как он и просил.
И все же настроение необъяснимо испортилось.
Ее поведение в карете, когда она ни разу не взглянула на него; ее лицо, когда она с явной неохотой приняла его руку; то, как поспешно она отпрянула от него, когда он поймал ее при падении, словно он был разносчиком заразы. Все это.
Он знал, что у него нет ни права, ни причины обижаться, но все равно злился.
Откуда это чувство? Разве не к лучшему, что она сторонится его? Разве он не беспокоился, что все будет наоборот?
Охваченный неприятным и незнакомым чувством, которое он сам не мог до конца понять, Реймонд погрузился в раздумья.
И результат его размышлений, пока он вел ее к карете, оказался на удивление прост.
Все потому, что раньше он никогда не встречал подобных людей.
До сих пор не было никого, кто, подобно Клэр Хедер, так явно чувствовал бы себя неловко и избегал его. Разве любому не станет неприятно, если незнакомец будет шарахаться от тебя как от чумного? При том, что ты не сделал этому человеку ничего плохого.
На этом можно было бы и закончить, но мысли не отпускали.
Почему? Ему отчаянно хотелось знать причину. Разве он не завидная партия? Вроде бы раньше женщины не считали его лишенным обаяния.
И в то же время в голове всплыло дерзкое предположение: а не потому ли это, что она до сих пор не может забыть герцога Аделя?
Хотя это его совершенно не касалось и он не имел права вмешиваться.
Он невольно перевел взгляд на нее, идущую на полшага позади. Глядя на ее опущенные веки, за которыми скрывались глубокие раздумья, он произнес:
— Эм… Насчет того, что вы сказали Юри…
Слова сорвались с губ раньше, чем он успел подумать.
Он вовсе не собирался заводить этот разговор, но, придя в себя, понял, что уже начал фразу.
О чем ты хочешь спросить? Неужели о Рихарде Аделе? О том, любит ли она его до сих пор? Или о чем? Почему ты так меня ненавидишь?
И это после того, как он сам высокомерно поучал сестру соблюдать границы?
С ума сойти. Я явно не в себе.
http://tl.rulate.ru/book/169141/13640577
Готово:
