Порой я получала помощь от тех, от кого меньше всего ожидала, а иногда ко мне проявляли чистую доброту.
Наверное, именно благодаря этим редким глоткам воздуха я и смогла выстоять.
Если вспоминать недавнее, то после моего возвращения настал день судебного разбирательства в Императорском дворе по делу об исчезновении герцога.
Благодаря показаниям слуг герцогского дома и детей было доказано, что в день исчезновения герцога я находилась исключительно в поместье, да и до этого никуда особо не отлучалась.
В процессе участвовал представитель Магической башни, способный читать истинные чувства людей. Было подтверждено, что свидетели говорят правду, и вскоре был вынесен вердикт: я не имею никакого отношения к делу об исчезновении герцога Пердо.
Тем не менее, аристократы из других фракций, всё еще подозревавшие меня, подняли шум, из-за чего в зале суда на время воцарился хаос.
До этого момента ситуация развивалась в точности так же, как и в прошлой жизни.
И тогда на помощь пришел человек, с которым я даже не была знакома.
Это был Великий герцог Абеллон.
Он поднялся со своего места и обратился к аристократам, извергавшим в мой адрес обвинения. Его низкий, густой голос, в котором явно читалось раздражение, подавил всех присутствующих.
— Тот, кто осмеливается сомневаться в приговоре, должно быть, располагает неопровержимыми доказательствами в поддержку своего лая. Иначе как еще объяснить подобную дерзость в отношении герцогини, чья невиновность была официально признана?
Благодаря Великому герцогу суд удалось завершить. Испытывая благодарность за показания, я направилась не к нему, а сразу к детям. Однако Кейлан уже беседовал с дворянами своей фракции, а Хальдейр и Рейна покинули зал вместе с людьми из Магической башни.
Когда я подошла к тому месту, где они были, там осталась лишь Анна. Она стояла в одиночестве, не примкнув ни к одной группе.
Анна одарила меня недобрым взглядом. Я не решилась заговорить с ней открыто, просто постояла рядом и осторожно прошептала слова благодарности.
Но ответа не последовало.
— Неужели вы смеете сомневаться в мастерстве Магической башни, признанном императорским двором? Вы так нагло ведете себя со мной, официально признанной невиновной, верно, потому, что у вас на руках есть веские доказательства?
Пораженные моим напором, они на мгновение замолкли. Однако вскоре дворяне, привыкшие меня игнорировать, почувствовали, что их гордость задета моим ответом, и принялись кричать еще громче.
И вновь тишину в этом хаосе восстановил тот, кого я и ожидала увидеть.
Как и до возвращения, это был Великий герцог.
— Разве герцогиня в чем-то неправа?
В отличие от прошлого раза, он произнес всего одну фразу.
Но этой фразы, как и прежде, хватило, чтобы в зале воцарилась тишина и заседание благополучно завершилось.
Я снова была благодарна Великому герцогу за помощь, но в то же время ощутила горечь. Тот факт, что одни и те же слова, сказанные мной, игнорировались, а сказанные им — принимались на веру, наглядно показал мне мое истинное положение в глазах аристократии.
После суда я не пошла к детям, как делала это раньше, а последовала за Великим герцогом, который уже собирался уходить.
— Ваше Высочество Великий герцог!
Когда я окликнула его, он обернулся. Этот момент запечатлелся в моей памяти, словно время остановилось.
Я видела каждое мимолетное движение его одежд.
Видела, как разжался его кулак, и длинные, грубые, но изящные пальцы распрямились.
— В чем дело?
— А...
Только услышав его голос, я отчетливо разглядела перед собой Великого герцога в черной маске с выгравированным изображением птицы.
— Слава Империи Кроссен. Я хотела поблагодарить вас за помощь...
— Благодарности излишни. Я лишь высказал то, что считал нужным.
Великий герцог был именно таким, каким его описывали слухи.
В меру холодным, держащим дистанцию и по-своему высокомерным, как и подобало его титулу.
При этом он никогда не позволял себе беспричинно оскорблять или презирать собеседника.
Я решила не задерживать его, понимая, что он не намерен продолжать беседу.
Считая, что цель моего визита достигнута, я приподняла край платья и склонилась в легком реверансе.
— Понимаю. Прошу прощения, что отняла ваше время.
— Ничего страшного.
Великий герцог едва заметно кивнул, развернулся и пошел прочь. Его длинные ноги мерили шаги уверенно и быстро, и вскоре расстояние между нами увеличилось.
Глядя ему в спину, я тихо прошептала самой себе:
— Спасибо.
За то, что помог мне тогда и сейчас.
До ушей Великого герцога, уходившего прочь, долетел тихий, едва уловимый, словно шепот ветра, голосок.
«Спасибо...»
Этот звук заставил его вспомнить, как он прислушивался к голосу маленькой девочки, покрытой пылью и лежащей на земле.
В том месте, наполненном слабым дыханием, которое, казалось, вот-вот угаснет, единственным, что сияло и притягивало взгляд, были ее фиолетовые глаза.
И тот тихий голос, который она тогда выдавила из себя, будто эхом отозвался в его ушах одновременно с голосом герцогини.
Его шаги едва не замедлились, но Великий герцог, напротив, ускорился, стараясь как можно быстрее уйти подальше от герцогини.
Та девочка с длинными рыжими волосами, отливающими каштановым, и глубокими фиолетовыми глазами погибла, а он выжил.
Ее больше нет.
—
Белла стояла на месте до тех пор, пока край плаща Великого герцога не скрылся из виду. Лишь тогда она смогла сдвинуться с места.
—
Я осторожно поставила чашку на стол, возвращаясь из воспоминаний.
Стук.
Ветерок, залетавший в окно, приятно ласкал лицо, а теплый чай Иланг благоухал.
В этой уютной атмосфере на душе становилось тепло, и я чувствовала себя так, словно парю в облаках. Это был момент истинного удовлетворения.
До возвращения у меня почти не было времени, чтобы вот так, в одиночестве, наслаждаться чаем в своей комнате.
После смерти герцога на моей стороне не осталось никого.
Те, кто метил на место главы дома, только и делали, что пытались меня очернить.
Чтобы защитить четырех непослушных детей и герцогский род, я не могла позволить себе ни минуты отдыха.
Я боялась, что, если потрачу время на передышку, люди посмотрят на меня косо.
— Госпожа. Почему бы вам немного не отдохнуть?
— Дворецкий, сейчас не время для этого. Как я могу отдыхать, когда вчера маркиз Таран посетил Императорский дворец?
— Но если вы продолжите так себя изнурять...
— Не волнуйтесь. Я хорошо знаю состояние своего тела.
— Госпожа...
В те времена я даже подозревала дворецкого, предлагавшего мне отдых.
«Работы невпроворот, а он велит отдыхать? Неужели хочет, чтобы моя репутация пострадала?»
Тело уставало, и разум постепенно начинал болеть.
Из-за этого я перестала воспринимать доброту как таковую. Отвернувшись от слуг поместья, я посвятила всю себя только работе и детям.
Я тратила массу времени, пытаясь растопить сердца детей, которые враждебно ко мне относились, но их крепость была нерушима, и они отвергали меня до самого конца.
Бесконечное ожидание ответной любви медленно пожирало меня изнутри.
— Дворецкий, где сейчас дети? Я хотела бы вместе пообедать.
Поначалу я всегда спрашивала дворецкого об их местонахождении, и каждый раз он отвечал:
— Только леди Рейна сейчас в поместье, но она сказала, что устала, пропустит обед и пойдет спать.
— Правда? Тогда мне стоит занести ей что-нибудь в комнату...
«Дворецкий, ты в своем уме? Как ты можешь мне такое предлагать? Я лучше с голоду умру, чем буду есть с этой женщиной! Ни за что! Скажи ей, что я сплю. А ты! Принеси обед ко мне в комнату. Я буду есть у себя».
— Госпожа, ничего страшного, если вы пропустите один прием пищи. Вы вернулись довольно поздно после вчерашней прогулки, так что лучше отдохните.
— Вот как. Что ж, ничего не поделаешь.
Спустя время, поняв, как нелегко приходится дворецкому между мной и детьми, я стала приходить к ним сама. Хотя и знала, что это будет непросто.
— Кейлан, у тебя есть планы на...
— Я занят.
Кейлан уходил, даже не дослушав, а я лишь смотрела ему в спину и махала рукой:
— Хорошего дня!
Я и не надеялась на ответ, но его холодность задевала, хоть я и не подавала виду. Приободрив себя после отказа Кейлана, я шла к Анне.
— Анна, ты занята?
— А, госпожа. Зачем вы пришли? Вы ведь наверняка заняты какими-то бесполезными делами.
— А... спасибо за заботу. Кстати, Анна, не хочешь пообедать вместе сегодня?
Я всегда притворялась, что не замечаю ее издевательского тона. Я считала, что если буду реагировать негативно, это приведет к ссоре, поэтому мне, как взрослой, лучше промолчать. Ведь я — герцогиня, а Анна еще ребенок.
— Мы договорились пообедать с Хальде и Рейной.
— Правда? Тогда, может, поедим все вместе?
— Хм. Не знаю, понравится ли это остальным.
— М-м? Почему?..
— Я немного занята, может, сами сходите и спросите их?
— А, прости, что отвлекла. Увидимся позже.
— Да. Ну, если получится.
Стоило ли мне тогда насторожиться из-за того, что Анна улыбалась шире обычного?
Тук-тук.
— Привет. Я...
— Зачем вы пришли в комнату Рейны?
— Я бы хотела, чтобы ты хотя бы здоровалась со мной, Рейна.
— Хм!
— Здравствуйте.
Рейна, как и ожидалось, ответила резко, и лишь Хальдейр, сидевший рядом, неловко поздоровался.
— Я слышала от Анны, что вы собираетесь обедать вместе. Я бы хотела угостить вас десертом. Что вам нравится?
— О чем вы вообще? Вы что... собираетесь пойти с нами?
— А? Ну да. Кейлан ушел, так что было бы здорово пообедать всем вместе...
— С какой стати?!
— Ведь так лучше, когда все вместе. Редкая возможность пообедать всей семьей...
Не успела я договорить, как лицо Рейны покраснело, и она буквально закричала мне в лицо:
— Кто здесь семья!!!
То, что я старалась воспринимать их злые слова в позитивном ключе и делала вид, будто не замечаю их враждебности, не было признаком моей глупости.
Будь я глупа, мне не было бы так больно.
Я верила: если буду улыбаться и принимать всё как есть, когда-нибудь дети оценят мои старания.
Но и этому не суждено было сбыться.
Только когда все дети без исключения начали открыто избегать встреч со мной, я окончательно осознала: они не собираются открывать мне свои сердца.
—
Дзынь.
Поставив пустую чашку, я наслаждалась послевкусием чая Иланг.
Если бы я знала, как это приятно, я бы и до возвращения попробовала выделить время на отдых.
— Хорошо-то как...
Я хотела получить признание во всем, что напоминало о герцоге, хотела, чтобы меня приняли как члена семьи.
Та Белла, что посвятила целую жизнь служению герцогскому дому и неустанно трудилась, умерла.
Свое я уже отработала.
— Вот и славно.
То, что нужно отбросить — отброшу, то, что нужно оставить — оставлю.
Следуя воле герцога, я буду защищать этот дом до совершеннолетия Кейлана.
Так что, дети.
Для вас это, должно быть, хорошая новость.
Моей заботы, которую вы так упорно отвергали, больше не будет.
http://tl.rulate.ru/book/169116/13633509
