То, что с ним отправили не его верных подчиненных, имело свою причину. Руководство не желало оставлять места для личных чувств. Они хотели получить отчет о Джайлсе, составленный исключительно с позиции стороннего наблюдателя.
По сути, та операция была направлена не на беглецов, а на самого Джайлса. Своего рода эксперимент, призванный выяснить, является ли он ценным кадром, которого стоит оставить в живых.
— Похоже, все отчеты были поданы без исключения. Раз уж новости дошли и до меня. Проблема в том, что Агенты, отправленные присматривать за тобой…
Харрингтон придал голосу твердости, стараясь не произносить слово «слежка».
— …в первую очередь воспринимали тебя как человека из Белдам с помещичьим происхождением, а не как преданного офицера Революционной армии. Содержание отчетов было объективным, но написаны они далеко не в благожелательном тоне. Более того, одна мелкая деталь — то, что ты не использовал Пистолет — стала отличным зацепкой.
Одним словом, Джайлс был под подозрением. И их подозрения были вполне объяснимы. Ведь на самом деле Джайлс не смог лично убить Селесту. Это было самоубийство. Подозрения были не просто обоснованными — они были правдой.
В Революционной армии было немало тех, кто недолюбливал Джайлса. Он был тем выходцем из Белдам, которого они не смогли убить. Этот факт вызывал у Революционной армии дискомфорт. Именно поэтому была спланирована столь жестокая операция. Это была перепроверка того, можно ли устранить сам источник этого дискомфорта…
…и результат полностью зависел от Джайлса.
— Скоро состоятся слушания, Джайлс.
Харрингтон устроил эту встречу, чтобы предупредить его. Революция близилась к завершению, и борьба в Ипсвине подходила к концу, но для Джайлса испытания еще только начинались.
Происхождение будет тянуться за ним как клеймо до самой смерти. Возможно, ему придется всю жизнь сталкиваться с подозрениями, страдать от допросов и доказывать собственную невиновность.
— Основываясь на содержании отчетов, тебе будут задавать множество вопросов. Отвечай осторожно. Ты должен убедить их в правдивости фактов, Джайлс. Я верю, что ты обладаешь достаточными способностями, чтобы заслужить их доверие. Повторюсь, я не хочу тебя терять.
— Я сделаю всё, что в моих силах.
— Джайлс. Революция завершается. Это значит, что одной лишь поимки аристократов больше недостаточно для доказательства верности. Ты должен показать нечто большее, чтобы выжить. Какой бы верной ни была гончая, если хозяин перестает охотиться, ей некуда будет податься.
— Вы верите, что они дадут мне шанс?
— Если только ты докажешь свою ценность.
Так ли это на самом деле? В любом случае Джайлсу было суждено оказаться в списке заключенных, идущих на гильотину. Сможет ли он выжить в месте, кишащем людьми, которые не упустят ни малейшей оплошности, чтобы использовать её для его устранения?
Нахлынула усталость. Конечно, Джайлс хотел выжить. Но… после смерти Селесты часть того, что его составляло, рухнула. Даже его одержимость выживанием пошатнулась.
Как долго продлится жизнь, обретенная таким путем?
Харрингтон заговорил, словно прозревая его мысли:
— У тебя тоже должна быть причина, по которой ты обязан жить. Как и у всех остальных. Так что сосредоточься на чем-то одном. И не думай ни о чем другом.
Подали еду. Сотрудник столовой появился с подносом и поставил тарелку перед Джайлсом. Джайлс молча взял нож и принялся резать мясо. На белой тарелке проступила алая кровь.
Он не мог не зажмуриться.
*
Харрингтон не лгал. Джайлс сразу понял, что руководство Революции готовит для него слушания.
Со всех сторон за ним наблюдали десятки пар глаз. Об этом ему подсказывало обостренное чутье солдата, даже если он не встречался с ними взглядом. Наверняка они допускали возможность его исчезновения перед началом слушаний.
В такое время было неразумно наведываться в заброшенный особняк, где жила Лили. За его спиной постоянно висел «хвост». Малейшая неосторожность могла подвергнуть опасности и Лили.
Поэтому Джайлс на время перестал посещать особняк в Сользбурге. Было неспокойно, но Лили была тем человеком, который упорно выживал и до его помощи. Джайлс решил довериться Лили.
Вопреки ожиданиям, что слушания состоятся через пару дней, руководство долго медлило. Дни незаметно сложились в недели.
Каждую ночь Джайлс думал о Лили. Когда не спалось, он ставил пластинку в граммофон и слушал записи игры на пианино. И размышлял: «Как же так вышло, что я полюбил Лили Белмор?»
Сначала ему просто нравилась её музыка. Ему нравилось, что он спас эту прекрасную музыку, и более того, сам факт выбора — не убивать Лили — почему-то радовал его.
Однако центр тяжести его чувств постепенно сместился с музыки на саму Лили. Он чувствовал облегчение, видя, как она набирает вес и как к ней возвращается здоровый цвет лица. Когда она улыбалась, он невольно улыбался в ответ. Джайлс желал, чтобы Лили выздоровела и, благодаря этому, продолжала жить.
Желать чего-то большего он начал тогда, когда в его мире не осталось ничего другого. Ценности, в которые он верил. Вещи, которые, как он думал, сможет защитить. Вера в то, что он принял верное решение. Надежда на будущее. Всё это Джайлс потерял в один миг.
И… единственным человеком, оставшимся в его мире, разграбленном и опустевшем, подобно особняку в Сользбурге, была Лили. Лили, занимавшая лишь уголок в его сердце, начала расти в нем. Вскоре он уже не мог думать ни о ком, кроме неё.
Джайлс был почти убийцей. Убийцей, который, прикрываясь приказами революционного руководства, застрелил множество людей…
Из-за того, что он так долго жил подобным образом, его голова была наполнена кровью и звуками криков. Возможно, даже если он выживет, остаток дней ему придется страдать от голосов призраков и дрожать в кошмарах.
И только Лили заставляла его забыть обо всем этом.
Не любить Лили было невозможно.
Ведь она была всем, что у него было.
В таком случае… какое решение я должен принять?
«Отвечай осторожно».
На предстоящих слушаниях он должен будет смотреть прямо в глаза присутствующим и рассказывать «правду».
Правда заключалась в том, что он не убивал свою сестру, Селесту Гессен. Селеста покончила с собой, и Джайлс провалил задание. Он не смог принять решение ради Революции. Он был человеком, для которого он сам и то, что ему дорого, были важнее Революции. Это и была правда.
Джайлс должен был сказать правду. Это был путь, не отягощенный новым грехом. Он уже не смог предотвратить смерть сестры. Оставив лишь слова о том, что защитит её, он даже не удосужился как следует разузнать, как она живет. К тому же стремление к выживанию, которое подгоняло его до сих пор, уже не было прежним.
…Не было прежним?
В день слушаний он предстал перед лидерами Революции, чтобы сказать правду. Множество людей наблюдало за ним. Хотя на нем была такая же военная форма, Джайлс всё равно казался чужаком, стоящим особняком.
Множество глаз понуждали его сказать правду.
Джайлс и сам собирался это сделать.
«Я больше не могу совершать ошибки. Нужно покончить со всем здесь. Так нужно было поступить с самого начала…»
Голос мужчины, исполнявшего роль председателя, гулко разнесся по залу заседаний.
— Капитан Джайлс Гессен, знаете ли вы, что мнения об успехе операции в Майнхебахе, которой вы руководили, разделились?
— Знаю.
— Дайте показания лично.
Сидевший справа Генерал Харрингтон наблюдал за ним.
«У тебя тоже должна быть причина, по которой ты обязан жить».
Скажи правду.
Выбери сам… встретишь ли ты легкую смерть или будешь жить, долго страдая, пока не умрешь.
Джайлс расправил плечи и посмотрел прямо на председателя.
И сказал «правду».
— Я лично убил Селесту Гессен.
Приглушенный гул стих.
— Это истина.
*
Тем временем все земли поместья в Сользбурге покрылись опавшей листвой. Деревья погрузились в сон, обещая вернуться в следующем году. Приближалось тоскливое время года. Ветер постепенно уносил палую листву в неведомые края. Скоро и она исчезнет.
Джайлс не думал, что Лили долго продержится в особняке. В разбитые окна будет задувать ветер, лютый холод захватит дом, и возможности спать, свернувшись в футляре для инструмента, придет предел.
Он должен был забрать её в город. Так было лучше для самой Лили. Он мог решить проблему с её социальным положением. По всей стране уже было полно жителей Ипсвина, не сумевших вовремя зарегистрировать свое рождение. Со стороны Лили выглядела точь-в-точь как одна из них.
Если Джайлс приложит к этому руку, она легко сможет сбросить свое прежнее неблагонадежное социальное положение.
Джайлс вышел из машины и посмотрел на особняк. Здание было огромным, но было лишь одно место, где могла находиться Лили. Она всегда упорно оставалась в хранилище инструментов.
Джайлс поднялся по ступеням, по которым ходил всегда, и пересек особняк, сворачивая в привычных местах. В дверную щель было видно брошенное Пианино.
— Лили?
Ответа не последовало. Она спит? Джайлс медленно открыл плотно запертую дверь хранилища.
Однако там никого не было.
Ничего не осталось. Лишь сухая пыль заполняла пустоту, словно здесь никогда никто и не жил.
Побледневший Джайлс закричал:
— Лили!
Но голоса, который бы ответил, не было.
http://tl.rulate.ru/book/169052/13860059
