«Пойми меня. Мне тоже нелегко говорить такие вещи».
Ванелинн была прекрасной женщиной. Её волосы напоминали тусклое золото, словно выцветшее под водой, что в сочетании с бледной кожей создавало ощущение почти болезненной прозрачности.
Она печально опустила глаза и произнесла:
«Однако, когда есть пострадавший, я не могу просто закрыть на это глаза, не приняв никаких мер».
«Но, Принцесса!..»
Это сделала не я! Напротив, это ваших рук дело.
Но протест, рвавшийся из груди, так и не сорвался с губ. Ведь её мерцающие голубые глаза ясно говорили мне:
«Стоит тебе начать оправдываться — и следующей жертвой станешь ты».
«Тем не менее, я проявлю великодушие и постараюсь избавить тебя от наказания. Уверена, у тебя были на то свои причины».
До самого конца Ванелинн не теряла своей милосердной улыбки, подобно ангелу, сошедшему на землю.
«Не обижайся слишком сильно. Такова жизнь».
Прекрасный голос, подобный щебету птиц, изрек жестокую истину.
— Ха!
Я резко подскочила на месте, обливаясь холодным потом. Взгляд упёрся в обстановку гостиной, которую я знала настолько хорошо, что могла бы ориентироваться здесь с закрытыми глазами.
Мой дом. Диван.
Только осознав это, я смогла выдохнуть с глубоким облегчением.
«Это был сон».
Я закрыла лицо ладонями. От пережитого испуга они стали совсем мокрыми.
«Подумать только, я так разволновалась лишь от того, что вспомнила её имя».
Ванелинн Роза. Та самая женщина, из-за которой меня, едва успевшую стать секретарём императорского дворца, с позором уволили.
С тех пор как я упомянула Ванелинн в разговоре с Серулианом, меня начали преследовать кошмары.
«Что ж, было бы странно, если бы такое легко забылось».
Я собрала свои длинные вьющиеся волосы в хвост. Из-за мыслей о Принцессе Ванелинн с самого утра настроение было паршивым.
— Выпью-ка я молока.
Единственная роскошь, которую я позволила себе после получения премии за лучший репортаж года, — это ежедневная доставка молока по утрам.
Пить молоко, охлаждённое предрассветным воздухом, и читать свежую газету, принесённую вчера с работы, — вот он, вкус успеха.
«Ах, но как же лень вставать».
Казалось, спина прилипла к дивану. Слишком тяжёлой выдалась вчерашняя гонка за сдачей еженедельника.
«Ну, тёплое молоко тоже вкусное».
Может, ещё немного полентяйничать?
Стоило мне перевернуться на другой бок, как в дверь громко постучали. Бам-бам-бам!
«Кто это?»
Сначала я подумала, что ошиблись дверью. Затем — что какой-то пьяница перепутал дом.
Но когда постучали в третий раз, я всё же поднялась.
«Неужели сегодня закончилось молоко для доставки?!»
Кроме молочника, приходить в такую рань было некому. Испугавшись, что «вкус успеха» может внезапно исчезнуть, я поспешно вскочила и распахнула дверь.
— А?
Но что это? Перед дверью стоял мужчина настолько высокий, что, казалось, он занимал собой всё пространство прихожей. Его ледяные глаза производили неизгладимое впечатление.
— Д-доброе утро, господин Люк.
Несмотря на ранний час, его золотистые волосы были безупречно зачёсаны назад, а рубашка, застёгнутая до самого подбородка, и пиджак выглядели идеально опрятно.
«Ой, а я-то как выгляжу? Похожа на человека?»
Наверняка после валяния на диване волосы у меня всклокочены и стоят дыбом.
Я принялась неловко прижимать свои кудри ладонями. На моё невнятное приветствие он ответил, даже не моргнув глазом:
— Называйте меня Серулианом.
— Ой, ну мы ведь не настолько близки...
Действительно, о какой близости речь? Мы видимся всего второй раз в жизни.
«Хотя, можно ли теперь считать нас близкими? Мы же вместе составили свидетельство о помолвке».
При мысли об этом я снова осознала, насколько дерзким был мой поступок. Поправляя волосы, я произнесла:
— Эм, для начала, мне нужно хотя бы причесаться...
— Какую магию вы использовали? — бесцеремонно перебил он меня.
Я захлопала глазами.
— О чём вы вдруг? Какая магия? Мои волосы настолько ужасны?
— Я не это имел в виду.
Если его не напугала моя причёска, похожая на львиную гриву, то что же тогда случилось?
Пока я усердно приглаживала шевелюру, Серулиан достал из-за пазухи письмо и развернул его.
— Вы знаете, что это?
— Разве это не свидетельство о помолвке? То самое, что мы составили на прошлой неделе.
Длинный палец Серулиана в перчатке указал на самый низ документа, под его именем.
— Видите печать в самом конце?
— Да.
Круглый оттиск, оставленный на расплавленном сургуче. Это была личная печать Герцогского дома Люк.
— Ваша Светлость одобрил наш брак.
Голос Серулиана оставался спокойным даже в этой ситуации. Из-за этого мне потребовалось время, чтобы осознать значение этой печати.
Медленно переварив его слова, я звонко хлопнула в ладоши.
— А, так это значит, что теперь мы официально можем стать супругами! И вы примчались так рано, потому что так обрадовались и хотели поскорее мне это показать!
— Что? — переспросил Серулиан, словно не веря своим ушам.
От удивления я протёрла глаза рукавом и уставилась на свидетельство о помолвке.
«Герцог Люк дал согласие!»
Это была удача, на которую я даже не смела рассчитывать. Пока я рассматривала бумагу, Серулиан, нахмурившись, спросил:
— Вы были знакомы с Его Светлостью?
— Нет. Я даже в лицо его никогда не видела.
В архивах редакции газеты наверняка есть его портрет, но даже это — большая редкость для Герцога Люка. Он совершенно не вел светскую жизнь.
— Тогда почему...
Серулиан что-то тревожно пробормотал, но с моей точки зрения ставка сыграла, так что жаловаться было не на что.
Убедившись, что это не сон и не подделка, я широко улыбнулась.
— Скоро вы станете молодым герцогом. Ну и каково это — видеть богиню удачи прямо перед собой?
— Не знаю насчёт удачи, но богиня излишнего самохвальства передо мной точно стоит.
— Ой-ой, не тому человеку об этом говорить — тому, кто в выходной день спозаранку торчит у порога этой самой «самохвальной богини».
— ...
Он промолчал, но мне показалось, что сквозь плотно сжатые губы я слышу всё то, что он не решился высказать.
Глядя на него, я невольно усмехнулась. Скрестив руки на груди, я спросила:
— Значит, мы действительно женимся?
— ...Да. Ваша взяла.
Когда такой красавец говорит это, опустив глаза, испытываешь странное удовлетворение. Весело пропев ответ, я потянула его за край одежды:
— Заходите скорее. Вы слишком приметный. Если останетесь здесь, не пройдет и полдня, как по всей столице поползут слухи о том, что вы стояли у моего дома.
Я лишь слегка потянула его за рукав, но его широкие плечи заметно вздрогнули.
Я мягко улыбнулась.
— Мы скоро поженимся, так что вам стоит перестать вздрагивать каждый раз, когда я касаюсь вашей одежды, не находите? Это не к лицу человеку, который сам просил называть его по имени.
— ...Прошу прощения. У меня голова кругом.
Мне кажется, или он с нашей первой встречи начинает нести какую-то чепуху при малейшем контакте?
«Впрочем, в первый раз он тоже пришел в редакцию, потому что хотел коснуться кончиков моих пальцев».
Судя по тому, что он всегда в перчатках, у него может быть мизофобия. Я отпустила его рукав и, повернувшись, вошла в дом.
— И молоко, что там стоит, захватите. В благодарность я поделюсь с вами половиной.
— Не нужно.
— От подарков не отказываются, господин Люк. К тому же, это молоко — вкус моего успеха.
— Вкус... чего?
Похоже, он совершенно не понимал, зачем придавать бутылке молока такое напыщенное значение. Не дожидаясь его понимания, я просто пожала плечами.
Он шагнул в дом вслед за мной. И вдруг его огромное тело покачнулось.
— Ух!
— Ой? Что с вами?
Я едва успела подхватить бутылку молока, которая чуть не грохнулась на пол. Он схватился за дверной косяк, тяжело дыша. Его внезапно побледневшее лицо выглядело пугающе.
«Неужели у него хроническая болезнь?!»
В случае чего мне придётся тащить эту громадину к лекарю, но справлюсь ли я?
С этой мыслью я подхватила его за плечи. Прерывисто дыша, он посмотрел на меня своими глазами цвета халцедона и спросил:
— Фух... Всё в порядке. Чем вы планируете заниматься сегодня?
Нет, ну разве это вопрос, подходящий к ситуации?
Я растерянно ответила на автомате, вытирая рукавом холодный пот с его лба:
— Планов особо нет. Вчера закончила сдачу номера. Л-лучше скажите, может, вам всё-таки нужно к лекарю? Хотите, я донесу вас на спине?
— В таком случае, воспользуюсь вашим предложением.
— Что?
Прежде чем я успела что-то возразить, он выровнял дыхание и внезапно подхватил меня на руки. Оказавшись в положении «невесты на руках» у самого пациента, я тихо вскрикнула и вцепилась ему в шею.
— Я был к этому готов, но...
К чему именно он был готов? Я так боялась, что он меня уронит, что даже не решилась переспросить.
Когда мы вышли на улицу, у дороги уже стояла карета с гербом дома Люк. Кучер, чьи глаза едва не вылезли из орбит от удивления, сначала указал на нас пальцем, а затем поспешно распахнул дверцу.
Серулиан усадил меня на сиденье и сел напротив. Он опустил окно и скомандовал кучеру:
— Туда, куда я говорил.
— Слушаюсь.
Значит, он заранее решил, куда мы поедем? Карета плавно тронулась. Я, оказавшись в карете в одной пижаме, даже не успев умыться, спросила в полнейшем замешательстве:
— Послушайте, куда мы едем? Если к лекарю, то вы могли бы оставить меня дома.
Серулиан убрал волосы, растрепавшиеся, пока он нес меня, и пробормотал, словно кусая губы:
— С ума сойти можно.
Да что такое? От чего можно с ума сойти? Не держи в себе, расскажи и мне тоже.
Я подалась вперед, внимательно слушая. Однако вместо ожидаемого ответа Серулиан вдруг произнес официальным тоном:
— Я организую встречу с Его Светлостью на следующей неделе.
— Н-на следующей неделе?
Я-то ждала каких-то откровений, а тут внезапное явление Герцога Люка?
— Не слишком ли быстро?
Мы только что получили разрешение, а встреча со свёкром уже на следующей неделе.
«К тому же мы ещё ничего не обсудили! Как мы будем жить в этом контрактном браке и как долго он продлится!»
Хотелось сказать так много, что слова застряли в горле. Пока я беззвучно открывала рот, Серулиан набросил мне на плечи шаль, лежавшую на сиденье, и произнес:
— Так что сначала едем.
Куда едем-то?
Этот человек, как я погляжу, слышит только самого себя!
http://tl.rulate.ru/book/168952/11792298
Готово:
