Тот, кто собирался дать угощение, даже не думал об этом, но Джеа инстинктивно подняла руку, вновь защищая свои губы.
Доджун, чей взгляд глубоко проникал в самую душу Джеа, поднял руку и слегка щелкнул её по лбу.
— О чём ты вообще думаешь?
— По... попробуй только поцеловать!
— Я просто должен был проверить, спал ли жар.
Лицо Джеа, на мгновение застывшее от слов Доджуна, мгновенно вспыхнуло пунцовым цветом.
Её попытка обороны с треском провалилась.
Ей было и стыдно, и неловко.
Рукой, которой она только что прикрывала губы, Джеа поспешно закрыла лоб, оттолкнула Доджуна и в панике выбежала из кабинета президента.
Доджун некоторое время смотрел на дверь, за которой она скрылась, и тихо усмехнулся.
— А она милая.
«Хотя поцеловать я её и вправду собирался».
Не хотелось признавать, но, возможно, благодаря чаю, выпитому в кабинете президента, когда она добралась до дома после работы, симптомы простуды начали понемногу отступать.
Джеа присела на корточки перед Блошкой — старым псом, который безучастно лежал, даже когда вернулась хозяйка, — и нежно погладила его по голове.
Осмотревшись по сторонам, Джеа осторожно доверила Блошке секрет, который не могла рассказать никому другому.
— Говорю только тебе, на самом деле... Оппа Ли Джун вернулся.
— Гав-гав!
Удивительно, но даже Блошка, который всё это время лежал вялым и безучастным, среагировал на это имя.
— Поэтому у меня сейчас в голове полный беспорядок.
Зачем он внезапно появился и пытается строить из себя заботливого брата, хотя в своё время так бездушно бросил её, когда был нужен?
— Я и злюсь, и обижаюсь на него.
А ещё — очень хочу его видеть и ужасно скучаю.
— Думаешь, я так просто сдамся?
Но она уже сдалась. И от этого было тревожно и страшно.
— Вызывать меня в кабинет президента — это чистой воды злоупотребление властью! Верно, Блошка? Всё это так грязно и низко, что я к чёрту брошу эту компанию!
Укрепившись в своём решении, Джеа решительно встала и открыла входную дверь.
Однако, прежде чем дверь распахнулась полностью, до неё донёсся громкий голос Юнён:
— Ты с ума сошёл? Как ты можешь снова ввязываться в эти акции?
— Дорогая, успокойся. На этот раз мне сказали, что всё серьёзно. Пожалуйста, поверь мне, а?
— Десять лет назад ты говорил то же самое! Если бы у нас были те деньги, мы бы сейчас так не жили!
Впервые слыша ссору родителей, Джеа не решилась войти в дом.
Она просто замерла, вынужденная слушать их перепалку через щель в приоткрытой двери.
— Юнён, наш Ли Джун...
— Замолчи! Ни ты, ни я никогда не должны произносить это имя. Ты понимаешь? Я его уже забыла. Не забывай и ты: у нас есть только одна дочь — Мун Джеа.
— Дорогая!
— Наша Джеа работает на приличной работе, и мне больше не нужно, как раньше, надрываться в ресторане. Если не хочешь, чтобы мы оба померли, даже не мечтай об акциях!
Раздался громкий хлопок двери в спальню.
Сквозь щель в дверях был виден Юнсик, чьи плечи безнадёжно поникли.
Вздохнув, Джеа снова опустилась на корточки перед Блошкой.
— Похоже, пока не найду новую работу, увольняться никак нельзя. Фу-ух.
То, что обида матери на Доджуна была даже сильнее её собственной, странным образом тяжёлым грузом легло Джеа на сердце.
Доджуна порядком раздражал взгляд Инхо, который всё время сиял в широкой улыбке, глядя на него.
— Хан Доджун, у меня есть для тебя одно предложение.
Доджун прищурился и посмотрел на телефон в руке Инхо.
Он не понимал, что такого может быть в этом телефоне, что делает Инхо столь уверенным в себе.
Впрочем, Доджун не собирался идти у него на поводу.
Сделав вид, что ему неинтересно, он снова перевёл взгляд на документы, но Инхо подошёл ближе и вкрадчиво произнёс:
— Всё-таки, с какого ракурса ни сними, выглядит потрясающе! Вот поэтому человек должен быть красавчиком.
— ...
— Говорят, это фото сейчас на пике популярности среди сотрудниц «Чейл Аппарель».
— ...
— Ах да, кажется, распространителем этого снимка была некая Мун из отдела онлайн-планирования?
Бровь Доджуна едва заметно дрогнула.
Инхо, мастерски уловив этот момент, нанёс решающий удар:
— Но вот цена за это красивое лицо — всего триста тысяч вон, как-то слишком дёшево.
Так!—
Доджун с силой опустил документы на стол.
Инхо расплылся в довольной ухмылке, словно ожидая этого, и Доджун холодно спросил:
— Твои условия.
— В эти выходные предоставь мне идеальный отдых!
С тех пор как они пришли в «Чейл Аппарель», из-за плотного графика и кучи дел у Инхо не было ни одного выходного.
Если подумать, условие Инхо не было убыточным для Доджуна. Тот лишь просил соблюдать правило пятидневной рабочей недели.
— И ещё, я раздобыл информацию, что завтра вечером состоится бал-маскарад.
Инхо помахал перед его лицом двумя пригласительными билетами.
— Выходные на этой неделе я принимаю. Но мне не интересны ни вечеринки, ни балы, так что иди один.
— Эй! Мне нужны оба условия. Если не выполнишь хотя бы одно — сделка отменяется!
— ...
— Называют это вечеринкой, но на самом деле это благотворительный вечер. Говорят, все собранные деньги пойдут на пожертвования. Считай, что идёшь ради доброго дела.
Доджун терпеть не мог ни вечеринки, ни балы, но в итоге, постучав пальцами по столу, принял решение.
— На этой вечеринке я пробуду ровно один час.
— Окей!
Только тогда Инхо, расплывшись в широкой улыбке, протянул ему телефон.
На экране один за другим сменялись снимки — и на всех был он сам.
Это явно были те самые кадры, которые Джеа сделала в машине неделю назад под звуки щелчков камеры.
— Я раздобыл их, угостив всех сотрудниц секретариата элитным кофе холодного заваривания.
— И что значит «триста тысяч вон»?
— Президент Хан, только не падай в обморок.
Когда Доджун взглядом поторопил его, Инхо, помедлив, осторожно произнёс:
— Говорят, эти снимки твоя сестрёнка Мун Джеа продала сотрудницам за триста тысяч вон.
В кои-то веки выдался свободный вечер выходного дня, но даже по пути к дому Джиён Джеа не могла выпустить телефон из рук.
С тех пор как она узнала, что Доджун — президент «Чейл Аппарель», она усердно искала новую работу, но каждый раз это заканчивалось лишь тяжёлыми вздохами.
Джиён, ждавшая её у роскошных кованых ворот, радостно поприветствовала Джеа, которая выглядела как побитый щенок.
— Почему ты такая унылая, это совсем на тебя не похоже? Я тут даже вышла тебя встретить.
Когда Джиён с улыбкой подошла и крепко взяла её под руку, Джеа внезапно почувствовала дуновение какого-то тёмного заговора.
— Что это с тобой вдруг? Аж не по себе.
— Сегодня нам с тобой нужно кое-куда сходить. Если вкратце — что-то вроде бала-маскарада?
— Какая вечеринка при моём-то положении? И ты только посмотри на мой вид.
— На самом деле, это просьба Хан Джиро, а не моя. Он очень просил привести тебя.
— Ты же прекрасно знаешь, что мне сейчас не до вечеринок.
— Мун Джеа, неужели тебе совсем не жаль Хан Джиро?
От слов Джиён лицо Джеа мгновенно омрачилось.
Она даже ловила себя на мысли, что было бы лучше, если бы она была достаточно глупой, чтобы не замечать чувств Джиро.
— Твоим одноклассницам безумно интересно, что за женщина уже десять лет удерживает возле себя самого Хан Джиро.
— Если причина в этом, то я тем более не пойду.
Частная старшая школа, в которой учились Джиро и Джиён, была местом для детей из весьма обеспеченных семей. Возможно, поэтому Джеа чувствовала неприязнь к идее встречи с одноклассниками Джиён и Джиро.
К тому же, показываться перед его друзьями, так и не приняв его чувств, казалось ей ещё большим бременем.
— Одноклассники вовсю судачат. Мол, насколько же она никакая, раз её даже показать нельзя. Если ты не пойдёшь и на этот раз, Хан Джиро выставят полным дураком.
— Джиён.
— Не пререкайся и просто верь мне. Я сделаю из тебя настоящую королеву.
С загадочной улыбкой Джиён затащила Джеа в дом и без лишних слов усадила перед туалетным столиком в своей комнате.
Придя на благотворительный вечер в Отель «Шарлотт», Доджун, в отличие от Инхо, который вовсю наслаждался атмосферой, со скучающим видом то и дело поглядывал на наручные часы.
Даже при беглом взгляде было ясно: эта вечеринка — лишь способ для деток из богатых семей похвалиться деньгами под прикрытием благотворительности.
Хотя маска скрывала половину его лица, Доджун, одним своим присутствием, притягивал взгляды и излучал исключительную харизму.
Женщины, толпившиеся неподалеку, не решались подойти и лишь украдкой наблюдали за ним с любопытством в глазах.
От резкого запаха духов и косметики у Доджуна начала ныть голова, и он нахмурился.
— Пойду проветрюсь.
— Час ещё не прошёл. Только попробуй сбежать!
Направляясь к террасе, Доджун столкнулся плечом с женщиной, которая только что вышла из лифта.
— Ах, извините.
В тот момент, когда женщина в полумаске с золотыми перьями слегка поклонилась и прошла мимо, его носа коснулся не резкий запах духов, а свежий аромат персика.
«...Мун Джеа?»
Доджун инстинктивно обернулся, но женщина в чёрном мини-платье без бретелек уже исчезла в шумной толпе.
— Совсем с ума сошёл.
Джеа ни за что бы здесь не оказалась...
Горько усмехнувшись, Доджун вышел на террасу. Воздух здесь не был идеально чистым, но по крайней мере отсутствие запаха парфюмерии помогло головной боли немного утихнуть.
До ушей Доджуна, стоявшего в тени у стены, долетела болтовня женщин, вышедших на террасу.
— И что Джиро нашел в этой девке? Ума не приложу.
— Вот именно! Наша Хеджин в сто раз лучше. У Хан Джиро явно что-то со зрением.
Хан Джиро... Имя было редким. Это заставило Доджуна с интересом прислушаться к сплетням.
— Кажется, Джиён купила билет Джиро, чтобы устроить им свидание. Хеджин, ты ведь не собираешься просто смотреть, как они уходят на свидание?
— Джиён сказала, что если я вмешаюсь в аукцион свиданий Джиро, мне несдобровать. Эта Ли Джиён — полная психопатка. Я с ней не справлюсь.
— У меня есть отличная идея! Давай вместо Чонун выставим на аукцион эту девку. Джиро сам участвует как «лот», так что он и не узнает, что она тоже там, а у Джиён вряд ли с собой столько налички, чтобы выкупить сразу двоих. Честно говоря, аукцион свиданий — это же договорная игра, её билет можно будет купить за пятьсот тысяч.
— Но разве она согласится участвовать? Разве что только под угрозами.
— А нам и не нужно говорить, что это аукцион. Просто отманим Ли Джиён, придумаем какую-нибудь историю и вытолкнем её. Куда она денется? А потом попросим знакомого парня выкупить её билет за бесценок, чтобы окончательно растоптать её самолюбие.
Довольные своим планом, женщины поболтали ещё немного и ушли, и только тогда Доджун медленно вышел из тени.
Инхо, который совсем недавно умолял его остаться, теперь, когда час прошёл, а Доджун всё ещё не покидал вечеринку, начал заметно нервничать.
— Ты чего не уходишь? Только не говори, что решил задержаться, чтобы потом эксплуатировать меня целый месяц без продыху?
— Этот аукцион свиданий, он в двенадцать?
— Ну да, а что вдруг?
Проверив часы, Доджун увидел, что полночь уже близко. Вокруг освещенного подиума начал собираться народ в масках, и Доджун решил спокойно понаблюдать за происходящим со стороны.
После нескольких торгов ведущий объявил следующий лот:
— Итак, следующая участница — леди в прекрасной золотой маске с перьями. Право на трёхчасовое свидание с этой дамой также начинается с пятисот тысяч вон. Напоминаю, вся сумма от продажи билета будет передана в фонд помощи нуждающимся.
Чёрное мини-платье. Женщина, от которой веяло ароматом персика, стояла на сцене.
В свете ярких софитов её фигура выглядела ослепительно чувственной. Изящная линия шеи, переходящая в хрупкие, но округлые плечи, пышная грудь, тонкая талия и стройные длинные ноги — она была само совершенство.
Однако Доджун заметил, что это соблазнительное тело мелко дрожит.
Сжатые кулаки и едва заметная дрожь в плечах...
Он не сошёл с ума. Хотя маска скрывала половину лица, все его чувства в унисон твердили, что эта женщина в совершенно незнакомом образе — она.
Что женщина, которую буквально вытолкнули на сцену, — это Мун Джеа.
— Итак, начнем с пятидесяти. Кто даст пятьдесят?
— Пятьдесят!
Мужчина резко поднял руку.
— Да, есть пятьсот тысяч вон! Кто даст шестьдесят?
— Сто!
Джиён, до этого спокойно наблюдавшая, была шокирована внезапным появлением подруги и поспешно вступила в торги.
— О, какой необычный поворот! Леди участвует в аукционе за другую леди... Ха-ха!
— Сто пятьдесят!
Когда мужчина снова выкрикнул сумму, Джиён, не собираясь сдаваться, снова вскинула руку:
— Пятьсот!
Джиён решительно посмотрела на мужчину, словно призывая его отступить. Когда тот замялся от столь крупной суммы, женщины, сплетничавшие на террасе, гурьбой бросились к нему.
Судя по тому, как они открывали свои сверкающие клатчи, они явно передавали ему недостающие деньги.
— Шестьсот!
Мужчина выкрикнул сумму, желая поставить точку, а Джиён, заглянув в свой кошелек, лишь беспомощно засуетилась — денег явно не хватало. На алых губах женщин, стоявших за спиной мужчины, расплылись довольные улыбки.
— Шестьсот, есть шестьсот тысяч! Кто даст шестьсот десять?
В притихшем зале Доджун, который до этого затаился, подобно хищнику, произнёс негромким, но отчетливым голосом:
— Двадцать три миллиона семьсот тысяч.
Поразительной была не только сумма, но и такая точность в цифрах. Взоры всех присутствующих, прикованные к сцене, мгновенно переместились на Доджуна.
Инхо, быстро подойдя к нему и стараясь казаться невозмутимым, быстро зашептал:
— Хан Доджун, ты что творишь? И если уж двадцать три миллиона, то откуда ещё семьсот тысяч взялись? Ты же лица её не видел, не могла же она тебе так приглянуться. Или ты её знаешь?
— Я просто пришел на благотворительный вечер и хочу сделать доброе дело.
В зале воцарилась гробовая тишина. Всех мучило любопытство: кто этот человек, внезапно предложивший такую колоссальную сумму?
— Кто даст двадцать три миллиона восемьсот тысяч? ...Что ж, тогда трёхчасовое свидание достается этому джентльмену! Прошу победителя подняться на сцену.
Прежде чем Инхо успел его остановить, Доджун поднялся на подиум. Как только он опустил чек с суммой в ящик для пожертвований, последовало объявление ведущего:
— Ещё раз напоминаю: даже при столь высокой ставке, время свидания ограничено тремя часами. Прошу джентльмена это учитывать!
По мере того как Доджун приближался, чёрные зрачки за маской метались, словно в шторм. Встретившись взглядом с этими глазами, полными страха, он крепко обхватил тонкое запястье Джеа и увел её со сцены.
Оставаться в зале под прицелом стольких жгучих взглядов было невозможно, поэтому Доджун повел Джеа на террасу.
Она покорно шла за ним, но стоило им оказаться на террасе, как Джеа вырвала свою руку.
— По... послушайте, мне нужно кое-что сказать!
Доджун небрежно прислонился к стене, скрываясь в тени, и решил понаблюдать, что Джеа скажет и сделает дальше.
От её поведения зависело, как именно он её теперь «заарканит».
— Это прозвучит как оправдание, но я правда не знала, что это аукцион свиданий! Меня обманули знакомые моей подруги, сказали, что это волонтерская акция на сцене! Поэтому...
В отличие от него, Джеа даже не догадывалась, кто перед ней.
«А я за десять лет не забыл ни единой твоей черточки».
«Я узнаю тебя по одному лишь аромату».
Может быть, из-за этой обиды, а может, глядя на её перепуганный вид, в нём проснулось желание подыграть. Он еще больше понизил голос, перебивая её:
— Значит, хочешь сделать вид, что ничего не было?
— Что?
От такого прямолинейного вопроса Джеа растерянно уставилась на мужчину, скрытого в темноте.
Лишь сейчас она почувствовала его мощную, подавляющую харизму. Мужчина, наблюдавший за ней из тени, был пугающе прекрасен, словно Аид, владыка подземного царства.
Настолько, что невозможно было отвести взгляд.
Его образ казался мучительно чужим и в то же время странно знакомым, но в сложившейся ситуации у неё не было времени раздумывать об этом.
В этот миг Джеа почудилось, будто она — Персефона, проданная в ад за двадцать с лишним миллионов вон.
Хотя холодный взгляд мужчины сквозь чёрную маску коснулся её лица, отозвалось на это сердце.
Тук-тук-тук.
Джеа прижала дрожащие пальцы к бешено колотящемуся сердцу. Глядя на неё, мужчина высокомерно усмехнулся.
Однако даже изгиб его губ, постепенно проступающий в полумраке, казался ей смутно знакомым.
«Где-то я это уже видела...»
Словно пытаясь помешать ей поймать ускользающее воспоминание, мужчина резко шагнул из тени и схватил её за запястье.
— Ах! Что вы...?
— Тс-с, не двигайся.
Хриплый голос, коснувшийся её уха, сорвался с его губ, и Джеа замерла, прижавшись щекой к его груди и едва осмеливаясь дышать.
http://tl.rulate.ru/book/168941/11791403
Готово:
