Не желая показывать слабость, он протёр глаза рукавом и снова сосредоточился на починке метлы.
Но слуховые галлюцинации не прекращались, и в тот самый миг, когда он, не в силах больше сидеть спокойно, резко вскочил на ноги...
— Отец!
От лица и голоса, внезапно появившихся в окне, Киль ахнул и схватился за грудь.
— Ох!.. Отец! Вы в порядке?
— К-как ты меня напугал... Ох-хо-хо!..
Атлинд, не подумавший о преклонном возрасте отца, в смущении поспешно подхватил Киля, опасаясь, что тот вот-вот упадёт.
Лишь после того, как его дыхание успокоилось и он прошёл через череду проверок, сон это или явь, отец и сын с взволнованными лицами крепко обнялись.
— Что ты здесь делаешь! Боже... я и представить не мог, что снова тебя увижу.
Киль вывел сына из сарая в место с красивым видом и, тяжело опустившись на влажный стул, заговорил.
Атлинд, поправляя бутылку вина, которую он прижимал к себе, сел рядом.
— Я и сам толком не знаю. Ваше Величество оставила со мной одного из Рапи, и он внезапно схватил меня и доставил сюда.
— Рапи?
— Да. Вы тоже должны его знать. Тот, что был командиром гвардейцев….
Атлинд указал на Хвиса, который стоял поодаль и осматривался по сторонам. Киль подумал, что где-то уже видел этого Рапи, и вдруг, осознав, кто это, горько усмехнулся.
— Так это командир отряда Рапи. Если бы не они, мы бы так не проиграли. Интересно, с какими это злыми умыслами он притащил тебя сюда...
— Насчёт умыслов не знаю, но я просто рад видеть вас, отец, пусть даже так.
Киль со смущённым видом опустил глаза и почесал щеку.
— Что ж, это правда. В любом случае, я рад нашей встрече. Арсиноя говорила, что с тобой всё в порядке, но разве можно ей верить.
— Вы всё ещё недолюбливаете Её Величество, отец.
Атлинд улыбнулся и протянул ему вино.
Киль, которому было любопытно, что же сын так бережно прижимает к себе, взял бутылку и ахнул.
— Боже мой. Да это же вино из Одельноса! Где ты его достал?
Одельнос — город Рапи, расположенный на самом севере континента, в месте, которое называли самым холодным из пригодных для жизни.
Вино из Одельноса было легендарным среди ценителей не только из-за своей особенности — его делали Рапи, которые сами не пили алкоголь, — но и из-за несравненного вкуса и аромата.
Даже Киль пил это драгоценное вино только по самым радостным поводам, таким как свадьба сына или рождение внука, и очень его берег.
— Его мне дала Ваше Величество перед тем, как я отправился сюда.
— Что? Но это же не то, что можно легко достать, даже обладая властью. Как эта женщина смогла раздобыть вино, которое даже мне было трудно найти….
Ворча, Киль нахмурился, но оборвал фразу и опустошённо вздохнул.
Он вспомнил прошлое Арсинои, этой женщины.
«Она говорила, что жила в Помносе... Неужели у неё были связи и с Рапи из Одельноса?»
— Она велела передать его вам, отец. И сказала, что если вы согласитесь служить ей, она даст вам сто ящиков вина из Одельноса.
Атлинд с забавным выражением лица откупорил бутылку.
Хлоп! С весёлым звуком распространился аромат, похожий на смесь зелёного яблока и персика.
Гёдель Киль, смотревший на бутылку с выражением «что за чушь», вдохнув аромат, тут же плотно сжал губы и сдавленно простонал.
— Даже если... я и ничтожный человек, неужели ты думаешь, что я изменю своё решение из-за какого-то там вина?
— Я тоже так думаю. Как бы вы ни любили вино, отец, вы не тот, кто поддастся на такое.
Киль, который с негодованием смотрел на бутылку, смягчил взгляд и пробормотал:
— ……Чёрт, почему именно это вино. Какая жестокая женщина, решила соблазнить меня моей самой большой слабостью.
Услышав его бормотание, Атлинд невольно усмехнулся. Несмотря на пронзительный взгляд отца, он лишь слегка улыбнулся.
— Но вино ведь ни в чём не виновато, не так ли?
Оглядевшись, Атлинд нашёл в углу щербатую чайную чашку и налил в неё вино.
По мере того как чашка наполнялась, благоухание распространялось всё дальше, а глаза Киля заблестели. Атлинд протянул отцу щедро налитую чашку, а себе налил совсем немного, лишь чтобы смочить губы.
— Вино ни в чём не виновато….
Повторяя слова сына, Киль после долгого колебания пригубил вино.
Сладкий вкус, словно концентрат всевозможных фруктов, обволок язык, а уникальный привкус, в котором чувствовался холод северного ветра, стал завершающим аккордом.
Наконец, насыщенный аромат, который невозможно было описать, коснулся рта и горла, заполнив ноздри.
— Это…… недурно.
Капли дождя, стекавшие с крыши, кап-кап, нарушали тишину.
Прохладный ветерок, пахнущий зимой, вместе с шелестом кустов влетел в открытое окно. Отец и сын, потягивавшие вино на лоне природы, вдруг встретились взглядами и расхохотались.
— Говорят, истина в вине... Беда. Я начинаю думать, что эта женщина не так уж и плоха.
Пробормотав это словно про себя, Киль легонько покачал пустую чашку. Атлинд тут же наклонил бутылку и наполнил её.
— Раз уж она готова нас простить, может, стоит просто принять её прощение? Как ни крути, ни вы, ни я не в том положении, чтобы важничать.
— Ещё бы. Мы — изменники. Будь я королём, я бы отрубил предателям головы, не задумываясь об их пользе.
— Тогда почему вы так не жалуете Её Величество?
Киль посмотрел на сына взглядом, говорящим: «И что это с тобой?».
— От обиды. Мало того, что проиграл, так ещё и должен покорно её слушать?
— ……А.
Он думал, что для ненависти была какая-то веская причина, но она оказалась до смешного детской.
Атлинд сжал губы, сдерживая смех. Но смешок всё же вырвался, и Киль, свирепо взглянув на него, ударил сына по спине.
— Тебе смешно, что отец говорит?!
— Я думал, вы отказываетесь по какой-то серьёзной причине, а оказалось, что нет. Вы в такие моменты совсем как ребёнок, отец.
— Старики всегда становятся как дети. Вот постареешь — узнаешь!
Киль залпом осушил чашку больше чем наполовину, удовлетворённо крякнул и вытер рот рукавом. Вдруг он заметил на манжете винное пятно и, пожалев напиток, принялся его высасывать.
— И впрямь… если подумать, это забавно. Я, который должен вымаливать жизнь, веду себя так надменно, а она, отбросив всякую гордость, приходит и убеждает меня сотрудничать. Эта женщина тоже не из простых.
— Я думал, она стала правителем, опираясь на авторитет Великого генерала, но, похоже, она личность куда более незаурядная.
— Да. И не пойму, как так вышло. Покойный король и его наложница были донельзя обычными людьми. Как у короля могла родиться такая дочь, ума не приложу….
Киль опустил взгляд и задумчиво уставился на вино в своей чашке.
В колышущейся жидкости отразился старый, измождённый старик.
Неопрятный вид был не важен, но суровое выражение лица, в котором не осталось ни капли былой уверенности, нанесло тихий удар по его сердцу.
— Надо бы бросить пить.
Он пытался подражать монахам, говоря о «не-я» и прочем, но не мог избавиться от терзавших его сердце мирских забот.
В опустошённом разуме оставались лишь тревоги. Тревога за Парнас, тревога за свои земли, тревога за положение дел на континенте.
Даже стерев из памяти себя-лорда, себя-герцога, себя-председателя, он не мог стереть саму суть человека по имени Гёдель Киль. Поэтому все эти многочисленные имена возвращались, погружая его в мучения.
Он, самый большой в мире материалист, как ни старался, не мог стать подобным монаху.
Говорят, всему и всякому своё место.
...Да. Я не гожусь в уборщики.
Ни тряпку толком постирать, ни метлу нормально сделать... к уборке у меня совсем нет таланта.
В конце концов, единственное место, куда он должен был вернуться, — это центр политической арены, кишащей демонами. Он должен был стать демоном, пожирающим других демонов, повелевать ими и подгонять их.
В этом и было призвание Гёделя Киля.
Изменить уже искривлённый путь невозможно, но можно снова начать двигаться к намеченной цели. Потребуется уйма времени, чтобы отполировать поблекшую славу, но он сам навлёк на себя эту участь, так что ничего не поделаешь.
— Отец?
Атлинда удивило молчание отца, и он, подняв голову, позвал его. Его единственный глаз, наполненный чистейшим светом, отражал отца.
«Я когда-то хвастался, что отдам этому парню весь мир».
«Теперь я не могу стать королём и подарить ему страну, но мир — это не то, что можно удержать в руках. Может, я смогу дать ему другой мир?»
«Мир, который можно увидеть, который можно почувствовать».
«Мир, где нуждающиеся не будут голодать».
«Мир, где способные смогут достичь высот, невзирая на происхождение. Мир, где даже люди с ограниченными возможностями будут приняты с радушием».
«Атлинду, тебе…».
«Мой сын».
«Тебе — в мире, который стал немного добрее».
Он собрал свои мысли, пустившие корни так далеко. Пройдя долгий путь размышлений, он наконец решил встать на предначертанный путь.
Это был путь не ради Арсинои, а ради себя самого — верного подданного Парнаса и отца Атлинда.
— Что ж, она так уверенно пообещала сто ящиков вина….
Киль, пристально смотревший в чашку, залпом выпил оставшуюся половину.
Жидкость, вобравшая в себя все прекраснейшие ароматы мира, плавно стекла по его горлу. Наслаждаясь послевкусием, Киль тихо пробормотал:
— Посмотрим, правдивы ли её слова.
http://tl.rulate.ru/book/168784/13836618
Готово:
