— …поэтому я планирую еще больше увеличить штат охраны.
Йохан закончил доклад. К этому моменту должно было последовать одобрение, но в кабинете повисла тишина.
Подняв голову, Йохан увидел, что Эдмунд, как он и ожидал, неподвижно смотрел в одну точку. А точнее — на портрет Дафны.
Даже пока Йохан читал отчет, Эдмунд несколько раз отвлекался на этот портрет. В такие моменты Йохан негромко окликал его:
— Ваша Светлость.
— …Я даю согласие.
Хорошо хоть, что при всем внимании к портрету, уши у него оставались открытыми.
— Господин Бенджамин передал, что задержится дома еще на несколько дней.
— Он не был в родных краях несколько лет, нужно дать ему возможность провести время с семьей.
— И еще, Ваша Светлость. Я хотел сказать…
В тот момент, когда Йохан уже готов был продолжить, дверь распахнулась и вошел Ник.
— Я понял, как расшифровать записку.
Эдмунд тут же протянул ему хранившуюся у него бумагу. Ник решительно развернул сложно закрученную записку.
Прошло немало времени, прежде чем послание удалось полностью расправить.
— Это… шифр.
Йохан пробормотал это, глядя на записку, состоящую из непонятных знаков.
Это был новый набор символов, созданный путем комбинации знаков, известных только им самим, поэтому понять, что там написано, не представлялось возможным.
— На расшифровку уйдет время, но сейчас важно не это.
На слова Ника Йохан покачал головой.
— Нам нужно знать содержание, чтобы понять причину, по которой они обменивались письмами.
— Я и говорю, что сейчас это не самое главное.
— Тогда что же?
— Фух… В течение двух дней прибудет человек от Бледа.
Вот что выяснил Ник.
Герцогиня и сторона Бледа обменивались письмами примерно раз в месяц. И, судя по тому, что со стороны Бледа не было никаких других движений, герцогиня отправила письмо незадолго до своего исчезновения.
— И вот теперь прошел месяц с того дня, как герцогиня исчезла. Если человек от Бледа не появится, значит, они помогли ей сбежать. А если появится…
— Значит, Дафна обманула и Бледа тоже.
— Вероятность этого мала, но, тем не менее, это так.
Йохан и Ник вышли, и Эдмунд, оставшись один, постукивал пальцами по столу, не сводя глаз с портрета Дафны.
Он протянул руку к портрету, но остановился, не коснувшись его.
«Если Дафна воспользовалась помощью Бледа…»
Как ему поступить?
Отпустить её или продолжать поиски?
Эдмунд спросил самого себя. Но прежде всего — чего на самом деле хочет он сам?
Он опустил руку, которую тянул к портрету. Вопрос, на который он так и не смог ответить, повис в воздухе.
Внезапно Эдмунд выудил из глубин памяти одну сцену.
В тот день не прошло и месяца с тех пор, как Дафна потребовала грандиозную свадьбу, не уступающую королевской.
Когда Дафна и Эдмунд встречались, у них всегда была четкая цель.
— Как думаешь, сколько это займет времени? — спросил Эдмунд, просовывая руки в рукава фрака, который он не надевал уже бог знает сколько времени.
— Один час. Вы не опоздаете на собрание.
Когда Эдмунд, одетый во фрак, открыл дверь, он увидел Дафну, сидящую на диване, и художника перед ней.
— Приветствую Его Светлость герцога.
Художник, убиравший свои вещи, низко поклонился.
— Вы пришли.
Дафна грациозно подняла руку, и Эдмунд, взяв её, запечатлел легкий поцелуй на тыльной стороне ладони.
Для любого стороннего наблюдателя они были парой, чья свадьба уже не за горами. Если бы не их пугающе застывшие лица.
Когда стало известно, что ему предстоит писать портрет Дафны и Эдмунда, художника многие засыпали просьбами — почти требованиями — подтвердить, действительно ли они любовники.
И как бы ни были суровы их лица, художник не мог не признать, что они действительно пара. Ведь не кто иной, как сам Эдмунд, так нежно целовал ей руку.
— Начнем.
Ошеломленный художник завороженно наблюдал за ними, пока голос Эдмунда не привел его в чувство.
— Вы так и будете стоять?
Дафна по-прежнему сидела, а Эдмунд стоял подле неё.
Конечно, благодаря своей прекрасной внешности Эдмунд не выглядел странно — он был настолько хорош, что художник едва решался поднять кисть.
Однако необъяснимая дистанция между ними разрушала гармонию.
— Ваша Светлость, не могли бы вы встать чуть ближе к леди Блед?
При этих словах Дафна подняла голову, а Эдмунд опустил взгляд. Их глаза встретились.
Эдмунд посмотрел на расстояние между собой и Дафной и сделал шаг вперед. Они оказались совсем рядом.
— Леди Блед, вы тоже, пожалуйста, придвиньтесь ближе.
Тело Эдмунда вздрогнуло. Он затаил дыхание. Даже просто проходя мимо женщин, он чувствовал резкий запах духов, от которого начинала раскалываться голова.
С тех пор как он начал принимать успокоительные и обезболивающие с помощью сигарилл, он стал особенно чувствителен к парфюму.
На таком расстоянии все было терпимо, но если он не собирался задерживать дыхание на целый час, ему придется дышать. А если подойти еще ближе…
— Ха-а…
Эдмунд пару раз моргнул.
Вздохнул не Эдмунд, а Дафна. Дафна слегка пошевелилась и плотно прижалась к Эдмунду.
В тот миг, когда он вдохнул, Эдмунд поморщился, ожидая приступа головной боли.
Однако в нос ударил не едкий парфюм и не боль, а едва уловимый аромат её кожи.
— Ваша Светлость. Не могли бы вы положить руку на плечо леди?
Эдмунд, замерший от неожиданно приятного запаха, протянул руку.
Её длинные волосы ниспадали на плечи, и когда он коснулся их, мягкие пряди скользнули между его пальцев.
Он всегда считал, что её каштановые волосы были темными, почти черными. И лишь теперь понял, что это было из-за того, что все их предыдущие встречи проходили в сумерках.
При свете дня волосы Дафны не казались тусклыми или обычными. Они были такими же мягкими, как и на ощупь. Когда его рука дрогнула, волосы, зажатые между пальцами, плавно соскользнули и упали вперед.
Взгляд Эдмунда невольно остановился на лице Дафны.
Выпуклый лоб, медленно трепещущие ресницы, аккуратный нос и нежно очерченные губы.
Тук.
Сердце замерло. Точно так же, как в их самую первую встречу, когда они впервые встретились глазами.
Он смотрел на неё долго, пока художник не подал голос.
— Ваша Светлость. Вы так и будете продолжать смотреть на леди?
Услышав слова художника и заметив, что Дафна поворачивает голову, Эдмунд быстро отступил.
Из-за этого пряди волос, скользившие между пальцев, окончательно вырвались.
Жаль.
«Жаль?»
Как только Эдмунд осознал свою мысль, его словно громом поразило.
— …Леди, на этом закончим. Мой график на сегодня слишком плотный.
Прежде чем Дафна успела полностью повернуться и встретиться с ним взглядом, Эдмунд резко развернулся.
Растерянный голос художника, пытавшегося его остановить, постепенно затихал, превращаясь в шум в ушах, но даже когда за ним закрылась дверь, он кожей чувствовал взгляд, провожавший его.
— Ваша Светлость. Вы уже вышли?
Йохан, ждавший за дверью, последовал за ним.
— Поехали.
Сев в карету, Эдмунд отвел взгляд в окно и попытался выровнять дыхание.
Он не бежал, но сердце снова громко стукнуло.
Сердце, которое обычно ускорялось только при сильных физических нагрузках, вдруг забилось чаще по совершенно непонятной причине.
Эдмунд нахмурился.
Это чувство было…
Крайне неприятным.
— Что-что? — переспросила Анжела дрожащим от ярости голосом.
— Еще… еще драгоценностей?
— Именно.
В отличие от Анжелы, голос, отвечавший ей, был само спокойствие.
Будь Анжела в добром здравии, она бы вырвала этой служанке все волосы и бросила бы её на съедение монстру.
Служанка уже забрала ожерелье с камнем размером с ноготь большого пальца, но ей этого было мало.
— Ты сейчас в тюрьме. Помогая тебе, я иду на огромный риск. И ты думала отделаться одним несчастным ожерельем?
— Ах ты… ты…
Анжела дрожала от гнева, но ничего не могла поделать.
Служанка, видя её состояние, без тени сомнения развернулась, чтобы уйти.
— Не хочешь? Ну и ладно.
— Стой! Разве я сказала «нет»!
Анжела поспешно схватила служанку за руку.
«Ничего не поделаешь».
Тюремщик вряд ли поведется на пару побрякушек, и эта служанка — её единственный путь на свободу. Анжела нервно закусила губу.
— Я… я дам тебе. Дам, хорошо.
Только тогда служанка подошла ближе.
— Но… есть одна про-проблема.
— Какая еще?
— У меня сейчас нет при себе больше дра-драгоценностей.
Анжела не собиралась позволять себя обворовать среди бела дня.
— Когда я бла-благополучно выберусь, я всё отдам.
План Анжелы был прост.
Драгоценностей при ней действительно не было. Используя это как предлог, она сначала встретится со старшей горничной, снимет с себя ложное обвинение, выйдет из тюрьмы, а потом разорвет эту девку на куски.
— И ты хочешь, чтобы я тебе поверила?
— Что?
— Просто скажи мне, где они спрятаны.
Служанка добавила, что всё предельно просто и нечего тут мудрить.
— Но ты ведь мо-можешь меня пре-предать.
— Ха.
Служанка усмехнулась. Она сделала еще шаг вперед и посмотрела на Анжелу сверху вниз.
— Слышь. Ты, похоже, не понимаешь, в каком ты положении. Ты должна меня умолять, а я еще подумаю, помогать тебе или нет.
— Что?..
— Смешно, честное слово.
Бам!
— А-а!
Служанка с силой пнула решетку. Анжела, которая, волоча неподвижные ноги, цеплялась за прутья, отлетела назад от сильного удара.
http://tl.rulate.ru/book/168732/13828934
