Всё было именно так, как воспевали в один голос художники, видевшие Эдмунда. Идеальные пропорции его лица поистине делали его музой для любого творца.
Неудивительно, что многие деятели искусства мечтали хотя бы раз в жизни увидеть лицо Герцога Винтера.
«Кстати говоря…»
Почему Ваша Светлость выставил меня вон, так и не договорив о Герцогине? У него был такой вид, будто он столкнулся с непредвиденным препятствием. Но что с того такому, как я?
Филипп быстро отбросил эти мысли и пораньше лег спать, готовясь к будущим трудностям.
— Ваша Светлость.
— ……
— Ваша Светлость.
Лишь после нескольких окликов и повышения голоса Эдмунд вновь сфокусировал взгляд.
Эдмунд посмотрел на пустое кресло перед собой и спросил:
— Где художник?
— Ваша Светлость сами его отослали.
То ли он был так погружен в свои мысли, что забыл о собственном приказе, но лишь услышав ответ Йохана, Эдмунд запоздало осознал: «Ах, и правда».
Несмотря на терпеливое ожидание Йохана, Эдмунд снова ушел в себя. Ситуация сбивала его с толку. И на то были причины.
Он совершенно ничего не помнил. Кроме заурядных каштановых волос и самых обычных зеленых глаз. Совсем ничего.
«С ума сойти можно».
Эдмунд с силой надавил на переносицу и тихо вздохнул. Его нельзя было назвать человеком с плохой памятью, но о Дафне он не мог вспомнить решительно ничего.
Пусть они виделись едва ли раз в месяц, они прожили под одной крышей пять лет. Целых пять лет.
Эдмунд снова попытался воскресить в памяти лицо Дафны. Но перед глазами всплывали лишь мутные зеленые глаза, и ничего более.
Казалось, будто кто-то намеренно перепутал его воспоминания. Конкретно те, что касались внешности Дафны.
— …До свадьбы.
Эдмунд внезапно что-то вспомнил.
— Был портрет, написанный пять лет назад.
Картину написали перед свадьбой, чтобы вывесить в зале. Хотя за пять лет её ни разу не доставали, и сохранность нельзя было гарантировать, она должна была помочь вспомнить лицо Дафны.
— Сейчас же принесу.
Йохан тоже вспомнил об этом и немедленно направился в Подземелье, однако вскоре вернулся с пустыми руками.
— Прошу прощения. Мы выясняем, в чем дело.
— …Картина исчезла?
Единственный портрет Дафны, к которому никто не должен был прикасаться, бесследно пропал.
В северном замке царила тишина.
Это место и раньше не отличалось живостью или энергией, но сейчас люди в замке затаились и вели себя тише, чем когда-либо.
Однако стоило им остаться наедине, без хозяев, как они принимались жадно пересказывать друг другу слухи.
— Говорят, Госпожу нашли в логове монстров?
— А я слышал, что там нашли только её Мантию.
— Какая разница? Госпожа ведь не Ваша Светлость и не Молодой герцог, как бы она выжила в логове в одиночку? Суть в том, что она мертва.
Анна, тихо слушавшая этот разговор, крепко закусила губу.
Анна не была уроженкой Севера. Её семья, из поколения в поколение занимавшаяся торговлей, отправилась на Север ради заключения сделки. Однако в пути на них напали монстры, и лишь Анне удалось спастись благодаря подоспевшему рыцарю из Дома Винтер.
Ей потребовалось два года, чтобы прижиться в северном замке, где все были связаны узами общего происхождения. Привыкшей к теплу и красоте Столицы, Анне было тяжело переносить холод Севера.
До тех пор, пока она не встретила Госпожу.
— Ты иди.
— Анжела. Ты сейчас на меня это спихиваешь?
— А ты хочешь, чтобы я шла к этой женщине? Ты издеваешься?
Услышав резкий голос Анжелы, Анна, протиравшая оконную раму, подняла голову.
Как и ожидалось, это была компания Анжелы, которой сегодня поручили уборку в комнате Госпожи.
«Какая она?»
Прошло больше месяца с тех пор, как Госпожа стала частью Дома Винтер, но Анна ни разу не видела её лица. Будучи негласно изгнанной из круга других горничных, Анна всегда была слишком занята, выполняя чужую работу.
— Анна. Ты ведь подменишь меня?
Как и сейчас.
После слов Анжелы Анна замялась, но в итоге кивнула. Мало кто из тех, кто перешел дорогу Анжеле, племяннице Старшей горничной, хорошо заканчивал. Строго говоря, Анна, будучи чужачкой и не самой умелой работницей, прекрасно понимала, что она для Старшей горничной как бельмо на глазу.
Так Анне навязали уборку. Собрав инвентарь, она встала перед дверью Госпожи.
Всё, что она знала о Госпоже, это то, что та была из Столицы и что слуги не особо ей рады.
Но как же давно она не встречала никого из Столицы. С бьющимся сердцем, в котором смешались ожидание и тревога, Анна постучала.
Вскоре послышался тихий голос:
— Входи.
Анна вошла, опустив голову. Проблема заключалась в том, что Анна, привыкшая к грязной работе вроде стирки или мытья коридоров, не знала, как убирать жилые покои. И, разумеется, никто не потрудился ей объяснить.
Пока она в замешательстве стояла с инструментами, не зная, для чего они нужны, кто-то подошел к ней.
— Ты не из этого северного замка.
Госпожа подошла ближе.
От неё исходил очень тонкий, но приятный аромат. Анна попыталась сосредоточиться, чтобы понять, чем пахнет, но запах быстро улетучился.
Пока Анна чувствовала легкое разочарование, Госпожа опустилась на колени и начала уборку. Пораженная Анна воскликнула:
— Г-Госпожа. Такую работу должна делать я…
— Мне просто тяжело весь день сидеть в комнате.
Увидев её лицо, Анна не смогла найти в себе сил возразить.
С тех пор их встречи, таинственные или нет, продолжались. Возможно, Госпожа тосковала по дому, потому что ей очень нравились рассказы Анны о Столице.
Хотя Госпожа уехала оттуда всего два года назад и наверняка знала больше, она слушала с сияющими глазами, будто слышит всё впервые. Анна думала, что её зеленые глаза необычайно красивы.
Так Анна, у которой в северном замке не было друзей, и Госпожа, которой здесь были не рады, сблизились.
Другие люди поносили Госпожу, обвиняя её в том, что она не заботится о маленьком господине, который хоть и не был ей родным по крови, считался сыном. Но Анна верила Госпоже.
Вопреки слухам, её характер не был вздорным, а лицо, которое называли слишком обычным, казалось Анне просто прекрасным.
После исчезновения Госпожи Анна стала занятым человеком, но в ином смысле.
Лишь после того, как Госпожа пропала, выяснилось, что они были близки, и Анну начали повсюду таскать на допросы.
Поначалу ей было просто приятно, что она может чем-то помочь Госпоже.
Однако в последнее время Анна чувствовала сомнения. И виной тому был Молодой герцог.
— …Вы спрашиваете, что Госпожа обычно делала?
— Да.
Глядя на Молодого герцога, Анна ловила себя на дерзкой мысли: «Какое бесстыдство». Она сама пугалась собственной наглости.
Молодой герцог заслуживал уважения.
Пусть он не был столь же суров, как Ваша Светлость, его характер был далек от мягкого. В юном возрасте он уже участвовал в Истреблении монстров, обладал выдающимся мастерством владения Мечом и превосходно помогал Вашей Светлости с документами…
«Но вы совершенно ничего не знаете о Госпоже».
Вернее будет сказать, что до этого момента его это даже не интересовало.
Госпожа каждый год отправляла Молодому герцогу подарки на день рождения. Хотя три года назад он начал отказываться от подарков под её именем, и ей пришлось посылать их анонимно, Молодой герцог продолжал ими пользоваться.
Перьевая ручка на его столе, карманные часы, перчатки для фехтования — всё, чем он пользовался в повседневной жизни, не зная об этом, было подарками Госпожи.
Это значило, что Госпожа всегда наблюдала за ним.
День Госпожи начинался и заканчивался у окна. Честно говоря, её комната разительно отличалась от того, какими должны быть покои хозяйки дома.
В замке, имевшем форму буквы «П», комната Госпожи располагалась в таком глухом месте, которое подошло бы скорее горничной. Туда почти не проникал солнечный свет, и даже воздух застаивался.
Анна удивлялась, почему Госпожа выбрала эту комнату вместо покоев хозяйки, но сама Госпожа говорила, что ей здесь нравится, потому что тут тихо и нет людей.
Если сесть у окна в её комнате, всё, что можно увидеть, — это тренировочная площадка и густой лес. Каждый раз, когда Ваша Светлость или Молодой герцог занимались на площадке, Госпожа устраивалась у окна и часами не сводила с них глаз.
— …Госпожа любила смотреть на цветы.
Не на те, что красиво выращены в Оранжерее, а на полевые цветы, пробивающиеся сквозь щели в стенах или в углах.
Иногда в погожие дни она оставляла окно открытым. Тогда становились видны цветы в расщелинах стен.
Видя, как Госпожа пристально смотрит на них, Анна как-то спросила: «Может, сорвать их для вас?», но Госпожа покачала головой.
— Всё прекраснее всего тогда, когда находится на своем месте.
Сказала она.
— И что еще?
— Еще…
У неё всё сжалось внутри. Анна низко поклонилась.
— Прошу прощения, Молодой герцог. Больше я ничего не могу вспомнить.
От этой лжи — первой в жизни лжи своему господину — сердце бешено колотилось.
Видимо, Демиан не возлагал на неё больших надежд, так как, окинув её взглядом, велел уходить.
Анна постаралась покинуть комнату как можно быстрее, чтобы не выдать вспотевшие от волнения ладони.
— Стой.
Хотя она знала, что ложь не могла быть раскрыта, сердце замерло. Анна осторожно подняла голову.
Вопреки ожиданиям, Демиан смотрел не на Анну, а в окно. Несколько раз моргнув, он внезапно вскочил с места и подошел к окну.
А затем пробормотал:
— …Мама?
— Что?
Демиан, оставив недоумевающую Анну позади, бросился к выходу из Поместья. Карета, предназначенная для хозяйки дома, стояла у входа, и чем ближе он подходил, тем быстрее билось его сердце.
Он впервые так бежал по Поместью.
— Молодой герцог?
Проигнорировав слугу, окликнувшего его, он наконец оказался перед каретой.
В этот момент дверца открылась, и Демиан попытался унять сбившееся дыхание. Когда он сглотнул, кто-то сделал шаг и вышел наружу.
— !
http://tl.rulate.ru/book/168732/13828924
