Спустя несколько дней, благодаря внезапной смене позиции фракции герцога Лучиа, Лебена была официально внесена в родословную королевской семьи как принцесса. И вскоре после этого король Дженос приказал перенести резиденцию принцессы Лебены во Внешний дворец.
— Ваше Величество, это поистине верное решение. Я, Сенар, буду заботиться о принцессе Лебене как о родной дочери, так что ни о чем не беспокойтесь.
Глядя на улыбающуюся Сенар, король Дженос лишь тяжело кивнул. Вскоре после того, как она ушла, Дженос, стоя у окна, увидел маленькую Лебену, которую служанки вели за руки в сторону Внешнего дворца.
«Это единственный способ защитить тебя… Пожалуйста, пойми своего непутевого дедушку…»
Прошло несколько дней с тех пор, как он заключил сделку с Сенар и отправил Лебену во Внешний дворец. Эти дни стали временем самых трудных и важных решений в его жизни, решений, которые, как он подозревал, когда-нибудь вернутся к нему горьким сожалением. И всё же от осознания того, что это лучший выход, его сердце становилось невыносимо тяжелым.
В тот миг, покидая Главный дворец, Лебена обернулась к окнам комнаты Дженоса, и их взгляды встретились.
Может быть, именно поэтому её невинные глаза, её маленькая фигурка, уходящая быстрым шагом и постоянно оглядывающаяся назад, её крохотные следы, оставляемые при каждом шаге… всё это надолго оставило глубокий след в его душе.
В тот день, когда он впервые увидел ману Лебены, он немедленно подавил её своей собственной силой.
Однако мана девочки была настолько велика, что никто не знал, когда она проявится снова.
Лебене было всего пять лет.
Даже он не мог вечно сдерживать такую мощь, и было очевидно, что она поставит жизнь ребенка под угрозу. В конце концов, после долгих поисков, он нашел искусного Бейру и попросил его запечатать ману Лебены, пока та спала.
Бейра с закрытым лицом долго смотрел на спящую девочку, погрузившись в раздумья.
— Почему вы так настойчиво… хотите запечатать её ману? — спросил он.
Дженос ответил с мукой в голосе:
— Вы и сами знаете. С таким объемом маны в столь юном возрасте жизнь ребенка в опасности. К тому же никто не знает, кто её отец. У меня есть только один способ защитить её: запечатать силу ради спасения её жизни и держать здесь, во дворце, пока она не вырастет и не сможет постоять за себя сама.
Выслушав короля Дженоса, Бейра еще какое-то время смотрел на Лебену, а затем медленно приложил руку к её маленькому лбу. В мгновение ока от него хлынул ослепительный свет, который тут же впитался в тело девочки.
На долю секунды показалось, что тонкий луч света скользнул обратно к нему, но это произошло слишком быстро.
После этого он еще долго не сводил глаз со спящей Лебены. Когда король Дженос уже начал недоумевать, Бейра обернулся к нему и произнес:
— Печать не будет разрушена, пока тело ребенка не станет достаточно крепким, чтобы выдержать ману, или пока её жизни не будет угрожать серьезная опасность. Но будьте осторожны. Мана этой девочки невероятно сильна, поэтому даже с печатью небольшое её количество может просачиваться наружу. Кроме того, если печать… будет подвергнута не обычному воздействию, а всплеску яростных эмоций, это может привести к неконтролируемому выбросу… и тогда печать будет разрушена.
Король Дженос тяжело кивнул на его слова. Пристально посмотрев на короля, Бейра в последний раз взглянул на спящую Лебену и исчез так же бесшумно, как и появился.
Позже король Дженос многократно пытался разыскать его, но не смог найти ни самого Бейру, ни того, кто их познакомил.
Как бы то ни было, решив проблему с маной Лебены, король Дженос немедленно вызвал герцога Лучиа и Сенар, чтобы выдвинуть свои условия.
— Помогите мне признать Лебену принцессой. Взамен я… дам вам то, чего вы желаете.
Слова короля Дженоса, казалось, на мгновение ошеломили Сенар и герцога Лучиа. Он всегда был крайне принципиален и с тех пор, как они начали проявлять свою жадность, ни разу не предлагал им компромиссов. Попросив время на раздумья, они вернулись к Дженосу на следующий же день.
— Хорошо, Ваше Величество. Как мы можем противиться вашей просьбе? Но взамен… у нас есть свое пожелание. Хм… отныне передайте все права на принцессу Лебену королеве Сенар. Если Лебена станет принцессой, королева Сенар по праву станет её матерью, не так ли? Поэтому полностью доверьте королеве всё, что касается воспитания принцессы.
Услышав слова герцога Лучиа, Дженос в оцепенении прижал ладонь к глазам.
Она была внучкой, ради которой он не пожалел бы ничего. Внучкой, которую он признал слишком поздно. Родной кровью, которая стала для него дороже, чем весь Дионис.
Дженосу даже не нужно было смотреть, чтобы понять, как Сенар будет обращаться с ней. Но, по крайней мере, это было лучше, чем если бы она жила в чужом доме вдали от его глаз.
По крайней мере, это было лучше, чем если бы она оказалась в семье, где он не мог бы её ни видеть, ни слышать.
Он так верил.
Открыв уставшие глаза, Дженос произнес:
— Хорошо, да будет так. Но обещайте мне одно. Если вы, королева Сенар или герцог Лучиа, совершите хоть что-то, что будет угрожать жизни Лебены, наше соглашение будет немедленно расторгнуто. И вы понесете за это заслуженное наказание!
В ответ на слова короля Дженоса королева Сенар озарила комнату сияющей улыбкой:
— Разумеется, Ваше Величество. Я буду искренне заботиться о принцессе, как о собственном ребенке. Так что ни о чем не беспокойтесь.
Так начался их сомнительный договор. И, как и следовало ожидать, королева Сенар первым же делом приказала сменить место жительства Лебены, выбрав для этого Внешний дворец, расположенный далеко от Главного.
Вспомнив тот разговор, король Дженос негромко обратился к Лебене, которая была уже так далеко, что её не было видно:
— Наверное, теперь нам будет трудно видеться. Я не смогу снова обнять тебя… и ты больше не назовешь меня дедулей. И, возможно, там… в одиночестве… тебе придется пережить тяжелые времена.
Он надеялся, что его слова долетят до неё, даже если она их не слышит.
— Но, Лебена, помни. Это место… тот Внешний дворец… когда-то принадлежал Луане, а теперь это твое и мое пространство. В нем наверняка живет любовь. Поэтому, даже издалека… даже если не видишь… никогда не забывай, что в этом дворце есть родной человек, который любит тебя. Пусть же этот путь… единственный способ гарантировать тебе жизнь… окажется верным…
Так король Дженос отослал маленькую Лебену во Внешний дворец. И политическая карьера короля Дженоса, о чем он тогда еще не знал, начала клониться к закату именно с того момента.
Действия герцога Лучиа и королевы Сенар были в точности такими, как он и ожидал. Они запретили Сане входить во Внешний дворец и заполнили его служанками Сенар. Вслед за этим они перекрыли Дженосу доступ к информации и, прикрываясь воспитанием и адаптацией ребенка, отклоняли любые визиты и попытки проявить интерес к девочке, включая посещения самого короля.
Более того, используя Лебену как предлог, они начали постепенно подрывать влияние Дженоса.
— Да в который уже это раз, герцог Лучиа!
Под суровым взглядом короля герцог Лучиа на мгновение вздрогнул, но тут же невозмутимо погладил свою короткую бородку и ответил:
— Я лишь исполняю свой долг, Ваше Величество. Разве снос этих трущоб и постройка зданий, необходимых для жизни, не пойдет на пользу народу?
Герцог Лучиа представил план, согласно которому предлагалось сровнять с землей район, где жили сироты, и построить там увеселительные заведения для аристократов. Несомненно, в этом проекте должны были участвовать дворяне, имевшие связи с домом Лучиа.
— И куда же тогда пойдут все дети, живущие там, герцог? Хотите сказать, они не наши подданные?!
На яростный протест короля Дженоса герцог Лучиа на мгновение сделал озадаченное лицо и, притворяясь колеблющимся, продолжил:
— Разумеется, они наши подданные, Ваше Величество. Их немедленно отправят в другие учреждения, так что ни капли не беспокойтесь… Ах! Раз уж заговорили о детях, мне доложили, что принцесса Лебена в этот раз сильно разболелась. Скоро зима, дети будут болеть еще чаще… Я так обеспокоен, Ваше Величество.
От слов герцога Лучиа всё тело короля Дженоса вздрогнуло, а затем словно сковал ледяной холод.
— Ха-ха-ха, Ваше Величество, вы так на меня смотрите, будто я сказал что-то непозволительное. Я всего лишь передал вам новости о состоянии принцессы. Вижу, сегодня вы не в духе, так что давайте обсудим этот вопрос завтра на Совете аристократов. А теперь позвольте откланяться.
Герцог Лучиа бросил на застывшего короля взгляд, полный скрытого торжества, и неспешно покинул комнату.
Глядя вслед уходящему герцогу, король Дженос, дрожа от ярости, схватил стоявший рядом стеклянный стакан и швырнул его в дверь, как только тот вышел.
Грохот, звон разбитого стекла…!
— Ваше Величество…
Главный камердинер, с состраданием наблюдавший за этой сценой, молча позвал слуг, чтобы убрать осколки.
Старик-камердинер, всю жизнь прослуживший Дженосу, тяжело вздохнул, глядя на короля, обхватившего голову руками.
Который уже это был раз…!
Герцог Лучиа и его приспешники раз за разом шантажировали своего короля подобным образом.
Поначалу король Дженос, разумеется, отвергал все их абсурдные предложения. Однако вскоре он обнаружил, что всякий раз, когда он отклонял инициативу герцога Лучиа, где-то вдали от посторонних глаз происходила жестокая месть.
Поразительно, но каждый раз, когда Дженос шел наперекор герцогу, Лебена внезапно либо серьезно заболевала, либо с ней случалась беда.
Сначала он думал, что это совпадение, но со временем понял: никакой случайности здесь нет. Кроме того, до него стали доходить слухи, что дворцовые слуги начали понемногу распускать о Лебене дурные сплетни.
С каждым известием о болезни Лебены и с каждым слухом о холодном отношении слуг к ней король Дженос всё больше терзался и страдал. В итоге он начал одну за другой одобрять инициативы герцога Лучиа.
Из-за этого он уже несколько раз вступал в жаркие споры с герцогом Мейсоном.
Мейсон приходил в неистовство всякий раз, когда предложения герцога Лучиа, ничуть не заботившегося о благе народа, проходили с согласия короля, и его разочарование в Дженосе росло.
Король Дженос видел, как его старый друг и глава древнего герцогского дома отдаляется от него, разочарованный, но не мог сказать ни слова. Не мог признаться, что предпочел единственную оставшуюся внучку бесчисленным подданным Диониса.
Это осознание вызывало у него, сидящего на троне, ужасающее чувство вины и одновременно с этим заставляло страдать от того, что он не может защитить Лебену полностью.
Так прошел год. Сейчас величие короля Дженоса пало ниже некуда, политика страны оказалась в руках фракции герцога Лучиа, а герцог Мейсон больше не переступал порог его покоев.
Кое-кто шептался, что король, всё еще терзаемый виной и тоской по принцессе Луане, игнорирует Лебену и замкнулся в своем собственном мире.
Слуги постепенно начали забывать о Лебене, а вместе с ней стало забываться и былое могущество короля Дженоса.
http://tl.rulate.ru/book/168713/13825317
Готово:
