Неизвестно, когда это началось. С какого-то момента Ахан перестал говорить. Не то чтобы он не мог, он просто не хотел. Вероятно, всё началось в тот день, когда Ахан, будучи еще совсем маленьким, случайно подслушал разговор слуг в поместье.
— Разве наш молодой господин не само само очарование? Такой невинный, — сказала одна из горничных, и Ахан густо покраснел. Разговор, доносившийся из кухни, куда он заглянул, чтобы попить воды, был слишком откровенным. Настолько, что маленький господин мог услышать всё.
У Ахана не было родителей, поэтому он был особенно привязан к слугам, а те, в свою очередь, обожали маленького мальчика. Ахан прекрасно это знал, и похвала горничной очень его порадовала. Он даже немного засмущался от такой любви к себе. Однако от следующих слов его лицо мгновенно застыло.
— Да, он милашка... Но мне всё равно как-то не по себе. Тот поход старших господ на Войну богов и демонов... Всё ведь было ради Ахана. Они не хотели, чтобы младший сын рос как Бейра, поэтому решили совершить подвиг и уехать отсюда... Но в итоге погибли.
Ахан замер, внимательно прислушиваясь.
— Господин Гаст даже бросил пост директора Магической академии Диониса, чтобы присматривать за внуком. Из-за этого в Дионисе вообще закрыли школу магии для Бейр... И видеть, как он ни о чем не подозревает и остается таким невинным... Мне просто тошно на это смотреть.
— Тише! А если кто-нибудь услышит?! Конечно, мы все любили покойных господ, но ведь Ахан — их ребенок. Я тоже иногда думаю, что он слишком наивный и не по годам легкомысленный, но что поделать. Он еще мал, придется с этим мириться.
Даже когда слуги ушли, Ахан долго не мог сдвинуться с места.
Он думал, что если бы у него была мать, она была бы похожа на ту горничную. Она всегда улыбалась ему и целовала в щеку перед сном. Среди всех обитателей поместья Ахан любил её больше всех и был уверен, что она тоже дорожит им и любит его.
«...»
Было больно осознавать, что именно она, а не кто-то другой, смотрела на него такими глазами. Больше всего Ахан не понимал, почему его родители, чьих лиц он даже не помнил, умерли ради него, и от чего отказался его вечно улыбающийся дедушка. Он был слишком мал для этого.
Но по-настоящему Ахана напугало то, что после этого случая горничные продолжали вести себя с ним так же ласково. Они, как и прежде, заботились о нем и говорили, что любят его.
И тогда ему стало страшно. Эти люди, что злословили за его спиной и улыбались в лицо, пугали его до дрожи. Вслед за ними он начал бояться и остальных слуг.
Ему казалось, что каждый, кто ему улыбается, втайне насмехается над ним. И Ахану пришлось столкнуться с этим еще не раз. Слова тех, кого он любил и кому доверял больше всего, постепенно изменили всю его жизнь.
Лучезарный Ахан перестал улыбаться и стал немногословен. Спустя несколько лет он окончательно закрылся от людей и перестал разговаривать совсем.
Гаст, обеспокоенный переменами во внуке, звал многих врачей. Но лекари твердили одно: Ахан физически здоров.
В итоге Гаст, единственный кровный родственник, который мог прочувствовать Ахана через ману, почему-то не стал его донимать или ругать. Он просто крепко обнял мальчика и сказал, что всё будет хорошо.
В широких и теплых объятиях дедушки Ахан на короткое время обретал покой. Только там он чувствовал себя свободным от взглядов слуг.
Но в то же время он ощущал пустоту. Маленький Ахан еще не мог до конца осознать это чувство. И эта пустота, возникшая когда-то давно, постепенно иссушала его душу.
Ахан больше не чувствовал радости или счастья. Но однажды, когда он пришел вместе с дедушкой во Внешний дворец и впервые увидел черноволосую Принцессу, он испытал странное чувство.
Стоило ему заглянуть в алые глаза той, кого называли Принцессой, как пустующий уголок его сердца наполнился теплом.
Он не знал причины. Ахану просто нравились эти алые глаза. И ему нравилась Лебена. По крайней мере, она никогда не бросала слов на ветер.
В тот первый день Лебена на совете открыто заявляла о том, что ей нравится, а что нет. Даже в глазах маленького Ахана она выглядела невероятно, твердо отстаивая свое мнение.
Взрослые всегда говорили не то, что думали, но Лебена была другой. В её честности Ахан нашел утешение.
И чем больше времени он проводил с Лебеной, тем чаще к нему возвращалось хорошее настроение и улыбка.
Лебена тоже не считала его обузой. Она была из тех людей, кто мог бы отказать самому Королю, если бы ей было лень. В её внимании и теплых объятиях Ахан чувствовал, как восполняется то, что не мог дать даже Гаст.
Медленно, шаг за шагом, к Ахану возвращались чувства. И теперь эта самая Лебена страдала из-за него. Из-за этого мужчины с красивым, но холодным лицом.
Несмотря на возраст, Ахан четко понимал, насколько великой Бейрой была Лебена. Сам Ахан не обладал такой огромной маной, как его родители, и не был искусен в магии. Но зато у него была способность, превосходящая способности Гаста и даже Лебены: он мог чувствовать чужую силу гораздо тоньше других. И именно Ахан увидел, что Лебена обладает маной, с которой не сравнится даже мана Гаста, считавшаяся величайшей в мире.
В тот миг, когда Ахан впервые почувствовал её силу, он инстинктивно понял: именно Лебена должна стать Королем Бейр.
И сейчас Лебена не могла использовать эту силу.
Юпасид. Всё потому, что он был здесь. Тот, кто всегда пристально наблюдал за Лебеной своими глубокими синими глазами.
В такие моменты чуткий взор Ахана замечал, как едва заметно колеблется его божественная сила. Это ему и не нравилось. Колебания божественной силы или маны — признак эмоционального волнения. Ахан не понимал, какие чувства тот испытывает к Лебене, и потому Юпасид вызывал у него неприязнь.
Обливаясь слезами, Ахан внезапно вскочил на ноги. В последний раз взглянув на Лебену, чья одежда окрашивалась алой кровью, мальчик со всех ног бросился прочь. Он побежал искать того, кто ограничивал силу Лебены — Юпасида.
— Ха-а... Скучно-то как.
Юан холодным взглядом посмотрел на стопку документов рядом с собой и на гору приглашений на чаепития и балы, которые он почти не принимал, а затем перевел взор на Рудбаху. Точнее, на человека, который только что пожаловался на скуку. Рудбаха в ответ лишь ослепительно улыбнулся.
— Ты ведь и сам прекрасно справляешься.
— С отказами, вы хотите сказать?
На слова Юана Рудбаха снова ответил лучезарной улыбкой. Юану хотелось обозвать Его Величество неисправимым лентяем, но он знал: даже если Рудбаха не смотрит в бумаги, все важные вопросы уже прокручены в его голове. Возможно, решения по ним уже были приняты.
А всё остальное — это то, с чем Юан мог справиться и сам. Разумеется, Императору не было нужды лично просматривать приглашения на балы. В такие моменты Юана ужасно раздражал его начальник — лентяй, наделенный исключительным талантом.
— Ваше Величество!
И был еще один. Этот недотёпа, не знающий и капли этикета, — будущий Командор Рыцарского ордена Империи.
— Раун, соблюдай приличия, — с недовольством произнес Юан.
Раун проигнорировал его и возбужденно воскликнул:
— Ваше Величество, посмотрите! Кто к нам пришел!
Юан невольно посмотрел на дверь, гадая, научится ли Раун когда-нибудь манерам. Рудбаха тоже проследил за его взглядом.
Серые волосы и чистые зеленые глаза. Маленький Бейра, который вечно действовал Рудбахе на нервы, — Ахан. Он вошел в комнату, держа Рауна за руку. Его обычно спокойные глаза были красными от слез, и почему-то в этот момент это зрелище заставило Рудбаху почувствовать еще большее раздражение.
— Да что же это такое...
Сэр Дахан, примчавшийся по срочному вызову горничной, застыл от шока, не в силах закрыть рот. И вскоре по всему его телу начала разливаться ярость.
Услышав от горничной немыслимые слова о том, что Принц Дрок раз за разом ранит Принцессу, Дахан, не раздумывая, бросился сюда. Хотя он не понимал причин, Хувена не было на месте — он вместе с Гастом отправился на расследование. Ответственность за порядок во дворце лежала на Дахане. К тому же Командор первого рыцарского ордена Дахан был известен своей безграничной преданностью Принцессе, ничуть не уступая в этом Хувену.
И вот, в саду Внешнего дворца он увидел Принцессу, привязанную к дереву, чья белая рубашка во многих местах пропиталась кровью. Гневный голос Дахана разнесся по всему саду:
— Что здесь происходит?!
От внезапного крика Дрок обернулся. Но в его глазах не было тени сомнения. Он заранее убедился, что Хувен и Гаст сегодня покинут дворец.
— О, разве это не сэр Дахан, Командор первого рыцарского ордена?
Тон Дрока был обыденным, будто он говорил о погоде. Глаза Дахана налились кровью от ярости.
— Что... что вы творите с нашей Принцессой?!
Дрожа от гнева, Дахан подошел ближе и начал осматривать тело Лебены. Десятки глубоких и мелких порезов. Руки Дахана затряслись, и он коснулся эфеса меча на поясе.
Но в этот момент раздался её голос. Голос того единственного человека, который сейчас не должен был его останавливать.
— Не вмешивайся. Это не твое дело.
Дахан, пытаясь совладать с дрожащим голосом, возразил:
— В любой ситуации я — рыцарь, обязанный защищать леди королевской крови. Как вы можете говорить мне не вмешиваться, когда речь идет о вашей безопасности?!
Дрок усмехнулся, услышав это.
— Я слышал, что рыцари под началом Хувена — сплошь прихвостни этой ведьмы, но теперь вижу, что вы еще и дураки, не знающие своего места.
Дахан холодно и громко оборвал его:
— Прошу вас, воздержитесь от подобных обращений к Принцессе!
На защиту Дахана Дрок ответил свирепо:
— Как смеет какой-то рыцарь указывать мне? Сейчас эта девка проводит со мной честный поединок, на который она согласилась взамен на жизнь мальчишки, совершившего покушение на члена королевской семьи. Если кто-то посмеет вмешаться, поединок будет отменен, и я официально вынесу дело этого мелкого щенка на Совет аристократов. Есть возражения?
— Что за... Покушение на члена королевской семьи?!
Один из рыцарей Дрока, опасливо поглядывая на ошеломленного Дахана, подошел и, соблюдая этикет, вкратце пересказал суть произошедшего. Первый рыцарский орден состоял из лучших воинов, и Дахан, как их лидер, пользовался уважением у всех рыцарей без исключения.
По мере того как он слушал, лицо Дахана становилось всё более мрачным. Покушение на убийство... и на кону жизнь маленького Ахана. Дахан, не раз видевший Ахана рядом с Лебеной, почувствовал, как его взгляд задрожал. Снова он был вынужден бессильно наблюдать, как страдает тот, кого он должен защищать.
«Почему Принцесса всегда должна быть так стеснена своим статусом? Ведь она достойнее любого другого! Почему?!»
Последние несколько лет она тренировалась без отдыха, чтобы защитить себя. Глядя на неё, рыцари первого ордена тоже проливали пот и кровь на тренировках, поклявшись, что больше никогда не допустят повторения трагедии семилетней давности.
Но и семь лет спустя он мог только смотреть. Глядя на истекающую кровью Лебену, Дахан чувствовал, как его переполняют стыд и позор.
К счастью, не прошло много времени, прежде чем этот миг сменился небывалым трепетом.
http://tl.rulate.ru/book/168713/13825293
Готово:
