— О! Это сестрица Биби!
Раздался звонкий голос бойкой Анны.
— Что?
— Правда?
При словах Анны дети, находившиеся поблизости, один за другим начали выглядывать из дверей комнаты. Стоило мне помахать рукой, как на их лицах расцвели яркие улыбки.
— Эй! Быстро скажите Юджину!
— Сестрица Биби пришла! Юджин!
— Ребята, тише!
Монахиня долго пыталась успокоить детей, но в итоге сдалась.
— Простите, Биби. И чего это дети так разволновались...
— Всё в порядке. Мне приятно это слышать.
— Проходите в комнату.
Зайдя вслед за монахиней, я увидела детей, играющих с игрушками. В углу была сложена гора пустых коробок, словно их только что распаковали. Неужели сэр Костанс оставил их здесь?
— Сестрица! Почему ты так долго не приходила!
— Сестра, поиграй с нами в новые игрушки!
— Нельзя. Сестрица будет играть с нами в куклы.
Дети по-прежнему были полны энергии.
— Кхм. Ребята. Биби выкроила время в своём плотном графике, чтобы прийти. Не будьте такими навязчивыми.
— Но...
При словах монахини лица детей помрачнели. В этот момент дверь с грохотом распахнулась. В дверном проёме стоял высокий черноволосый мальчик, тяжело дыша.
— ...Это и правда Биби.
Лицо и одежда мальчика были в грязи, словно он только что сражался на мечах. На руке, сжимавшей деревянный меч, виднелись ссадины. Наши глаза встретились. Золотистые глаза мальчика радостно заблестели.
— Биби!
— Юджин! Я же говорила тебе отряхивать обувь перед тем, как войти!
— Ой!
Юджин — десятилетний мальчик, самый большой сорванец в приюте. Когда монахиня преградила ему путь, он, хоть и торопился, поспешно смахнул грязь с ботинок.
— Всё отряхнул!
— Боже мой. Зачем ты делаешь это здесь? Нужно было на улице!
— Я потом всё подмету веником. Ну пожалуйста! Можно?
Под напором Юджина монахиня в конце концов уступила дорогу.
— С тобой никакой жизни нет, Юджин.
— Спасибо!
Юджин со всех ног бросился ко мне.
— Биби!
— Юджин! Нужно называть её «сестрица Биби»!
— ...Сестрица Биби!
Когда монахиня сзади снова сделала замечание, Юджин исправил обращение. Глядя на это, я невольно рассмеялась.
— Сестрица Биби, не смейся! Я так извёлся, пока ждал тебя!
— Прости. Как ты поживал, Юджин?
— Плохо!
Обиженный Юджин уставился на меня. Стоило мне по привычке погладить его по голове, как выражение его лица тут же смягчилось.
Юджин... кажется, он успел подрасти. Помню, когда я увидела его впервые, он был мне едва по грудь.
— Сегодня поговори со мной. Сестрица... Биби, я хочу кое-что сделать вместе.
— Нельзя, Юджин.
Путь Юджину преградила монахиня. Юджин недовольно надулся, глядя на неё — она мешала ему уже второй раз.
— Почему!
— Юджин. У кого ты только научился так кричать?
— Тц.
— Нам нужно кое-что обсудить, так что садись. Так, остальные тоже внимание!
Монахиня повысила голос. Тогда все дети, до этого игравшие каждый в своё, посмотрели на неё.
— Говорят, что в библиотеке, где работает Биби, скоро пройдёт «Конкурс любви к Миру». Вы можете выбрать либо сочинение, либо рисунок. Участие в нём будет очень значимым. Есть желающие?
— А денежный приз будет?
Дети были честны. Следом посыпались вопросы о том, дадут ли награду за само участие.
— Современные дети слишком много знают, с ними непросто, — прошептала монахиня так, чтобы слышала только я.
— Да ладно вам, искренность — это же хорошо.
— Тогда, Биби, не могли бы вы рассказать им подробнее вместо меня?
На просьбу монахини я кивнула. Глаза детей, ожидавших ответа, ярко заблестели.
— Конечно, будет. Приз довольно крупный, и награда за участие тоже предусмотрена. Сейчас мы принимаем заявки, и всем, кто подаст анкету, дадут конфету.
При словах о денежном призе и награде за участие дети зашушукались.
— Конкурс состоится через десять дней, так что приходите в этот день в библиотеку.
— Значит, в тот день мы увидим и Биби!
— Юджин. Нужно говорить «сестрицу Биби».
— Да какая разница. Ведь так, сестрица Биби?
На вопрос Юджина я кивнула.
— Я буду курировать художественную секцию.
— Правда? Тогда я буду участвовать! В художественной секции!
— А я напишу сочинение!
— И я...!
Вслед за Юджином остальные дети тоже начали активно поднимать руки. В итоге было решено, что участвовать будут все дети из собора.
Я раздала детям анкеты участников, которые прихватила с собой на всякий случай. Как я и ожидала, большинство детей предпочли сочинение рисованию. Мои уговоры о том, что в художественной секции меньше конкуренции, не помогли.
Дети, заполнившие анкеты, уже горели энтузиазмом. У них было твёрдое намерение начать готовиться прямо сейчас, чтобы обязательно занять призовое место.
Когда один из них сказал, что будет тренироваться заранее, остальные тоже принесли бумагу и ручки.
— Биби. Если я выиграю на конкурсе, ты ведь будешь рада?
Юджин спросил об этом, наблюдая за остальными детьми.
— Это большой Конкурс. Работы победителей будут выставлены в мэрии. Разве это не замечательно?
— Тогда я тоже начну тренироваться прямо сегодня!
Юджин тут же разложил лист бумаги. Глядя на старания детей, я невольно улыбнулась. Всё-таки хорошо, что я пришла в собор. Монахиня, тоже с теплотой наблюдавшая за этой сценой, коснулась моей руки.
— Биби. Не хотите ли выпить со мной по чашечке чая? На этот раз не лавандового, а чёрного.
— С удовольствием.
Мы присели на маленькую скамейку позади собора. Рядом сушились белые простыни, поблизости находился высохший колодец, а вокруг всё было испещрено детскими следами.
— Вот, возьмите.
Монахиня протянула мне стеклянную чашку с чёрным чаем.
— Дети очень рады твоему приходу, Биби.
— Наверное, мне стоило прийти пораньше.
На мои слова монахиня тихонько рассмеялась. Как и детям, мне здесь очень нравится. Когда я жила в деревне Кенери одна, мне часто бывало тяжело. И каждый раз я получала огромную помощь в этом соборе.
— Тот мужчина...
Я осторожно начала разговор.
— Он всё ещё в соборе?
— Вы знакомы с ним? — спросила монахиня, широко раскрыв глаза.
— Просто... кажется, что так.
— Ну не знаю. Похоже, он уже ушёл. Мне поискать его?
— А, нет!
Я поспешно покачала головой.
— Я могу ошибаться. Это было лишь предположение.
— Если это ваш знакомый, то это очень удивительно. Как я уже говорила, все в соборе находят его странным. Мы ведь совершенно ничего о нём не знаем.
— Совсем ничего?
— Да. Даже летом он приходит, тщательно скрывая лицо. Поэтому среди нас ходят разные слухи. Кто-то думает, что он актёр, кто-то — что высокопоставленная особа. А может, это человек, отбывающий какое-то наказание.
— ...Понятно.
Я коснулась пальцами стеклянного стакана. Ветер, веявший прохладой, был приятен.
— ...Но я думаю иначе. На самом деле я считала, что он — член семьи Юджина.
Монахиня неловко улыбнулась. На этот раз удивилась я.
— Правда?
— Это лишь моё предположение. Когда он пришёл впервые, он спрашивал о Юджине. Не болеет ли он, хорошо ли питается.
— И что потом?
— Тогда я отнеслась к нему с подозрением и ответила в общих чертах. Но со временем, когда мои подозрения исчезли, я однажды предложила ему зайти в комнату и лично повидаться с Юджином.
Я молча слушала монахиню.
— Он отказался. Так что до сих пор он и Юджин ни разу не встречались лицом к лицу.
Монахиня горько усмехнулась.
— ...Как и в случае с другими детьми, история появления Юджина в соборе очень печальна. Однажды его просто оставили у дверей.
— Значит... он и правда может быть родственником Юджина.
— Биби. Если вы действительно его знаете, не могли бы вы спросить? Кем он приходится Юджину.
Монахиня обратилась ко мне с серьёзной просьбой. Я ещё не была до конца уверена, что тот мужчина — сэр Костанс. Но его стать, рост, даже запах... это явно был он.
«Что же за связь между сэром Костансом и Юджином?»
— Я постараюсь, — тихо ответила я.
Когда после долгого разговора с монахиней я вернулась в комнату, дети занимались своими делами. Юджин протянул мне лист, на котором рисовал.
— Посмотри! Биби... то есть сестрица Биби! Я уже почти закончил!
Рисунок ещё не был раскрашен. Видимо, он набросал его карандашом, и линии были довольно хаотичными.
— Ну как?
Спросил Юджин.
Как бы это сказать...
Похоже, он набросал несколько людей и какой-то фон. Проблема была в том, что совершенно невозможно было разобрать, кто эти люди и что это за место.
— Нарисовано неплохо, но не лучше ли будет раскрасить?
— А, в раскрашивании я не уверен. Погоди! Я сейчас быстро раскрашу!
Я наблюдала за тем, как Юджин хватает всё подряд — мелки, цветные карандаши. Рисование...
На самом деле, больше всего меня беспокоило то, как сделать рекламную листовку для художественной секции. Если я не придумаю что-нибудь до понедельника, Джулия непременно меня сфотографирует.
Этого нельзя допустить, даже если мир перевернётся. Я не хотела оставлять свои следы нигде.
Если фото из листовки попадётся на глаза выжившим исследователям...
Они прекрасно помнят моё лицо в детстве. Это и понятно, ведь я жила там с ними круглые сутки под предлогом защиты.
«Голова раскалывается».
Как раз когда я погрузилась в раздумья, я почувствовала чьё-то присутствие. Поспешно выглянув в окно, я обнаружила того подозрительного мужчину.
Мужчина был здесь, в соборе. Когда наши глаза встретились, он вздрогнул.
http://tl.rulate.ru/book/168594/11746939
Готово:
