«Что же делает наша малышка?»
Потолок Замка Жертвоприношения был покрыт слоем черной пыли.
Тео, тайный страж Нисефор, оставленный Императором, погрузился в раздумья.
Облаченный в одежду неброских цветов, он затаился, вцепившись в цепь люстры, и волей-неволей наблюдал за каждым шагом младшей дочери герцога из рода Лесейян.
Конечно, его долгом была охрана, поэтому ему категорически запрещалось спускаться вниз, заговаривать с ней или проявлять знаки внимания к Нисефор.
«Ох, как же хочется хоть разок погладить её по головке».
Шурх-шурх.
Каждый раз, когда крошечная и очаровательная малышка, лежа на животе, забавно сучила ножками, Тео чувствовал, что вот-вот сорвется вниз от переизбытка чувств.
Силы в руках таяли сами собой.
«Никогда раньше не хотел жениться… но если бы у меня была такая дочь, как госпожа Нисефор!..»
Конечно, даже если бы у него родилась дочь, она вряд ли была бы похожа на Нисефор Лесейян.
Эти сияющие волосы цвета коралла сами по себе были величайшей ценностью.
Ведь она — представительница расы коралловых эльфов, о которых раньше ходили лишь легенды.
С тех пор как госпожа Нинис, раненая, была выброшена волнами на песчаную отмель, весь мир буквально сошел с ума. Это было событие такого масштаба, о котором знал даже он — ассасин, обученный подавлять эмоции и сосредоточенный лишь на тренировках.
Все надеялись, что удастся наладить контакт с расой коралловых эльфов, но этого не произошло.
Прежде всего, этого не хотела сама Нинис, ставшая супругой герцога Лесейян.
Люди предполагали, что причиной тому были дети-полукровки, рожденные от человека, герцога Лесейяна. Возможно, среди коралловых эльфов царила атмосфера непринятия полукровок.
«Но ведь она такая милашка! Такая пухленькая, румяная, просто глаз не оторвать!»
Разве можно её не любить!
Тео украдкой смахнул слезу и крепче ухватился за цепь люстры.
Нельзя позорно свалиться!
«Я ни за что не отдам это место стража».
Другие тайные стражи, прослышав новости, уже изнывали от желания попасть в Замок Жертвоприношения. Стоит ему допустить малейшую оплошность, как его тут же разжалуют и займут его место.
«Я тот, кто видит её чаще всех. По правде говоря, я провожу с малышкой даже больше времени, чем Его Величество Император…»
Глаза Тео горели решимостью.
Он уже вообразил себя названым дядей малышки, поэтому не обращал внимания на такие мелочи, как чтение книг.
Ну, подумаешь, ребенок читает и всё понимает. Бывает.
Предрассветный час.
Я проснулась от странного звука.
Это не было сном. Я резко открыла глаза, потому что кто-то продолжал всхлипывать.
«А, опять?»
К тому же… это было странно похоже на плач ребенка. У меня были причины быть в этом уверенной.
— Помоги мне…
Этот голос, слабый и едва различимый, я слышала с самого первого дня в этом замке.
То слышный, то затихающий, словно вот-вот оборвется.
— Кто-нибудь… прошу.
Я была слишком занята изучением своей ситуации, поэтому долгое время игнорировала его, но притворяться, что ничего не слышу, становилось всё труднее.
С каждым днем голос становился чуточку громче. Казалось, скоро он станет настолько оглушительным, что моя маленькая прелестная головка просто взорвется.
«Ох, ладно. Уж не знаю, кто ты, но говори. Чем тебе помочь?»
Снисходительно подумала я, замахав ручками.
Если это в моих силах, я помогу. Хотя что может сделать младенец.
— Больно, мне больно… так больно…
В юном голосе сквозило страдание. Перед глазами невольно возник образ бьющегося в агонии существа, и на душе стало неспокойно.
В следующий миг передо мной всплыло видение.
Сквозь густой туман было трудно разглядеть детали, но я поняла, что это мальчик.
Он казался даже младше Натаниэля. Лет семи?
Черноволосый мальчик извивался всем телом, издавая безмолвный крик, а затем снова сжимался в комок, тяжело дыша.
«…»
Увидев, насколько ему больно, я на мгновение лишилась дара речи.
Ему немедленно нужен врач, почему он один?
«Кто-нибудь, помогите ему».
— Хх… ах…
Внезапно мальчик, прерывисто дышавший, поднял голову и посмотрел прямо на меня. Я вздрогнула от неожиданности.
Это ведь не реальность, а видение, как он может смотреть мне в глаза?
— Помоги… мне.
Пересохшие губы прошептали печальную просьбу. После этого силуэт мальчика медленно растаял.
«Что это было?»
Хоть бы имя назвал, чтобы я могла через Натаниэля как-то помочь!
«Ему действительно было очень больно».
К тому же у него была внешность, которая невольно приковывала взгляд.
Болезненная, хрупкая и благородная аура.
Словно дерево, наполовину сломленное морской стихией. Или нарцисс, слишком промокший под дождем.
Странно, но образ мальчика отпечатался на сетчатке и не желал исчезать. Словно я обязательно должна была прийти к нему.
«Эх, а ведь я всегда была слаба перед печальными красавцами».
Что же делать?
Промучившись всю ночь раздумьями о владельце таинственного голоса, я в итоге окончательно проснулась.
Сон не шел, поэтому я просто дочитывала книгу, прислоненную к колыбели, из-за чего проспала меньше обычного.
Сегодня был благоприятный день. День похорон. Говорили, что сегодня самый подходящий и правильный день, чтобы проводить усопшего.
«Нужно идти на похороны, а я глаз открыть не могу».
Я то и дело зевала, клюя носом.
«Хорошо всё-таки быть младенцем».
Даже если я засну, меня сами умоют, оденут и прихорашат! Это довольно удобно.
То ли из-за быстрой адаптации, то ли еще почему, но я уже полностью привыкла к жизни младенца.
— Вы вылитая матушка, такие чудесные волосы цвета коралла. А глаза, посмотрите только.
Во время купания я наполовину спала, поэтому пропускала слова Адель мимо ушей.
Затем, зевнув, я открыла глаза и — о! — передо мной наконец поставили зеркало, которое я так хотела увидеть.
Та-дам!
«О, как я и думала, я просто невероятно мила!»
Красота Натаниэля и Хиберка была впечатляющей, но я, это тело — оно было запредельно очаровательным.
Мягкие щечки, надутое выражение лица. Крошечное тельце. В этом было какое-то роковое обаяние; непонятно даже, почему за спиной нет эльфийских крылышек.
«Учитывая, что и мама, и папа — писаные красавцы, это естественный результат».
Особенно мама: когда она подходит к воде, рыбы замирают в изумлении.
А если она посмотрит в небо, чайки, мирно летящие по своим делам, падают от восторга.
И мои черты лица — точная копия маминых.
«Эх. На свое лицо можно любоваться вечно!»
Рассматривая свое отражение так и эдак, я в конце концов уткнулась в объятия Адель.
Хм. Судя по тому, что лоб наткнулся на что-то твердое, под формой горничной у неё надет по крайней мере нагрудник.
«Адель, когда-нибудь я раскрою и твою тайну».
Она и прислуживает мастерски, и охранять может. Если честно, с воспитанием детей у неё не очень, но где еще найдешь такую универсальную горничную?
— Это поможет на время отразить атаку, если вдруг что. На всякий случай.
Адель лучезарно улыбнулась и достала откуда-то тонкую железную пластину. Обернув её тканью, она приложила её к моему животу и спине, после чего надела платье.
Какая предусмотрительность. Адель, ты часом не была в прошлом предводителем пиратов?
Когда солнце уже высоко стояло в зените, я на руках у Адель прибыла на похороны.
Стояла сухая, безветренная погода.
В моей стране, Атлантиде, всегда практиковали погребение в море. Мы — создания, пришедшие из океана, поэтому правильно возвращаться в океан.
«Похоже, здесь всё так же».
Все люди, как один, были одеты в белоснежные одежды с головы до пят.
Никаких рюшей, украшений или даже складок для фасона — строгая траурная одежда. Это было настолько похоже на традиционные обряды Атлантиды, что я даже немного растерялась.
«Вряд ли с момента моей Печати прошло мало времени. Почему же обычаи настолько схожи?»
На самом деле, не просто схожи — они идентичны. Как бы там ни было, за столько времени хоть что-то должно было измениться.
Я недоуменно наклонила голову.
И тут зазвучала величественная похоронная музыка.
http://tl.rulate.ru/book/168569/11745446
Готово:
