— Вот уж действительно… Я и сам себя не понимаю.
Чунгю поцеловал кончики волос Ёнду, от которых исходил приятный аромат. Вздох, уже подступивший к самому горлу, поддался этому запаху и отступил назад, но не исчез бесследно, а превратился в тяжелый камень, осевший где-то в животе. Чтобы этот камень растворился, должно было пройти немало времени.
Нинис, глядя на то, как Чунгю раз за разом сглатывает вздохи, вздыхала вместе с ним. Глядя на него, она начала смутно догадываться, почему Дримленд превратился в это подобие хаоса. В отсутствие Шута явился гость. И если он умудрился отыскать дорогу в Дримленд, несмотря на то что Шут — его «лицо» и проводник — отсутствовал, значит, Желание этого гостя было поистине огромным. Нинис не знала, почему выбор пал именно на Кукольный дом и почему все остальные места пришли в такой беспорядок. Но одно она знала наверняка: если бы Шут увидел этого человека, он бы впал в экстаз и тут же бросился превращать его в Куклу. Уж очень тот был хорош собой, мужественен и статен.
Нинис лежала, подперев подбородок рукой, и погрузилась в раздумья. Даже если оставить в покое того мужчину, оставалось совершенно непонятным, почему созданный ею Манекен разгуливает здесь, словно живой человек. Она даже довольно искусно имитировала человеческое поведение. Удивительное зрелище.
В тишине, нарушаемой лишь прохладным ночным воздухом и редким щебетом птиц, раздавалось прерывистое дыхание. Нежная кожа, сияющая подобно жемчугу, вся взмокла от пота и блестела в свете свечи, а умащенные благовониями волосы рассыпались по скромной хлопковой подушке.
— Суана…
— Да.
— …Суана.
— Да-а.
Суана перехватила руку, гладившую её по щеке, и нежно поцеловала морщинистую ладонь. Её лицо раскраснелось от жара, а улыбка была такой сладкой, словно она отведала меда. Обладатель руки ответил ей такой же улыбкой.
Их губы слились. Тонкие руки обвили шею мужчины, а ноги, стройные, словно у лани, обхватили его талию. Мужчина, казалось, получал огромное удовольствие от активных действий Суаны; он запустил пальцы в её волосы и сосредоточенно впился в её губы. От влажных поцелуев раздавались тягучие звуки.
Пока они делили дыхание в долгом поцелуе, тонкое одеяло соскользнуло на пол. Нескрываемое наслаждение накатывало волнами. Жар их тел, сливаясь воедино, превращался в стоны, застывал на губах и падал каплями на пол.
Лишь спустя долгое время мужчина и женщина, казавшиеся навечно сплетенными, отстранились друг от друга. Мужчина с морщинистыми руками, явно довольный проведенным временем, спросил, чего она желает. Суана, кокетливо надув губки, прильнула к его груди.
— Мне ничего не нужно. Только позвольте мне быть рядом с вами.
— Надо же, ты просишь о самом сложном.
Хотя он и сказал, что это затруднительно, в его голосе слышался смех. Но, так и не дав четкого обещания, он начал собираться, несмотря на жалобные просьбы Суаны. Он еще раз поцеловал её в уголок рта, натянул одежду и приготовился уходить.
Суана не стала больше цепляться за него, а вместо этого растянулась на кровати, демонстрируя изящные изгибы своего тела и стараясь удержать его взгляд. Несмотря на столь дерзкое поведение, мужчина не стал её отчитывать. Напротив, он неспешно любовался молодым телом, словно прекрасным произведением искусства. От этого взгляда позы Суаны становились всё более вызывающими и откровенными.
— Я еще приду.
Суана состроила обиженную гримасу, но шаги мужчины были тверды. Скромная дверь в комнату плавно открылась, и стоявшая за ней женщина низко поклонилась. Это была Маго.
Маго с величайшим почтением проводила его. Устройство древнего Королевского дворца напоминало лабиринт, а потайные ходы, которыми пользовались служанки, могли запутать любого, кто не знал их как свои пять пальцев.
Фонарь в руке Маго мерно покачивался в такт её шагам. Темные, неровные каменные стены были лишены украшений, выглядели однообразно и мрачно. Пройдя еще несколько таких же углов, они внезапно оказались в роскошном коридоре. Там их уже ждал слуга; не в силах скрыть явного облегчения, он принял эстафету и повел мужчину дальше. Вскоре тот исчез в глубине Королевского дворца.
Только когда расшитый плащ скрылся из виду, Маго разогнула спину и облегченно вздохнула. Она похлопала по ногам, затекшим от долгого стояния в напряжении, потянулась и, разминая затекшие плечи, медленно пошла обратно. Но тут перед ней возник человек, которого она никак не ожидала увидеть.
— Маго.
Ёнду стояла с засученными желтыми рукавами, перепачканными в грязи, в её волосах запутались сухие листья, а лицо выражало крайнюю степень гнева. Но даже если не брать в расчет выражение лица, её наряд выглядел настолько жалко, что она разительно отличалась от холеной Маго, чье лицо буквально лоснилось. Маго вздрогнула и отпрянула, словно увидела призрака. Ёнду, не обращая на это внимания, набросилась на неё и схватила за шиворот. Накрахмаленное и идеально выглаженное платье фрейлины безнадежно помялось.
— Ах ты, сумасшедшая дрянь.
— А я-то что?
— Ты ведь понимаешь, что это не тот масштаб, с которым ты можешь справиться!
— Откуда тебе знать?
— Эй!
— Отпусти, Грин. Не воображай о себе невесть что и не смей хватать меня за шкирку.
Как бы ни окрепла Ёнду за последнее время, она не могла тягаться в силе с Маго. Та с легкостью отпихнула руки Ёнду и принялась разглаживать складки на одежде. Её будничное и невозмутимое спокойствие окончательно вывело Ёнду из себя.
— Ты… неисправимая дрянь, даже если тебе руки по локоть отрубят, ты не перестанешь. Мне плевать, если ты просаживаешь свои гроши в азартные игры, это твое дело. Но ты ведь сейчас не просто своими деньгами рискуешь — ты поставила на кон жизнь Суаны! Зачем ты это делаешь? Хочешь играть — играй одна!
— Только при большой ставке можно получить большой куш. Высокий риск — высокая награда. Ты же сама так говорила. Чего ты вдруг запричитала?
— К черту награду! Зачем впутывать чужую жизнь в свои риски? Если проиграешь, и ты, и Суана — вы обе трупы.
Это было суровое предупреждение, но до Маго оно не дошло. Напротив, она лишь прищурилась и насмешливо посмотрела на Ёнду. Как и прежде, Маго верила в свое чутье и удачу. Она считала себя прирожденным игроком, который еще никогда не проигрывал ни в одной партии. И верила, что так будет и впредь.
— Да, я знаю. Так что ты, Грин, закрой рот и сиди тихо. И не вздумай бежать к её высочеству Супруге принца и доносить на меня. Если всё выгорит, я и тебе местечко пристрою.
— Ух!
Маго больно пнула Ёнду по голени, отчего та рухнула на месте. Туфли, за которыми тщательно ухаживали и натирали воском, были не хуже любого оружия. Разумеется, боль была нестерпимой. Маго спокойно прошла мимо скорчившейся Ёнду и скрылась. В каждом её шаге сквозила уверенность.
Маго и Ёнду начинали свою жизнь в Королевском дворце одинаково — как Доверенные фрейлины Ашерад. Однако теперь их положение сильно различалось. Маго приобрела такое влияние, что превратила в марионетку даже старшую фрейлину, заправлявшую во дворце принца, в то время как Ёнду оставалась настолько незаметной, что некоторые новые служанки даже не знали её в лицо.
Так произошло потому, что Ашерад использовала их по-разному. Маго она поручала дела явные, а Ёнду — тайные и темные. Доставка секретных писем, слежка, сбор и сортировка новостей со всех уголков страны — вот в чем заключалась работа Ёнду. Она сновала между кабинетом и спальней Ашерад, словно Крыса в амбаре.
— Кто заставляет доверенную фрейлину заниматься подобным? Почему бы вам просто не завести для этого отдельного доверенного человека?
— Слишком много болтаешь. Именно для таких дел и нужны доверенные фрейлины.
— Вы держите Маго во дворце, а меня вечно гоняете по поручениям.
— И при этом ты забираешь столько сверхурочных… Тебе ли жаловаться? Маго неграмотна, как я могу поручить ей такое? Ей еще учиться и учиться. А ты накопила столько знаний и культуры, что любая благородная девица позавидует. Вот я и доверяю это тебе. Ты и сама это прекрасно понимаешь, так что не ворчи.
— Я ворчу только для того, чтобы вы не забывали платить сверхурочные. Кстати, когда будут премиальные?
— Кажется, нет на свете другой фрейлины, которая была бы так помешана на деньгах.
— В этом мире всё держится на деньгах и связях.
Каждый раз, слушая сладкие речи Ашерад, Ёнду лишь усмехалась про себя. Она знала, что истинная причина её «закулисной» работы крылась в её экзотической внешности.
Фрейлины и служанки во дворце находили внешность Ёнду крайне странной и в то же время пугающей. Поскольку во дворце не было той суеты и тесного общения, как в Доме графа Пармана, её репутация и не думала улучшаться. Лицо ведь не переделаешь, так что ситуация была аховая. Ашерад же, вместо того чтобы попытаться исправить положение, предпочитала прятать Ёнду и использовать её в своих корыстных целях.
До сих пор Ёнду особо не жаловалась на такое положение дел. В конце концов, она не собиралась хранить Ашерад верность до гроба и не планировала оставаться во дворце навечно. Работа, конечно, утомляла, но за неё хотя бы хорошо платили.
Единственным, что удерживало Ёнду в Королевском дворце, — учитывая, что её преданность Ашерад была размером с лужицу после мелкого дождя, — была Суана. Суана попала во дворец в качестве служанки Ашерад, и та часто заставляла её буквально делать Золотую нить из соломы.
Жизнь Суаны была спасена, но существование в роли служанки, не разгибающей спины и вечно запряженной в работу, не могло быть финалом Сказки. Ёнду была уверена, что история Суаны завершится только тогда, когда та встретит свою пару, и при каждом удобном случае задействовала все свои скромные связи.
Трудно было найти среди заезжих принцев, высокопоставленных дворян и рыцарей, посещавших Королевство Банши, того, кто «случайно» не столкнулся бы с Суаной. Можно представить, каких титанических усилий это стоило Ёнду. Но каждый раз всё срывалось, и Ёнду уже начала подозревать, что суженый Суаны — не иностранец, а кто-то из местных. И вот, увидеть такое… Это было просто уму непостижимо.
«Раз уж она прыгнула в постель к самому главному, неужели её могли заинтересовать какие-то принцы или дворяне? Как я могла это проглядеть? Старею… Кан Ёнду, тебе пора утопиться в тарелке с водой!»
Маго говорила о «потом», но для Ёнду это «потом» не имело смысла. Она и так уже не знала, как смотреть в глаза Шуту, который вечно ходил с темными кругами под глазами из-за того, что Ашерад использовала её как наживку. Она раздумывала, стоит ли высказать протест, хоть и знала, что это бесполезно, и то, что её так подтолкнули к действию, было даже кстати. Что бы ни случилось, это хотя бы снимет с неё груз ответственности за последствия.
Ёнду направилась прямиком в покои Ашерад.
Ашерад готовилась ко сну. Служанка, расчесывавшая её волосы, при виде Ёнду побледнела как полотно, плечи её задрожали, и, поймав взгляд Ёнду, она тут же пулей вылетела из комнаты. Это произошло еще до того, как Ашерад дала на то разрешение.
— Надо же, когда ты успела так натаскать моих людей? Кажется, она больше твоя служанка, чем моя.
— Просто она дура. Такие дуры боятся не спящего тигра, а Лиса, который может прямо сейчас укусить за ногу. И невдомек ей, что Лис просто пользуется величием тигра.
Служанка в спальне Ашерад была одной из немногих, на кого влияние Ёнду действительно распространялось. Для Ашерад, привыкшей видеть, что Ёнду везде затирают, это было весьма неожиданное зрелище.
— Ого. Грин, ты, оказывается, научилась пользоваться властью.
— Приходится соответствовать. В этом есть свои удобства.
Несмотря на то что Ёнду открыто признала, что пользуется чужим авторитетом, Ашерад, казалось, это не заботило. Она лишь хмыкнула, подозвала Ёнду к себе и велела продолжить расчесывание. Ёнду принялась старательно расчесывать золотистые волосы Ашерад щеткой, смазанной маслом. В свете многочисленных свечей волосы сияли ослепительным блеском и переливались, словно золотые волны.
— Итак, какое же срочное дело привело тебя ко мне в такой поздний час, да еще в таком виде?
— Миллес мертва. Она покончила с собой.
— Вот как. Расскажи подробнее.
Миллес, которая стойко держалась даже после того, как ей отрубили пальцы на ногах и она стала хромой, не смогла вынести тьмы и тишины, заполнивших её маленький дом. Легкомысленная барышня, обожавшая балы и сверкающие драгоценности, захлебнулась отчаянием так же быстро, как когда-то была ослеплена внезапной удачей. Хотя она знала, что на чердаке есть солнечный свет, тьма, цеплявшаяся за лодыжки, заставила её добровольно сдаться. Не пробыв в заточении и года, она начала отказываться от еды и умерла от голода.
Следовало забрать тело и устроить похороны, но никто из жителей деревни не изъявил желания входить в тот дом. Даже когда Ёнду предложила большие деньги, результат был тот же. Люди лишь шептались, что труп самоубийцы приносит несчастье.
http://tl.rulate.ru/book/168557/13798713
Готово:
