После этого Лувин продолжал бесконечно прощупывать почву и испытывать Данте. Хотя сам он не то чтобы сильно её любил, ему хотелось получить подтверждение того, что Данте любит его.
— Ты выглядишь по-настоящему жалко.
— Тебе-то что?
Его намерения были настолько очевидны, что их заметил даже Жизель, лучший друг Данте. К счастью, кроме Жизеля, никто больше не обратил внимания на странное поведение Лувина.
— О чём вы двое говорите?
Даже сама Данте ничего не подозревала.
— Ни о чём, Тити.
Жизель быстро растянул губы в улыбке и произнес ласковое прозвище. Он выглядел совсем не так, как мгновение назад, когда едко отчитывал Лувина.
От этого притворства Лувина едва не вывернуло наизнанку, но он не стал подавать виду.
«Мне плевать, как ведет себя Жизель».
Не обращая внимания на упреки Жизеля, Лувин продолжал испытывать Данте снова и снова. Когда её неприкрытая симпатия достигала его, ему казалось, что он парит над землей, хотя никакой магии не применял.
Но Лувин прекратил свои «испытания»,
— Что это за объемы такие?
Когда началась настоящая экзаменационная пора.
Перед итоговыми экзаменами за первый год профессора, словно сговорившись, вывалили на студентов чудовищные объемы материала в качестве «подарка». Хотелось вернуть этот подарок отправителю.
— Чтобы в программу входили абсолютно все предметы... это всё-таки перебор...
Даже Данте, которая училась так же регулярно, как ела трижды в день, была в ужасе. Хотя, в отличие от большинства студентов, она всё же открыла книгу со словами: «Ну, а что поделать, надо заниматься».
— К тому же, практические экзамены по специальности накладываются друг на друга. Они что, с ума сошли?
Лувин, у которого таланта к магии было с гулькин нос, раз за разом щелкал большим и указательным пальцами, заставляя крошечное пламя вспыхивать и гаснуть. То, как оно загоралось красным и тут же затухало, очень напоминало его будущий табель успеваемости.
— Как подумаю, что какое-то время придется следить за питанием, мне дурно становится.
— А зачем следить за питанием?
— Потому что мне нужно обращаться с мечом. Лучше поддерживать оптимальную физическую форму.
Данте, вопреки своему обыкновению, недовольно проворчала и нахмурилась. Похоже, ей было нелегко одновременно тренировать тело, чтобы не терять мышечный тонус, и сидеть за столом, изучая другие дисциплины.
Даже если не брать её в расчет, чем ближе были экзамены, тем чаще можно было встретить студентов факультета фехтования, которые бродили вокруг с невероятно крепкими телами и максимально измученными лицами.
Те, кто учился на магическом факультете, порой вообще не выходили из лабораторий, а студенты факультета прорицания иногда сбегали к руинам за пределами Академии, утверждая, что ищут откровения.
— Все сходят с ума.
— Это итоговая оценка за год, так что все нервничают.
Синяя ручка кропотливо исправляла небрежно сделанные записи. Данте, которая накануне до самого отбоя пробыла на тренировочной площадке, отвечала Лувину с более сонным видом, чем обычно.
Её не просил ни профессор, ни сам Лувин, но Данте добровольно помогала ему с учебой.
«Она ведь делает это, потому что я ей нравлюсь, верно?»
Слушая её ровный голос, Лувин не мог отогнать эти мысли.
— Ты не сосредоточен?
— А, прости.
— Ладно. На сегодня закончим. Мне пора на тренировочную площадку.
— И сегодня тоже?
— А что сегодня?
— Ты же говорила, что вчера до ночи там была.
— И?
— Есть ли смысл так усердствовать?
Беззлобное любопытство повисло в воздухе. Лувину действительно было интересно, почему Данте выкладывается «настолько».
Данте весь год была лучшей ученицей на факультете. И не только там. На общих занятиях никто не выделялся так сильно, как она. Даже если — что вряд ли — она плохо сдаст этот экзамен, в среднем никто из студентов её не догонит.
«Но зачем тогда так надрываться?»
Дело было не только в том, что она задерживалась допоздна. На переменах она утыкалась носом в стол, приводя в порядок конспекты, в обеденный перерыв искала свежие публикации в библиотеке. После занятий часами размахивала двуручным мечом, пока мышцы не начинали болеть.
Мало кто из первокурсников заходил так далеко.
«Хорошо, конечно, сдать экзамен на отлично, но зачем же настолько?»
Лувин почесал затылок и легкомысленно добавил:
— Тебе ведь не обязательно так стараться.
Голова, которая до этого была опущена, поднялась. Волосы, рассыпавшиеся по плечам, качнулись. Стекла очков холодно блеснули, под углом скрывая глаза Данте.
— Это только твоё мнение.
Тон был ровным, ни высоким, ни низким.
Ручка, которую она держала, упала. Резкие хлопки — она закрыла книги. Данте встала и сухо произнесла, будто ничего не случилось:
— Пойдем?
Её взгляд был настолько обыденным, что Лувин еще долго не осознавал, что совершил ошибку.
Во время экзаменов сияли только два типа людей.
Первые:
— Ох, профессор! Говорят, в городе открылся новый ресторан, может, поужинаем там сегодня?
— С удовольствием! У меня занятия только утром, так что пойдем сразу, как закончит профессор Лия.
Профессора, которые уже раздали задания.
И еще...
— Тебе не кажется, что воздух в Академии в последнее время просто чудесный?
— И не говори. Прямо хочется здесь учиться.
В то время как все остальные буквально умирали от изнеможения, по коридору проходили те, в ком жизнь била ключом. Их волосы блестели, будто за ними ухаживали с использованием дорогих масел, а кожа была чистой, без единого изъяна.
— Почему они такие бодрые? Сейчас же экзамены!
Лувин, который из-за подготовки уже несколько дней сводил уход за собой к минимуму, недоуменно моргал. Даже свои любимые серьги он сменил на самые простые, а эти люди выглядели счастливыми, словно весь мир вокруг не страдал.
— Может, экзамены уже закончились, а я не заметил? Неужели это сон?
— Приди в себя.
Данте холодно оборвала бред Лувина, поудобнее перехватывая учебник. Её синие волосы, ставшие за последние дни тусклыми, безжизненно колыхались у пояса.
— Они, должно быть, из «этих».
— Из каких «этих»?
— Демоны.
Не успела она договорить, как к ним приблизился обладатель самого восторженного голоса на свете.
— Тити! Тити! Тити!
Жизель, который раньше ворчал, что терпеть не может людей, с необычайно ясным лицом обнял Данте. Поскольку он был чуть ниже её, со стороны это выглядело очень естественно.
— Ты сегодня, я смотрю, в хорошем настроении.
— Конечно. Сегодня просто лучший день. Этот гнетущий воздух... Хочу, чтобы экзамены длились вечно.
— Тебе нравится смотреть, как другие страдают? Ты извращенец?
— А кое-кому, кто плохо учится, лучше помалкивать.
Жизель нежно обвил руку Данте и показал Лувину средний палец. У него была внешность, достойная фресок на потолках древних храмов, но Лувин не поддался на это очарование.
«Да и как тут поддашься».
Трудно было бы полюбить однокурсника, который всем видом показывал неприязнь ко всем, кроме Данте.
— В общем, Тити, у меня сегодня отличное настроение, не хочешь погулять со мной?
— У нас на следующей неделе экзамен, если ты забыл.
— Да разве такие вещи не сдаются чисто на интуиции?
— Из уст студента факультета прорицания это звучит на удивление убедительно. Но я всё равно не пойду.
На факультете прорицания интуиция и правда играла ключевую роль в оценках. Тренировки, как в магии или фехтовании, были важны, но оставались лишь вторичным фактором.
Прорицание было наукой чистого таланта, и Жизель, унаследовавший половину демонической крови, без особых усилий добивался выдающихся успехов.
Он с рождения отличался от Лувина, чья чистота и контроль маны были весьма посредственными.
«Действительно, два сапога пара».
Лувин перевел взгляд с одного студента, лишенного эмпатии, на другого и первым пошел прочь. Кажется, ему в спину что-то крикнули, но его это не особо задело.
Итоговые экзамены закончились в пятницу утром.
После десяти дней мучений Лувину хотелось танцевать. Жаль только, подходящей музыки не было.
— Куда сегодня пойдем?
— Для начала выберемся в город, а там что-нибудь придумаем.
— Лувин, ты же с нами?
Лувин весело кивнул под взглядами друзей.
— Конечно, иду!
От одного осознания того, что экзамены позади, его сердце наполнилось добротой. Казалось, в мире не осталось причин для беспокойства, а дорога впереди вымощена золотом.
— А когда, говорили, будут результаты...
— Кто сейчас ляпнул про табель успеваемости? Прикопайте его на месте.
Впрочем, эта иллюзия должна была продлиться ровно до того момента, как объявят оценки.
Лувин в компании друзей строил грандиозные планы на вечер. Хоть он и не учился сутками напролет, остатки совести не позволяли ему покидать Академию во время экзаменов, так что он давно никуда не выбирался.
— Ребята, слышал, в театре ставят новую пьесу.
Благодаря окончанию экзаменов настроение у Лувина было на высоте.
Как раз в день премьеры новой постановки, профессор по «Основам фехтования» (которое он вечно заваливал) выглядел не слишком недовольным, да и небо было потрясающе ясным.
Пока шли экзамены, в Идериум незаметно пробралось новое время года.
Может быть, именно поэтому он обратился к Данте, которая в одиночестве собирала сумку?
— Данте! Как сдала?
Может, это из-за того, что мягкое солнце растопило его сердце?
— Сдала как обычно.
— Значит, отлично.
На уверенное замечание Лувина Данте не стала возражать, лишь слегка приподняла уголки губ. Из-за полуденного солнца её слабая улыбка казалась глубже, чем обычно.
— Лувин! Пошли скорее!
И поэтому ли?
— ...Ты! Не хочешь пойти с нами?
Лувин озвучил предложение, которого сам от себя не ожидал.
— А?
— Нет, ну, я просто...
Правда, он тут же пожалел об этом.
Лувин слегка повернул голову, проверяя реакцию друзей. Те смотрели на него взглядом: «Ты это сейчас серьезно?».
К счастью, того, чего боялись Лувин и его друзья, не случилось.
— Нет. ...Всё в порядке.
Данте не была настолько бестактной, чтобы тут же увязаться за ними.
— У меня уже есть планы. Веселитесь.
Данте быстро развернулась и вышла из аудитории, словно боясь, что её задержат.
Странно, но этот образ никак не выходил у него из головы.
— Лувин! Ты чего? Спектакль начинается.
— А, да. Сейчас иду.
«Почему-то это не дает мне покоя».
Лувин лучше всех знал, что у Данте не было никаких планов. Об этом можно было догадаться даже по тем немногим фразам, которыми они обменялись перед экзаменом, да и... не было никого, кто интересовался бы Данте.
Лувин доел мороженое, купленное у театра, и поморщился. Вкус ванили во рту вдруг показался ему горьким, как соль.
— Ребята, простите. Я, пожалуй, пойду.
— Спектакль же сейчас начнется! Ты же сам хотел его посмотреть.
Приторное мороженое провалилось в горло. Лувин бросил друзьям неуклюжее оправдание и развернулся.
— Вспомнил про одно срочное дело. Простите. Посмотрите за меня, расскажете потом!
Его бодрый голос постепенно затих вдали.
Для человека, который твердил себе: «Я с ума сошел», в его беге не было ни капли сомнения.
http://tl.rulate.ru/book/168520/13793079
