«Опять это чувство».
Странное дежавю вновь нахлынуло на Данте. Лувин, казалось, был немного сбит с толку и неловко улыбался. Их крепко сцепленные руки уже давно разошлись.
— Как это вообще возможно?
Лувин, который вечно говорил загадками. Лувин, который в один прекрасный день внезапно вручил ей ключи от особняка. Лувин, который вел себя так, будто знал Данте лучше всех на свете.
Данте поправила сползшие очки и нахмурилась. Она знала, что по какой-то причине рядом с этим человеком становится мягче. Было легко сделать вид, что ничего не происходит, и просто проигнорировать странности.
«Ладно, признаю это».
Данте тяжело вздохнула. Лувин стоял, выпрямив спину, и заметно нервничал всё то время, пока прохладный воздух проникал в легкие Данте и выходил обратно.
— Ты мне… нравишься.
Данте не была ни красноречивым оратором, ни стратегом, поэтому всё, что она могла сказать — это либо искреннее признание, либо правду. У неё просто не хватало таланта умело скрывать свои чувства.
— Но одно дело, что ты мне симпатичен, и совсем другое — то, что я понятия не имею, кто ты такой. Не находишь ли ты абсурдной просьбу верить тебе при таких обстоятельствах?
«Будь я на его месте, я бы за то время, что мы добирались до Мэрии, хоть раз попыталась бы проявить инициативу и рассказать о себе».
Часы внутри Лувина шли иначе, чем у Данте. Он внезапно сделал ей предложение ещё до того, как они успели официально представиться друг другу, и был настолько серьезен, будто решил связать с ней жизнь, даже не разобравшись, что они за люди.
— Диди.
После недолгого молчания мужчина, до этого плотно сжимавший губы, медленно подошел ближе.
— И правда. Почему же я просил тебя не говорить об этом?
— О чем?
— Я и сам… до конца не понимаю.
Тихое пространство наполнилось звуком шагов Лувина. Послышался тихий стрекот насекомых, и в воздухе слабо повеяло сладостью незрелых плодов.
— Но что поделать. Я не могу сказать.
— Почему?
— Из-за тебя.
От этого одностороннего упрека Данте слегка склонила голову набок. Вопреки смыслу слов, в его голосе не было обвиняющего тона, что лишь усиливало её замешательство.
— Если я скажу, ты мне поверишь?
— Да о чем ты вообще?
— Не поверишь. Как бы я ни выглядел, всё это время мне было очень больно.
Длинная тень накрыла Данте. Стоило Лувину чуть приклониться, а Данте — встать на цыпочки, и их губы соприкоснулись бы.
Его широкие плечи медленно наклонились. Идеально очерченные брови и четкая переносица оказались совсем близко. Данте не шелохнулась.
Его голова склонялась всё ниже, пока не коснулась плеча Данте.
Ей не нужно было поворачиваться, чтобы почувствовать это. Мягкое прикосновение щеки и тепло губ сквозь тонкую ткань пижамы — в этой ласковой позе было невозможно ошибиться.
Вместо того чтобы повернуть голову, Данте лишь слегка опустила взгляд. Взор Лувина настойчиво следовал за ней.
Его золотистые глаза сияли ярче обычного. Они переливались, словно десятки кусочков цветного стекла, переплетенных между собой.
Возможно, это был свет необычайно яркой луны. Или старое стекло создало такой оптический эффект.
Или же просто…
— Это ложь.
Этот голос надолго застрял в ушах Данте. Хотя сам Лувин, произнеся эти слова, поднял голову и отстранился, будто в нем не осталось ни капли сожаления.
Он не объяснил, что именно было ложью, поэтому Данте не могла схватить его и потребовать ответа.
Оставив этот неприятный разговор позади, на следующий день Данте проводила лекцию как ни в чем не бывало.
— Если есть вопросы, я готова на них ответить.
И делала она это вместе с Лувином.
К счастью, благодаря тому, что она зазубрила сценарий до боли в горле, её рот исправно произносил слова, пока голова была занята посторонними мыслями.
Лувин вел себя как обычно. То есть его невозмутимый вид — будто прошлой ночью ничего не произошло — разжигал в Данте упрямство.
«Когда вернемся в Деллинг, я всё из него вытяну. На этот раз он не отвертится».
Неизвестно, знал ли Лувин о её решительном настрое, но он вовсю раздавал специально подготовленные подарки студентам, задававшим вопросы.
Видя такой профессионализм, Данте тоже смогла быстро взять себя в руки.
— Вы выбрали профессию, не связанную с вашей специальностью. Был ли для этого какой-то особый повод?
— Разве случаи, когда работают по специальности, не встречаются реже?
К тому же вопросы старшекурсников, стоящих на пороге трудоустройства, не выходили за рамки воображения Данте.
— Есть же такие места, как Департамент полиции.
— Тогда сроки набора не совпали. Да и я не чувствовала, что это мне подходит.
Данте продолжала отвечать, стараясь не смотреть на мелькавшие в поле зрения рыжие волосы.
Поскольку лекция проходила в маленькой аудитории, даже негромкий голос звучал отчетливо. Изначально работа государственным служащим не была популярной, поэтому сам факт того, что столько людей записалось на встречу, удивлял.
Стоя на кафедре, Данте разглядывала студентов, которые носили школьную форму как попало. Лувин, сновавший между ними, не выглядел чужаком. Напротив, казалось, что это привычная для него обстановка.
— Экзамен не такой уж сложный. То есть объем материала большой, но если сосредоточиться на важных частях, всё будет в порядке.
— А как вы учились, госпожа Данте?
— Я просто всё вызубрила.
В аудитории повисла неловкая тишина. Данте смущенно улыбнулась и добавила пояснение:
— И всё забыла сразу после экзамена. Гм, на самом деле я не из тех, кто умеет учиться эффективно. Особенно сейчас, когда растет количество вопросов, требующих развернутых ответов. Могу лишь посоветовать внимательно читать газеты и журналы.
Студенты, почувствовав себя свободнее, начали спрашивать о зарплате, отношениях в коллективе и начальстве, и Данте каждый раз отвечала честно.
— Зарплата? Не маленькая, но и не большая. Роскошную жизнь на неё не поведешь. И нужно быть осторожной, принимая от кого-то подарки.
— Люди? Там, где работаю я, все хорошие. Но не везде так.
— Начальство… Тех, кто ниже начальника отдела, называют без особых титулов. Но это не значит, что нет карьерного роста. Я довольна. А вот удача с начальником — тут уж как повезет, лучше сразу молиться.
Пусть она и была излишне откровенна, Данте искренне отвечала на все вопросы. Хотя половина присутствующих внимательно слушала её, а вторая половина — украдкой поглядывала на Лувина.
«Всё равно половина — это высокий показатель».
Лувин, одетый в такую же форму, как у Данте, явно выделялся в этой аудитории. Даже больше, чем сама Данте, выступавшая перед ними.
«Когда я увидела его впервые, форма ему совсем не шла. Но если присмотреться, выглядит вполне сносно».
Есть в человеке такое очарование, которое пробивается, даже если застегнуть все пуговицы до самого подбородка и спрятать силуэт под накидкой.
Когда сессия вопросов закончилась и лекция подошла к концу, студенты, словно только этого и ждали, облепили Лувина.
Данте наблюдала за этой сценой со стороны, как за пожаром на другом берегу реки, а затем отвернулась. Она слышала голоса, отчаянно зовущие её, но походка лектора, завершившего свою работу, была твердой.
«Ну давай, попробуй справиться с ними с помощью своей хваленой красоты и широкой груди».
Примерно в то же время, что и у Данте, закончилась лекция у Жизеля в соседней аудитории. Жизель, с грохотом распахнувший дверь, выглядел в три раза старше, чем вчера.
— Бесит.
— Что именно?
— Все они тупицы. И такие дети скоро выпускаются? Неужели семь лет в Академии прошли впустую?
— Не совсем семь полных лет. К тому же там наверняка были и младшие курсы.
— Один черт.
Жизель, который с рождения обладал выдающимся талантом, не понимал чувств обычных людей. Его «факультет прорицания» был местом, где талант значил больше, чем на любом другом факультете. Поэтому, в отличие от остальных направлений, большинство студентов там были потомками демонов или ангелов.
— Ладно меня позвали, потому что выпускников, ушедших в государственные служащие, мало, но ты-то зачем здесь? Кроме тебя полно гадалок.
— Потому что у меня самая высокая точность.
— Здесь учитывают даже такое при приглашении?
— К тому же я знаменит. Наверное, решили, что лучше позвать того, кто много зарабатывает, чтобы подарить им мечты и надежды.
— И что ты сделал?
— Разрушил их. И мечты, и надежды.
Жизель, прислонившийся к оконной раме в коридоре, коварно ухмыльнулся. С таким лицом он заслуживал порции ругательств даже после добросовестно проведенной лекции.
— Ну и характер у тебя.
— А ты что наговорила, Тити?
— Просто сказала всё вызубрить. И предупредила, что много денег не заработают.
— Значит, мечты и надежды разрушила как раз ты.
На это резкое замечание Жизеля Данте лишь фыркнула.
— Если они пасуют перед таким, им стоит поискать другой путь.
Пока они подшучивали друг над другом, из аудитории вышел Лувин, выглядевший еще более изнуренным, чем раньше. Его высоко завязанные волосы поникли, а пара верхних пуговиц была расстегнута.
— Я спасся только благодаря пришедшему профессору…
— И о чем они тебя спрашивали?
— Где я живу, можно ли присылать мне письма и всё в таком духе.
— Ого, да ты популярен.
— Мне достаточно и того, что меня любишь ты одна. Ах, у меня до сих пор голова гудит.
Лувин капризно нахмурился и заныл. Это были его привычные уловки, будто прошлой ночью ничего не произошло.
— Ого, значит, ты всегда будешь жить в нужде.
Правда, на этот раз ответ пришел совсем с другой стороны.
— И с чего бы это Тити тебя полюбила?
От сухого сарказма Жизеля в проницательных золотых глазах Лувина вспыхнул огонь.
— Диди полюбит меня в любой момент, ясно?
«Разве им не по двадцать четыре года, как и мне? Неужели старею здесь только я?»
Устав от их ребяческой перепалки, Данте начала потихоньку отдаляться. Лувин и Жизель, даже увлеченно споря, продолжали следовать за ней на некотором расстоянии.
— О, Данте!
Когда подошла проходившая мимо Профессор, они снова притормозили. Было довольно забавно видеть, как эти двое, только что яростно препиравшиеся, одновременно замерли.
— Профессор!
— Так в этот раз приехала ты. Как поживаешь? А те двое сзади… Как вы до сих пор умудряетесь ходить хвостиком друг за другом?
Взгляд Профессора скользнул за плечо Данте и вернулся обратно.
Данте была уверена, что под «этими двоими» Профессор подразумевала её и Жизеля. Хотя они учились в разных классах и почти никогда не проводили время вместе.
«Как только выйдем из поезда, я его прижму».
Данте ждала подходящего момента для того самого разговора. Она была уверена, что на вокзале Лувин со своей хитрой улыбкой обязательно вызовется проводить её.
«Вот тогда-то я его и поймаю… Схвачу за шиворот или за запястье, чтобы не сбежал».
Но, к сожалению, все тщательно продуманные планы Данте пошли прахом.
— Данте! Господин Лувин!
— Санта? Что вы делаете на вокзале?
В густых сумерках, когда розовый закат уже почти угас, к ним на инвалидной коляске стремительно приближался коллега.
У Данте не осталось времени на то, чтобы схватить Лувина и потребовать объяснений.
— Экстренное собрание всех сотрудников! Скорее в Мэрию!
Случилась внезапная сверхурочная работа.
«Проклятье».
http://tl.rulate.ru/book/168520/11742506
Готово:
