Глава 39. Тёмная магия
Теперь становилось понятно, почему из поздних учебных программ Хогвартса вычеркнули едва ли не всё содержимое алхимии. Подлинная, первозданная алхимия была слишком жестокой и кровавой дисциплиной, совершенно не подходящей для неокрепших умов юных волшебников.
Её методы поразительно напоминали ритуалы из «Некрономикона», а местами даже превосходили их в своей беспощадности. С точки зрения теории трёх измерений, душа являлась идеальным материалом ментального измерения.
Однако «Некрономикон» предлагал не очищение и расчленение магических существ ради извлечения духовной эссенции, а прямую охоту на созданий чистого ментального плана. Или, что еще радикальнее, призыв даров от Внешних Богов из высших сфер.
Мерлин сумел создать свой Философский камень именно благодаря такому «подношению» свыше. Несмотря на то что легендарный маг понимал принципы алхимии, он был ограничен возможностями своей эпохи и средневековым образом мышления. Ему не хватало точности инструментов и выверенности эксперимента, чтобы добиться идеального слияния духовного, материального и ментального измерений самостоятельно.
На закате жизни, отчаянно ища способ продлить свои дни, он обратился за помощью к Внешним Богам. Эта сделка стоила ему еще одного пальца.
К счастью, Тиере не нужно было забивать голову подобными ужасами — в его руках уже был готовый Философский камень. Читая «Введение в алхимию», он не только постигал секреты создания артефактов, но и пытался отыскать рецепт Эликсира Жизни.
Именно тогда Тиера наткнулся на фундаментальное противоречие. Согласно «Некрономикону» и «Заметкам Мерлина», алхимия была наукой, всецело опирающейся на теорию трёх измерений. Алхимик, желающий создать совершенную «точку пересечения трёх миров» — Философский камень, — обязан был подстраивать заклинания и формулы под особенности собственной магической силы и характеристики материалов.
Это в корне отличалось от подхода, описанного во «Введении в алхимию», где предлагалось искать идеальный рецепт путем бесконечных проб и ошибок. Мы — существа трёхмерные, вечно меняющиеся и пребывающие в движении. Для того чтобы достичь неизменной «точки отсчета», нам требуется ювелирный расчет и математическая точность, а не слепое везение «черной кошки в темной комнате».
Малейшая ошибка в процессе синтеза неизбежно вела к рождению опаснейших темных артефактов или жутких тварей. Предварительное слияние материи, духа и ментала уже считалось алхимическим объектом. Правильный алгоритм требовал сначала соединить чистый разум с чистой материей и лишь в финале ввести духовное измерение.
Но стоило кому-то перепутать порядок или использовать «загрязненный» дух, как на свет появлялся темный артефакт.
Опираясь на записи Мерлина и главу о Тёмной магии в «Некрономиконе», Тиера пришел к выводу: Тёмная магия — это особая сила, порожденная искаженным союзом духовного и ментального измерений. Подробности этого процесса занимали в «Некрономиконе» огромное количество страниц. Там детально описывались механизмы её действия и даже приводились примеры конкретных чар. Среди них Тиера с содроганием обнаружил и крестражи Лорда Волан-де-Морта.
Правда, древняя книга называла их иначе — Якорь Тёмной магии.
Сила Тёмной магии, согласно источнику, черпалась из двух источников: интенсивности духовного измерения и «выброса» измерения ментального. Говоря проще — это сочетание мощи магического ядра и силы эмоций. А если совсем примитивно — магический «взрыв» на пике чувств. Вот почему такие заклятия, как Убивающее проклятие или Круциатус, требуют предельной концентрации ненависти или желания причинить боль.
Эта сила велика, но она одинаково ранит и жертву, и творца. Ни один волшебник, даже самый порочный, не способен постоянно удерживать свою мантию в состоянии Тёмной магии. Это чревато в лучшем случае эмоциональным истощением, в худшем — просачиванием тьмы в материальное измерение, что ведет к коллапсу всех трех составляющих и превращению мага в некое подобие Обскура.
Именно поэтому дуэли темных магов часто выглядят как ленивый обмен искрами до тех пор, пока один из них не «вспыхнет» по-настоящему, нанося сокрушительный удар, после чего снова наступает затишье для накопления сил.
Согласно «Некрономикону», любая магическая сила, рожденная сплавом эмоций и магии, является Тёмной. Она обладает пугающей долговечностью и сопротивляемостью к уничтожению. Получается, что крестраж Волан-де-Морта и кровная защита Лили Поттер, с точки зрения теории, относятся к одной категории.
Вот почему защита Лили продолжала оберегать Гарри даже после её смерти, в то время как магическая золотая рыбка, подаренная ею профессору Слизнорту, превратилась в лепесток в тот самый миг, когда жизнь покинула её тело. Именно поэтому крестражи так тяжело разрушить — для этого требуется либо еще более мощная Тёмная магия (вроде Адского пламени), либо нечто, способное убивать духовные сущности (например, яд василиска). Разница лишь в природе эмоций: в одном случае это была любовь, в другом — чистая жажда убийства.
Принцип заклинания Патронуса был схожим. Образ Патронуса — это отражение мага в духовном измерении, его духовная проекция. Наше тело — материально, душа — ментальна, а Патронус — духовен. Заклинание Патронуса использует энергию светлых чувств, чтобы напитать эту проекцию, делая её почти осязаемой. Только такая «полуматериальная» форма способна противостоять дементорам — существам, обитающим на стыке духовного и ментального миров.
Но Патронус — лишь поверхностное применение теории. Он не меняет саму структуру мага. У волшебников, глубоко погрязших в Тёмной магии, Патронус не исчезает — он мутирует, превращаясь в нечто бесформенное и чуждое.
Якорь Тёмной магии, описанный в «Некрономиконе», — это один из способов заставить магию постоянно пребывать в «темном» режиме. Суть ритуала заключалась в том, чтобы силой убийства расколоть собственную ментальную сущность и, используя алхимические принципы, поместить её в магический артефакт, где уже идеально слиты материальное и духовное начала.
Маг, обладающий таким Якорем, получает в распоряжение не только свою магию, но и силу артефакта. Это своего рода мощный «внешний аккумулятор». Помимо подпитки, Якорь служит духовной привязкой на случай смертельной раны. Душа в теле и душа в Якоре связаны проклятием: пока цел Якорь, основная часть души не может покинуть этот мир. Маг не умирает по-настоящему, он лишь зависает в состоянии вечной предсмертной агонии, ожидая шанса на возвращение.
Количество таких Якорей не ограничено — всё зависит лишь от дерзости мага. Однако случай Волан-де-Морта, создавшего сразу семь штук, был из ряда вон выходящим. Разделение души на пару фрагментов не наносит катастрофического вреда личности, так как основная часть остается достаточно стабильной. Но с каждым новым делением воля слабеет, а влияние артефактов усиливается. Характер мага становится всё более фанатичным, искаженным и нечеловечески жестоким.
http://tl.rulate.ru/book/168287/11738105
Готово:
