50. Валентиновская суматоха
В День святого Валентина, как и можно было ожидать, вся школа стояла на ушах — в воздухе висело беспокойное оживление.
Парни то и дело ерзали, чего-то явно ожидая, но многие при этом старательно делали вид, будто им вообще-то неинтересно. Похоже, слишком многие всерьёз считают, что сегодня решается мужская «стоимость»: получишь шоколад или нет — и все сразу всё про тебя понимают. Вот потому таких лиц вокруг и полно.
— Все какие-то на взводе, — пробормотал Аманэ Фудзимия.
Ему-то на эти «расстановки по местам» было глубоко без разницы, и он думал об этом отстранённо — как о чужих хлопотах. При этом взгляд сам собой скользнул к Ицуки Акадзава: тот выглядел равнодушным, но, разумеется, по совсем другой причине. Ицуки неторопливо наблюдал за классной вознёй и на слова Аманэ ответил расслабленно:
— Ну да-а.
— Ицуки Акадзава, человек с запасом уверенности, который бывает только у тех, у кого есть девушка. Прошу вас, изложите ваш взгляд на нынешний День святого Валентина.
— Если по-мужски, то да, сегодня все из кожи лезут: получит — не получит, от этого, по их ощущениям, и дальнейшая жизнь зависит, — протянул Ицуки. — И ещё… процентов шестьдесят, наверное, трясутся: а вдруг Сиина Махиру шоколад даст.
— Говорят, парням она даже «обязательный» не раздаёт. Иначе это не остановить.
— Оно и понятно… Кстати, Аманэ-кун, а ты от неё получить что-то собираешься?
— Откуда я знаю. По крайней мере, я не видел, чтобы она для этого шевелилась.
Сиина Махиру, кажется, дарит девочкам, а парням — нет, так что рассчитывать на то, что она вручит что-то Аманэ Фудзимия, не приходилось. Впрочем, даже если ничего не будет — ему, по большому счёту, всё равно. Конечно, получить приятно… но будет подарок или не будет — одинаково.
Честно говоря, для Аманэ День святого Валентина всегда был чем-то вроде рекламной кампании кондитерских фирм, а вовсе не «большим событием».
Ицуки, явно видя по нему, насколько тому безразлично, криво усмехнулся:
— Холодный ты какой-то.
И, отведя взгляд от Аманэ, посмотрел туда, где было шумнее всего.
— …Но вот это, конечно, мощно.
Под «вот этим» он имел в виду, похоже, школьного любимца, который будто бы высасывал к себе почти весь женский контингент класса.
В самом центре толпы стоял Принц — с миловидным лицом и улыбкой, от которой люди сами собой тянулись к нему. Девушки подходили одна за другой и вручали пакеты с шоколадом. Уроки ещё даже не начались, а в приготовленной им сумке подарки уже лежали плотной стеной — так что масштабы популярности были видны без слов.
— Ну да, Принц как он есть, — сказал Аманэ.
— Ага… и посмотри, как вокруг зубами скрипят.
Парни, которым, скорее всего, ещё никто ничего не дал, смотрели на Кадоваки то отсутствующим взглядом куда-то вдаль, то с неприкрытой завистью. Ещё даже не «оценили», а им уже наглядно показали разницу в весовых категориях — тут хоть что делай.
Сам Аманэ, если уж на то пошло, думал только о том, что Кадоваки, наверное, будет адски трудно всё это унести и что он вообще собирается делать с таким количеством.
— Тяжко популярным, — заметил Аманэ. — Это ж всё домой перетаскивать, а потом ещё и съесть как-то надо.
— Да. И всё равно он, наверное, не растолстеет. Вот это реально страшно.
— Мне такое не светит.
— Тии всё подготовила как следует. Готовься.
— В каком смысле «готовься»?
— Русская рулетка.
— Да ты издеваешься… Что она туда намешала?
После их недавнего разговора Аманэ и так подозревал, что «обычными сладостями» дело не ограничится, но, судя по всему, Титосэ ещё и подсыпала туда лишнего.
— Ну… — Ицуки с невинным видом начал перечислять. — Одна шоколадка: перец чили, васаби и хабанеро, три в одном. Ещё одна — с желе и концентрированным экстрактом умэбоси. Остальное — обычный шоколад.
— Что она вообще вытворяет…
— Говорит, хочет, чтобы ты удивился.
Удивиться он, пожалуй, и правда может — только, скорее всего, в смысле «скрутит в узел».
— …Страшно жрать, — честно признался Аманэ.
— Смирись. Я тоже через это прошёл. Это путь, по которому надо пройти, — с видом опытного страдальца сказал Ицуки.
— Да ты сам ради прикола ел.
— Ну да. Я всё съем, что Тии сделает.
— Безумная парочка.
Если уж кто и способен съесть всё, что выдаст Титосэ, так это Ицуки. При этом Титосэ ведь не то чтобы плохо готовила — проблема была в том, что она переполнена духом эксперимента. Когда делает «как положено», получается нормально. Но стоит ей что-то придумать — и она вносит такую правку, от которой хочется плакать.
Обычно жертвой был Ицуки, но Аманэ как-то не думал, что очередь дойдёт и до него.
Впрочем, по реакции Ицуки выходило, что это как минимум съедобно, так что паниковать не стоит… хотя настроение всё равно становилось мрачнее.
Ицуки бросил на него тёплый, слегка снисходительный взгляд человека, который уже «пережил» и теперь молча советует: сдавайся.
— Вот, Аманэ, держи!
— Спасибо.
После уроков Титосэ пришла за Ицуки и заодно вручила Аманэ шоколад. Он ответил немного без энтузиазма.
Получить, конечно, приятно.
Но проблема в том, что внутри лежала чистой воды химическая атака — и радоваться от души не выходило.
Он собирался съесть всё без остатка, значит, рано или поздно наткнётся на ту самую адски острую или адски кислую «пулю». Пару ближайших дней придётся есть, вздрагивая.
— Ик-кун, думаю, уже рассказал, но ты жди с нетерпением, да! — сияя, заявила Титосэ.
— Я вообще-то острое не то чтобы люблю…
— Ну, в пределах съедобного там всё, правда! Я сама попробовала — по-своему даже вкусно было!
— Это потому что ты острое любишь… вот же.
Аманэ острое не жаловал, кислое — тоже, так что Титосэ ухитрилась попасть ровно в болевые точки. Оставалось надеяться, что всё остальное получилось вкусно — это было его единственным утешением.
— А, ещё там есть «суперсладкая» и «супергорькая», — как бы между делом добавила Титосэ.
— Спасибо, что предупредила заранее.
От желания схватиться за голову Аманэ аж перекосило: она только что буднично увеличила количество «бомб». «Суперсладкая», скорее всего, с адским количеством сахара, а «супергорькая» — на шоколаде типа девяносто девять процентов какао.
Но это ещё ладно. Горькое он, в отличие от острого и кислого, не ненавидел.
Ицуки, судя по виду, тоже слышал о сладком и горьком впервые и с дёрнувшейся щекой выдавил:
— Тии… ты, конечно…
Но Титосэ только улыбалась.
— Да ничего, всё нормально! У тебя же будет чем перебить вкус.
— Перебить?
— Ладно, мы пошли! Пока-пока!
Не ответив на вопрос, она взяла Ицуки за руку и потащила за собой: похоже, у них был намечен «валентиновский» выход.
Ицуки на прощание бросил Аманэ что-то вроде «держись» — утешение и подбадривание одновременно. Аманэ устало вздохнул, помахал им рукой и проводил взглядом.
Когда они скрылись, он решил, что и ему пора домой. Накинул пальто, поднял рюкзак с крючка у парты.
Быть одному ему, в общем-то, не мешало. Но если задерживаться, останется только лишний раз надышаться этой их «счастливой парностью», так что лучше уйти пораньше.
Уже собираясь закинуть рюкзак на плечо, Аманэ вдруг посмотрел в сторону, где был самый «насыщенный жизнью» парень из всего потока.
Похоже, «атака подарками» наконец начала стихать; Кадоваки, глядя на гору предметов, от которых у большинства парней слюнки потекли бы, слегка ушёл в дальний взгляд. Пакет, висевший сбоку у парты, топорщился — набитый добычей до отказа.
О чём тот думает, было несложно догадаться, и Аманэ, испытывая сочувствие, подошёл.
— Кадоваки.
— М-м? А, Фудзимия. Что-то хотел?
Почти за год в одном классе даже Аманэ — не самый заметный человек — всё-таки запомнился по имени. Аманэ сам почти никогда не заговаривал, если не было «дела», так что Кадоваки выглядел искренне удивлённым.
Аманэ коротко усмехнулся и расстегнул молнию на маленьком кармане спереди рюкзака.
— Да не то чтобы… Держи.
Он достал оттуда несколько компактных треугольников — аккуратно сложенных пакетов из супермаркета — и бросил Кадоваки.
Сиина Махиру когда-то сказала: «Если на всякий случай носить с собой несколько, потом будет удобно». Видимо, она и правда имела в виду что-то подобное. Пользоваться ими предстояло не Аманэ, но всё же.
Кадоваки, растерянно нахмурившись, развернул один «треугольник» — и получил довольно большой магазинный пакет.
Конечно, сами по себе такие пакеты не слишком прочные: порвутся — не порвутся. Но за этим Аманэ уже не собирался следить.
— Не то?
— Н-нет… как раз то.
— Ну и хорошо. Тяжко будет, но ты держись.
Скоро, наверное, по школе начнут попадаться сцены, как Кадоваки тащит свои переполненные мешки.
Подумав, что популярным, должно быть, непросто, Аманэ махнул рукой и вышел из класса.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://tl.rulate.ru/book/168285/11831990
