Глава 27. Покидая деревню
Внезапный порыв Микото застал Кюяму врасплох. На мгновение он оцепенел, но тут же пришёл в себя и с жаром ответил на поцелуй. Долгое время они не могли оторваться друг от друга; несмотря на то, что оба были шиноби с выносливостью, недоступной простым смертным, дыхание их сбилось, а сердца неистово колотились в груди.
Кюяма смотрел на раскрасневшееся лицо Микото, на её влажные, сияющие глаза, и чувствовал, как внутри разливается тепло. Он крепче прижал её к себе, словно боясь отпустить.
Микото, не отрывая взгляда от его лица, наконец решилась произнести то, что так долго томилось в её душе:
— Кюяма-кун…
— М-м?
— Позволь мне… позволь мне стать твоей.
Кюяма вздрогнул от неожиданности. Котоамацуками изменило лишь её отношение к нему, сделав его центром её мира, но оно не лишало её воли и не меняло принципов. Это было её собственное, осознанное желание.
Заметив его изумление, Микото смутилась. Поддавшись чувствам, она выплеснула то, о чем мечтала втайне. Отводя взгляд, она попыталась найти рациональное оправдание своему порыву:
— Ты ведь сам говорил Фугаку, что клану нужно больше детей, чтобы выжить и окрепнуть. Как жена Главы клана, я должна подать пример остальным.
Она замолчала на мгновение, а затем добавила тише, и в её голосе прорезалась горечь:
— К тому же… Фугаку. После тех ран, что он получил на войне много лет назад, он… он больше не способен на это. Я лишь хочу помочь тебе в твоем деле.
Её голова опустилась ещё ниже, а голос стал совсем едва слышным:
— И ещё… я ведь намного старше тебя. Пройдет несколько лет, и моя красота увянет. Я боюсь, что тогда ты перестанешь смотреть на меня так, как сейчас. Если я рожу тебе наследника, у меня останется частичка тебя… а у тебя — повод не забывать меня.
Слушая её, Кюяма чувствовал, как в груди щемит от нежности и сострадания. Он не видел её лица, но чувствовал исходящую от неё печаль и неуверенность. Он мягко взял её лицо в свои ладони, заставляя поднять взгляд, и увидел в её глазах непролитые слезы.
— Хорошо, — прошептал он, едва касаясь губами её лба. — Пусть будет так. Для меня будет честью, если ты продолжишь мою кровь.
Он снова поцеловал её, на этот раз медленно и нежно. Эта женщина отдавала ему всю себя, без остатка, и Кюяма не мог не ответить на такую преданность.
Используя Такамагахару, он перенес их обратно в дом. В ту ночь они стали друг для друга единственным смыслом существования. Битва страсти затянулась до глубокой ночи, и лишь когда силы окончательно покинули Микото, Кюяма позволил себе «сложить оружие». Обняв её, он провалился в глубокий, безмятежный сон. Последней его мыслью перед тем, как сознание угасло, была необходимость обустроить свое измерение: мебель, запасы еды и вина — там должно быть уютно.
…
Кюяма проснулся от ярких лучей солнца, бивших в окно. Микото, вконец измотанная вчерашним «сражением», всё ещё крепко спала. После короткой утренней разминки Кюяма, не желая слишком долго нежиться в «нежных объятиях», покинул дом Главы клана, оставив Микото приводить в порядок развороченную постель и комнату.
Он не пошел домой. С тех пор как у него появилось личное измерение, всё самое ценное он хранил там, а его жилище в квартале Учиха превратилось в пустую декорацию, которую не жалко было бросить в любой момент. Его путь лежал к центру распределения заданий Конохи. Ему нужно было официальное поручение, которое позволило бы надолго покинуть деревню.
Пока Итачи был на миссии, план с инсценировкой смерти Шисуи стоял на паузе. Кюяма решил использовать это время с пользой: провести разведку в Стране Водоворотов и по пути расставить пространственные метки, чтобы в будущем перемещаться по континенту мгновенно.
Разумеется, такие мелкие дела не требовали личного участия Хокаге. Если бы Третий вникал в каждое задание для рядовых шиноби, он бы давно скончался от переутомления. В Конохе существовал отлаженный бюрократический аппарат, занимающийся классификацией миссий, сбором разведданных и выплатами.
Несмотря на репутацию гения, Кюяма не был близок к верхушке власти. В отличие от Шисуи, который был потомком Кагами Учихи — ученика Второго Хокаге и соратника Третьего, — Кюяма был обычным сиротой. У него не было ни связей, ни желания заискивать перед Хирузеном Сарутоби. Слишком опасно было подходить близко к «Профессору» — не ровен час, продаст и не поморщится.
В центре распределения заданий Кюяма выбрал миссию по ликвидации нукэнина. Просто, эффективно и не требует лишних раздумий.
Целью был некто Кодзима Мурао — выходец из простых ниндзя, который долгими трудами дослужился до звания Токубэцу Дзёнина. Он был мастером кэндзюцу, но в ниндзюцу и гендзюцу разбирался слабо, полагаясь в основном на свою физическую силу и мастерство меча.
Причина его дезертирства была банальной до идиотизма. Кодзима повздорил со своим учеником — отпрыском какого-то мелкого, но заносчивого клана. Мальчишка постоянно изводил наставника насмешками, и в один прекрасный день у Кодзимы сдали нервы. Во время миссии он «случайно» прикончил паршивца, но замел следы настолько топорно, что клан погибшего тут же поднял шум.
Кодзима, чувствуя, что земля горит под ногами, не дождался окончания допросов и сбежал из деревни при первой же возможности. Поскольку он не обладал важными секретами и не представлял великой угрозы, Анбу не стали тратить на него время. Задание выставили в общий список с пометкой «для опытного дзёнина». Официальный ранг Кюямы как раз соответствовал этим требованиям.
http://tl.rulate.ru/book/167826/11637153
Готово:
