Весь разговор занял меньше трех минут. Когда Ан Нин вернулась в кабинет, пациента и след простыл.
— А где пациент? — спросила она у Цици.
Та лишь пожала плечами: мол, не знаю, сказал, что в туалет отойдет, и пропал.
Цици вместе с охранником осмотрели мужской туалет — пусто. Проверив камеры наблюдения, они увидели, что старик просто ушел.
Это было крайне странно. Лекарства не забрал, за лечение не доплатил — а ведь пришел с жуткой болью в желудке, умолял помочь поскорее. И стоило ей выйти на три минуты — исчез.
Коко заметила:
— Сейчас пациенты пошли капризные. Запомни: впредь, независимо от того, разрешил пациент или нет, никогда не выходи отвечать на личные звонки во время приема.
Ан Нин уважала методы управления Коко и признавала свою ошибку. В качестве искупления она выложила пятьсот юаней за общий ужин для всех сотрудников, показав, что осознает проступок.
Ужин закончился поздно. Ан Нин и Коко добрались до дома почти к полуночи.
Едва они подошли к подъезду, из тени шагнул человек.
— Ан Нин, почему вы так поздно?
Ан Нин вздрогнула и обернулась. Это был Гу Яньчуань.
— Мы были в ресторане с коллегами, задержались.
Гу Яньчуань подошел ближе и в свете желтого фонаря кивнул Коко в знак приветствия.
Коко, будучи девушкой догадливой, поняла, что у бывшего (почти) мужа есть дело к Ан Нин, и поспешила подняться в квартиру.
— Зачем ты приехал в такой час? Что-то случилось?
Гу Яньчуань не ответил сразу, а окинул взглядом двор жилого комплекса:
— А здесь неплохо. Зелени стало больше, чем когда я был тут в прошлый раз.
Ан Нин лишь сухо кивнула.
Воцарилось молчание. Ан Нин демонстративно посмотрела на часы — полночь.
— Говори быстрее, время позднее.
Гу Яньчуань вернулся к машине и достал оттуда длинную розовую коробку.
— Это твое платье на завтра. Мама просила передать. Примерь, если не подойдет — утром они успеют подшить.
Ан Нин взглянула на рукописную бирку на коробке — там стоял её обычный размер. Она сразу поняла, что это дело рук не свекрови, а самого Гу Яньчуаня. Свекровь всегда заказывала вещи на размер больше, считая, что Ан Нин нужно немного «округлиться».
Она не стала разоблачать его ложь и, приняв подарок, вежливо улыбнулась:
— Спасибо маме, что еще помнит мой размер. Подшивать не нужно, надену это.
Гу Яньчуань кивнул, всем видом показывая, что хочет сказать что-то еще.
Ан Нин, видя его нерешительность, попрощалась и уже собралась уходить.
Гу Яньчуань порывисто схватил её за руку:
— У Коко слишком тесно. Я думаю, тебе стоит вернуться в наш дом. Там просторнее, тебе будет комфортнее.
Ан Нин, обремененная коробкой, не могла высвободиться, и это её раздражало:
— Благодарю за заботу, но наверху места предостаточно. Мне нравится здесь, тут уютно. Не утруждай себя лишними мыслями о моем удобстве.
Её слова звучали корректно, но Гу Яньчуань почувствовал пустоту внутри. Раньше Ан Нин никогда не говорила с ним в таком тоне. Теперь между ними стояла невидимая преграда — она была слишком вежлива, слишком холодна.
— Раз тебе нравится — хорошо. Но если вдруг надоест — возвращайся. Тот дом навсегда останется твоим. Я уже переоформил документы на право собственности на твоё имя. Вообще-то я вчера собирался прислать людей забрать свои вещи, но не ожидал, что ты съедешь первой. Увидел пустые комнаты... непривычно как-то.
Ан Нин развернулась и пристально посмотрела ему в глаза. На мгновение она почувствовала укол нежности.
— Мне не нужен тот дом. Мне и здесь хорошо. За пять лет ты и так много сделал для меня, и я искренне благодарна. Особенно за здание для центра — оно дало нам с Коко дело всей жизни. Теперь мы сами можем обеспечивать себя, и я со временем куплю себе квартиру. Если ты не хочешь жить в Лунной бухте, я просто продам её и верну тебе деньги.
Гу Яньчуань заметно занервничал:
— Не надо ничего продавать! И деньги мне не нужны. Я сказал — это твоё, значит, твоё.
Он немного помолчал и добавил:
— На самом деле, даже если ты не заберешь дом, мы с Шэн Ся там жить не будем. Ей не нравится тот район и сама квартира. Так что оставь её себе. Это твоя территория.
Эти слова мгновенно превратили едва зародившуюся нежность в ледяную ярость. Значит, дом достается ей только потому, что Шэн Ся побрезговала там жить?
Она рванула руку, освобождаясь от его хватки:
— Соглашение лежит на столе в том доме. Ты его видел? Подпиши поскорее. А теперь мне пора, я устала.
Не дожидаясь ответа, Ан Нин звонко зацокала каблучками по ступеням подъезда.
— Оставил мне то, что не понравилось Шэн Ся? Я что, пункт приема вторсырья?! — Ан Нин влетела в квартиру, сбросила туфли и в тапочках плюхнулась рядом с Коко. — Гу Яньчуань одной фразой перечеркнул всё хорошее. Убить его готова!
Коко, не снимая тканевой маски, попыталась её успокоить:
— Слушай, мне кажется, у него еще остались к тебе чувства. Просто он косноязычный до ужаса. Хотел как лучше — уговорить тебя оставить жилье, а вышло как всегда.
Перед сном Ан Нин примерила платье. Это было белое шелковое ципао с изящной вышивкой в виде зеленых стеблей бамбука. В нём она выглядела невероятно нежно и благородно.
Проблема была лишь в том, что у неё уже было два почти таких же платья. Никакого восторга подарок не вызвал.
Теперь она была окончательно уверена: платье выбирал Гу Яньчуань.
В прошлый раз, когда она надевала подобный фасон, Лю Сяоюнь заметила, что не стоит частить с одним стилем, каким бы красивым он ни был. Даже Гу Цин знала, что у брата пунктик на такие ципао, но сам Гу Яньчуань этого будто не замечал.
Он никогда не спрашивал, нравится ли ей то, что он дарит.
Она надевала — он говорил: «Красиво».
За пять лет брака он ни разу по-настоящему не посмотрел на неё. В его оценках всегда сквозило: «красиво», «пойдет», «хорошо», «совершенно». Гу Цин считала его идеальным мужем, но только Ан Нин знала: за этим восхищением скрывается полнейшее равнодушие и формализм.
Ей всё больше хотелось поставить точку. В следующий раз она найдет того, кто будет смотреть на неё широко открытыми глазами. Того, кто сможет отличить кислое от сладкого и горечь от радости.
В час ночи Ан Нин не выдержала и написала ему: «Подпиши бумаги как можно скорее. Мне нужно начать новую жизнь».
Ответ пришел почти мгновенно. Он тоже не спал.
«Осталась церемония открытия и благотворительный аукцион. После этого всё закончится. Потерпи еще немного».
Ан Нин едва не швырнула телефон в стену. Раньше на всех светских раутах семью Гу представляла Лю Сяоюнь, а Ан Нин почти не появлялась на людях.
Из-за того, что её отец сидел в тюрьме, на Ан Нин вечно пытались повесить ярлык «дочери преступника», и семья Гу не хотела лишний раз подставляться под насмешки. Они скрывали её, что, по правде говоря, было формой защиты.
Гу Чэнчжи даже использовал свои связи, чтобы пресса не смела публиковать информацию о невестке.
Пять лет Ан Нин жила в тени и покое. Никто её не донимал.
И вот теперь, когда дело дошло до развода, свекровь ломает ногу, а Ан Нин должна играть роль хозяйки дома Гу на публике. Сначала спрятали, а перед расставанием решили выставить на всеобщее обозрение? Это ли не издевательство?
Раздражение нарастало с каждой секундой.
http://tl.rulate.ru/book/167817/11575966
