Мать Лю Цзяньшэ, Лю Дахуа, в последнее время немало помогала Шэню Сюю. Чэнь Эргоу ещё с того самого случая с перечным соусом проявлял к нему безграничное восхищение. Да и неудивительно: ведь он был не только племянником Чэнь Гуйшэна, но и родным племянником Шэнь Юнься.
Что до Чжоу Минъюя — как бы ни относился к Шэню Сюю сейчас Чжоу Дахай, сам Чжоу Минъюй всегда стоял на его стороне.
На самом деле среди первых десяти в списке трудодней семь-восемь человек были его сторонниками. Так что, кому бы ни достались четыре вакантных места, это всё равно шло Шэню Сюю на пользу. Именно поэтому он и принял решение провести голосование именно среди этой десятки. Он готов был помогать жителям деревни Шаншуй, но уж никак не тем, кто с ним враждовал.
Теперь же места достались именно этим людям, и Шэнь Сюй обрадовался ещё больше. Отлично: он достиг своей цели и одновременно отплатил за оказанную доброту.
Вежливость требует ответной благодарности: если ты добр ко мне, я непременно буду добр к тебе.
Последний из получивших место — Янь Чживэнь — тоже не вызвал у Шэня Сюя удивления. Тот уже более шести лет жил в деревне Шаншуй, всегда усердно трудился и хорошо относился к людям. Он не только не смотрел свысока на сельчан, но и старался по-настоящему влиться в их жизнь, даже тратил свободное время на то, чтобы помогать деревенским детям с учёбой.
Кто дарит розы — тому остаётся аромат на ладонях. Его искренность и труды все в деревне замечали. И вот теперь награда пришла!
— У меня работа! Я стану рабочим! Мне тоже дали шанс получить «железную рисовую миску» государства!
Получившие места ликовали, прыгали от радости.
В толпе Чжоу Айдан и Чжан Лифин едва не задохнулись от зависти! Они изводили себя, вкалывали до изнеможения, заплатили огромную цену, лишь бы через Чжоу Айцзюня и Фан Цзяцзя получить работу, — и ничего не добились! А эти люди… Почему они так легко становятся рабочими?!
За что?! Чжоу Айцзюнь! Фан Цзяцзя!
Всё из-за них двоих!
Чжоу Шуанъин опустила голову. В лучах заката её взгляд скользнул по Чжоу Айцзюню и Фан Цзяцзя, и в глазах мелькнула злобная решимость. Если бы не ради них, разве стала бы Сян Гуйлянь продавать рецепт? Теперь из-за этого вся их семья подверглась остракизму всей деревни.
Хотя доход от производства доуши, перечного соуса и разведения кур был невелик и, конечно, не шёл ни в какое сравнение с возможностями, которые откроются после начала реформ и открытости, когда можно будет заняться собственным бизнесом… Но до этих реформ ещё несколько лет, а сейчас строго карают за спекуляцию. Поэтому для их семьи самый надёжный путь к благополучию — следовать за коллективным побочным занятием деревни.
Жаль…
В глазах Чжоу Шуанъин вспыхнул холодный огонь, и она сжала кулаки.
Они погубили их, а теперь думают спокойно уехать в город? Пускай себе снятся такие сказки!
К концу января исполнился месяц маленькому Шэнь Чэню.
Шэнь Сюй накануне ездил в уездный центр, а сегодня отдыхал и рано утром вернулся домой. Перед их домом уже собралась толпа гостей, и Лю Дахуа вместе с несколькими женщинами хлопотала вокруг праздничного стола. Увидев Шэнь Сюя, она сразу же подтолкнула его в дом:
— Саньцзы, иди к ребёнку! Здесь без тебя справимся. Мы всё сделаем!
Внутри дома было полно подарков — даже ступить некуда.
Шэнь Сюй усмехнулся и взял сына у Тянь Сунъюй:
— Боялся, что опоздаю и не успею помочь. А вы всё уже подготовили сами.
Тянь Сунъюй тоже улыбнулась:
— Тётушка Дахуа пришла ещё на рассвете. Тётушка Юнься и сестра Минъсу на кухне.
И показала на горы подарков:
— Обычно у нас в деревне на таких праздниках дарят мешочек домашних продуктов или собирают по тридцать–пятьдесят копеек. А посмотри, сколько принесли сегодня! Почти вдвое больше обычного. Даже бедная вдова Яо дала целый рубль. Я сначала не хотела брать, но они просто бросили деньги и ушли, ни за что не соглашаясь забирать обратно.
Шэнь Сюй понимал: это благодарность за то, что он много раз помогал деревне. Поэтому он спокойно кивнул:
— Прими!
В других домах проведение месячного банкета — изнурительный труд. А у Шэнь Сюя — только ешь, пей да покажи гостям ребёнка. Благодаря Лю Дахуа и Шэнь Юнься всё было организовано чётко и слаженно — даже посуду после еды вымыли до блеска. Проще некуда!
Когда гостей почти не осталось, Шэнь Сюй передал Лю Дахуа десять рублей.
— Тётушка, это плата за то, что вы обещали ухаживать за Сунъюй во время её послеродового периода.
Лю Дахуа отказалась:
— Этого я взять не могу! Раньше — раньше, а теперь — теперь. Да разве только потому, что ты договорился с пищевым заводом, и мы теперь дома спокойно делаем доуши и перечный соус, разводим кур и зарабатываем? А ведь ещё и работа для Цзяньшэ — тоже благодаря тебе! Просто немного помочь твоей жене — разве это стоит денег?
Она вернула ему купюру:
— Саньцзы, тётушка не возьмёт. Если возьму — твой дядя и Цзяньшэ точно меня отругают!
Шэнь Сюй не стал настаивать:
— Хорошо! Тогда спасибо вам, тётушка!
Лю Дахуа весело засмеялась:
— Не за что! Если понадобится помощь — обращайся снова!
— Обязательно!
По дороге домой гости шли группками и болтали между собой.
— Сегодня на банкете не видно было тех людей?
Все понимали, о ком речь.
— Ха! А им и совестно должно быть! Кто не знает, что у Саньцзы с ними чуть ли не враги? Придут — поздравлять или досаждать? Боюсь, их бы просто выгнали! Да и сейчас у них дома постоянные скандалы — где уж им до чужих праздников.
— Вот именно! Ночью и днём не умолкают. Днём ещё ладно, а ночью такой шум — я живу рядом и последние дни ни разу не выспался!
— Всё из-за свадебного выкупа Чжоу Айцзюня. Триста рублей! В нашей деревне на такие деньги можно десять невест взять! Большая часть денег от продажи рецепта ушла на это. Как Чжоу Айдан может быть доволен? Говорят, что потом найдут работу для Чжоу Айдана… Но эти родители Фан явно не подарок. Такие обещания — только на словах!
— Когда Сян Гуйлянь попала в беду, Чжоу Айдан отрёкся от неё, будто у него и матери никогда не было. А Чжоу Айго носил ей еду, Чжоу Айцзюнь бегал туда-сюда, искал выход… Тогда все говорили: в беде надёжнее всех Чжоу Айцзюнь.
— По-моему, и он не так уж хорош. Если бы действительно заботился о Сян Гуйлянь, стал бы брать эти триста рублей? Пусть деньги и ушли к семье Фан и не вернуть их, но ведь у Чжоу всё ещё есть швейная машинка! Разве она не стоит денег?
— Только не говори про швейную машинку! Вчера Чжоу Айдан с женой перетащили её к себе в комнату. Иначе почему днём был скандал, а ночью опять? Чжоу Айцзюнь вечером вернулся и узнал об этом — сразу же вернул машинку обратно!
В это время в доме Чжоу, о котором шла речь…
Дядя Лю снова принёс немного припасов. На этот раз, кроме основных продуктов — сладкого картофеля и картошки, — у него даже был небольшой кусок вяленого мяса.
Лю Яньхуа была поражена:
— Брат, это…
Будто зная, что она скажет, дядя Лю сунул мясо ей в руки:
— Раз тебе даю — значит, твоё. Бери и не спорь! Даже если сама не будешь есть, дети-то должны! Скоро Новый год. У вашей бригады все деньги и мясо отобрали, чтобы покрыть долг за зерно. Как вы будете праздновать без мяса и денег?
— Мама знает?
Дядя Лю нахмурился:
— Не твоё дело, что та женщина думает!
Из этого было ясно: жена дяди либо не знала, либо не смогла его остановить. Когда он вернётся домой, наверняка начнётся скандал!
Лю Яньхуа чувствовала себя неловко и зашла в дом, чтобы дать брату пять рублей:
— В прошлый раз ты не захотел брать, но в этот раз обязательно возьми! Брат, ты же знаешь, как у вас дела. Даже не говоря о твоей жене — у тебя же дети! У вас и так мало еды, а ты нам столько принёс — чем вы сами питаться будете?
Я понимаю, что если попрошу вернуть, ты точно откажешься. Так что просто возьми эти деньги! Мы с тобой родные брат и сестра — не стану спрашивать, хватит ли. Если мало — считай, что ты помогаешь своей сестре. Если много — пусть дети купят себе конфет.
Она засунула деньги ему в карман:
— Брат, я с тобой не церемонюсь — и ты со мной не церемонься. Давай не будем друг другу отказывать.
Лю Яньхуа была непреклонна, и дядя Лю наконец согласился:
— Ладно, возьму.
Хотя так сказал, в душе уже решил: на Новый год вернёт деньги обратно в виде «денег на удачу».
— У меня есть работа. В соседнем уезде. Пусть твой муж через пару дней придёт помочь — успеем заработать немного до Нового года. Не бог весть что, но хватит, чтобы дети повеселились.
Лю Яньхуа обрадовалась:
— Отлично!
Снаружи за углом тайком подслушивали Чжоу Айдан и Чжан Лифин, и им было крайне неприятно.
Чжоу Айдан научился столярному делу у дяди Лю. До раздела семьи, когда Сян Гуйлянь ещё управляла всеми финансами, дядя Лю, когда просил помощи у Чжоу Айго, всегда находил способ привлечь к делу и Чжоу Айдана.
На самом деле дяде Лю вовсе не нужна была помощь — он просто искал повод поддержать своего шурина. Но после нескольких таких случаев, когда почти вся помощь оседала в руках других, дядя Лю разозлился.
Естественно, он больше не стал использовать такой способ. Работал сам или иногда находил Чжоу Айго, но редко. Что до Чжоу Айдана — ни разу.
Теперь, после раздела семьи, Чжоу Айго и Чжоу Айдан стали полностью разными домохозяйствами, и у дяди Лю больше не было причин стесняться.
Чжоу Айдан хотел присоединиться к дяде Лю, но понимал: даже если будет умолять, тот его не примет.
Раньше, до раздела, их семья жила лучше всех. А теперь, после раздела, они оказались в самом худшем положении. Чжоу Айдан никак не мог с этим смириться. На Чжоу Айцзюня и Чжоу Айго он повлиять не мог, поэтому всю злость вымещал на Чжан Лифин.
— Посмотри на его брата! Вот как должен выглядеть настоящий брат! А твой брат? Какая от него польза? Почему я вообще женился на такой бесполезной женщине!
Опять то же самое! Опять!
Разве ей самой не хотелось иметь такого надёжного брата? У Чжан Лифин на глазах выступили слёзы, но она могла только терпеть.
Увидев, что дядя Лю выходит, пара быстро спряталась.
Но Чжоу Шуанъин всё видела. Даже если бы не заметила торчащий уголок одежды в укрытии, она бы всё равно догадалась. Ведь в последнее время, стоило им получить хоть что-то хорошее, эта пара тут же начинала завидовать. Сегодня дядя Лю явно принёс полный мешок еды — как же им не подглядывать?
Ха! Подглядывайте сколько хотите! Разве сможете превратить чужое добро в своё?
Глаза Чжоу Шуанъин забегали, и в голове зародилась идея. Она наклонила голову и спросила Лю Яньхуа:
— Мам, папа и второй дядя умеют работать по дереву. Почему дядя приглашает только папу, а не второго дядю?
Лю Яньхуа растерялась. Разве не очевидно? Её дочь такая умная — откуда такие глупые вопросы?
Хотя и удивлённая, она ответила:
— Твой дядя зовёт папу, потому что папа — его шурин. На самом деле он думает обо мне. А второй дядя ему какое дело?
— Если дядя думает о тебе, почему не зовёт тебя напрямую? Потому что ты не умеешь работать по дереву? Тогда если бы у дяди была работа, которую ты можешь делать, он бы предложил её тебе?
— Конечно!
Чжоу Шуанъин нахмурилась ещё больше:
— Тогда почему в доме четвёртого дяди всё наоборот?
— А? — Лю Яньхуа совсем запуталась. Какое отношение это имеет к Чжоу Айцзюню?
Чжоу Шуанъин опустила глаза и начала теребить пальцы:
— Родители четвёртой тётушки сказали, что если будет возможность устроиться на работу, отдадут её второму дяде. Но какой у них интерес к второму дяде? Конечно, они думают о четвёртой тётушке! Работа в городе — не только для мужчин. Сама четвёртая тётушка пока без работы. Если следовать твоей логике, почему родители дают работу не ей, а второму дяде?
Лю Яньхуа: … Похоже, действительно так.
Чжоу Айдан и Чжан Лифин: !!!
Как они раньше об этом не подумали!!!
Чжан Лифин посмотрела на Чжоу Айдана.
Тот стиснул зубы:
— Пойдём домой. Берём инструменты!
http://tl.rulate.ru/book/167721/11431253
Готово:
