Взгляд матери Фан блеснул, уголки губ приподнялись — этот зять и впрямь не прост. Она перевела глаза на Фан Цзяцзя и нахмурилась: если бы он был заурядным человеком, разве сумел бы заставить её дочь так безоглядно в него влюбиться? Её дочь наивна до глупости — как ей тягаться с таким хитроумным мужем! Но именно потому, что зять достаточно проницателен и умеет трезво оценивать обстановку, мать Фан, хоть и не любила его, всё же не слишком переживала.
Если бы только Фан Цзяцзя не выходила замуж за Чжоу Айцзюня — было бы лучше всего. Но дочь упрямо настаивала на свадьбе, да ещё и забеременела — рисовое зерно уже сварили в кашу, что теперь поделаешь?
Раз уж всё равно придётся выдавать её за Чжоу Айцзюня, мать Фан уже продумала план: она найдёт подходящий момент и попросит отца Фан перевести Чжоу Айцзюня на станцию зерноснаба.
Ведь в типографии Чжоу Айцзюнь давно сидит без дела, его там совершенно не жалуют. Сам он тоже мечтает сменить место работы — опираться на могучее дерево куда надёжнее. От такого предложения он точно не откажется. А как только окажется на станции зерноснаба, под самым носом у отца Фан, то, если ещё захочет сохранить эту должность и рассчитывает на поддержку семьи Фан, ни за что не посмеет обижать её дочь!
Пока мать Фан спокойно обдумывала всё это, Чжоу Айцзюнь уже начал расчёты с Чжоу Айданом.
— Если братец всерьёз хочет всё чётко посчитать, давай тогда учтём, сколько потратили Гуанцзун и Яоцзу за все эти годы. С самого детства им доставалось всё самое лучшее. В деревне другие дети раз в два-три года получали новую одежду, а у них — каждый год. Особенно за последние три года: по обновке каждые три месяца!
Да и с тех пор, как пошли в школу, расходы вообще возросли. Каждый год — новый портфель, причём всегда самый дорогой из тех, что продаются в кооперативе. Пеналы, карандаши, тетради — всё это впустую растрачивали. А ещё «Майрудзин», мука «Фуцян»… Кто в доме ел лучше их? Раз уж братец хочет считать, то всё это тоже надо учесть!
Эти слова буквально оглушили Чжоу Айдана и Чжан Лифин.
Чжоу Айцзюнь продолжил:
— И не надо мне говорить, что они — внуки рода Чжоу. У старшей невестки скоро родится ребёнок, да и у Цзяцзя тоже. Разве их дети не будут внуками рода Чжоу? Если хочешь справедливости, тогда и делить имущество не надо. Не может быть так, чтобы Гуанцзун и Яоцзу всю жизнь пользовались всем лучшим, а сыновьям меня и старшего брата потом ничего не досталось!
— Ты что имеешь в виду?
— А то и имею в виду, что когда дети старшей невестки и Цзяцзя родятся, им должно полагаться всё то же, что и Гуанцзуну с Яоцзу. Что есть у них — то должно быть и у наших детей.
Чжоу Айдан, конечно, не хотел соглашаться. Ведь если так пойдёт, откуда в доме взять деньги?
— Делимся! Прямо сейчас делимся!
Разделившись, каждая семья будет вести свои дела отдельно. Сейчас ещё можно получить сто юаней. А как только обе стороны родят детей, и этих ста не останется — возможно, даже придётся из своего кармана доплачивать.
Уголки губ Чжоу Айцзюня изогнулись в лёгкой усмешке:
— Это ведь ты сам сказал. Я ничего против раздела не имею. А ты, старший брат?
Чжоу Айдан покачал головой:
— Мне тоже нет возражений!
Сян Гуйлянь никак не могла сообразить: как это вдруг все заговорили о разделе дома!
— Нет! Я не согласна! Пока я жива, делить дом нельзя!
Её слова вызвали недовольство у всех трёх сыновей. Чжоу Айго нахмурился, но молчал, зато Чжоу Айцзюнь и Чжоу Айдан принялись наперебой убеждать мать.
— Мама, дерево растёт — ветви расходятся, дети взрослеют — семьи делятся. Этого не избежать. Не волнуйся, даже разделившись, мы всё равно останемся твоими сыновьями и будем заботиться о тебе так же, как и раньше.
(Это Чжоу Айцзюнь.)
— Мама! После всего, что случилось, особенно после того, как пришлось собирать деньги на выкуп за Чжоу Айцзюня, наш дом дошёл до такого состояния! Если сейчас не разделиться, я больше не смогу с ним общаться как с родным братом! Ясно сказал — решай сама!
(Это Чжоу Айдан.)
Что могла поделать Сян Гуйлянь? Сыновья твёрдо решили разделиться — ей не оставалось никаких вариантов.
Мнение о разделе дома сошлось, но вот как именно делить — тут единства не было.
Началась новая волна споров.
Чжан Лифин коснулась глазами наблюдавших за происходящим троих представителей семьи Фан и сказала:
— Мама, у меня и старшей невестки выкуп был по двадцать юаней, а у четвёртой невестки — триста. Как это считать?
Мать Фан повернулась к ней:
— Не стоит говорить только о выкупе, забывая про приданое! Если бы ваша семья смогла дать тебе швейную машинку в приданое, родственники невесты, наверное, и выкуп в триста юаней заплатили бы.
Чжан Лифин не нашлась, что ответить.
— Да и с тремястами юанями далеко не факт, что купишь швейную машинку! Даже если деньги есть, нужны ещё талоны. А даже если и талоны есть, нужны связи! В кооперативе таких машинок может и не оказаться. Швейную машинку для Цзяцзя мой брат достал через знакомых из Хайчэна.
Чжан Лифин раскрыла рот, но возразить не смогла.
— Да и вообще, даже если бы вы и купили машинку, ваша семья согласилась бы отдать все триста юаней выкупа целиком на покупку? Ой, да и трёхсот, наверное, не хватило бы — пришлось бы ещё добавлять.
Чжан Лифин: …
Она чувствовала себя ещё хуже. По положению их семьи, если бы действительно собрали триста юаней выкупа, родители и братья, скорее всего, позволили бы ей принести домой не больше тридцати.
Люди сравнивают себя с другими — и сердце разрывается от злости. Лицо Чжан Лифин покраснело:
— Тётушка Фан, вы не можете так говорить! Когда платили выкуп, дом ещё не делили — тратили общие деньги. Нелогично, что всё приданое, которое вы дали Цзяцзя, достанется только ей и Чжоу Айцзюню. Вам тоже следует что-то внести!
Когда Чжан Лифин переводила взгляд на Фан Цзяцзя, мать Фан, конечно, обязана была поддержать свою дочь. Но как именно делить имущество в семье Чжоу — в это она не хотела слишком вмешиваться.
Чжоу Айцзюнь не дурак — мать Фан была уверена, что он не позволит себе упустить то, что уже получил.
И действительно, Чжоу Айцзюнь никогда бы на это не пошёл.
— Невестка, выкуп, отданный семье невесты, назад не возвращают. Если уж на то пошло, может, тебе тоже стоит вернуть свой выкуп семье Чжан?
Чжан Лифин: … Чёрт побери, кто так считает?! Если бы она пошла требовать выкуп обратно у своей семьи, родители и братья наверняка избили бы её до смерти!
Чжоу Айцзюнь лёгкой улыбкой добавил:
— Я понимаю, что тебе в этом деле не повезло. Вот что я предлагаю: раз все живём под одной крышей, пусть швейная машинка из приданого Цзяцзя стоит в её комнате, но пользоваться ею вы тоже можете.
Правда, пользоваться — не значит владеть. Вещь всё равно останется их собственностью.
Увидев, что Чжоу Айдан и Чжан Лифин всё ещё не согласны, Чжоу Айцзюнь продолжил:
— Если братец всё ещё не согласен, тогда придётся посчитать расходы на Гуанцзун и Яоцзу, а заодно и те десять лет, на которые ты старше меня. Вместе, даже если не наберётся трёхсот юаней, всё равно будет сто–двести. Если делить триста юаней между всеми братьями, тебе и ста не достанется.
Чжоу Айдан и Чжан Лифин: …
Что? Как? Какой ещё расчёт?!
Пока они растерянно молчали, Чжоу Айцзюнь повернулся к Чжоу Айго:
— Старший брат, а как ты считаешь?
Чжоу Айго покачал головой:
— У меня нет возражений!
Чжоу Айдан чуть не умер от злости! «Нет возражений, нет возражений!» — кроме этих слов у него ничего нет! Он, самый старший, который больше всех теряет, и тот не возражает — разве это не делает его, Чжоу Айдана, ещё более мелочным? Как теперь продолжать спор?
Глаза Чжоу Айцзюня сузились:
— Раз старший брат не против, давайте разделимся. У мамы осталось сто юаней. По-моему, пусть она оставит себе тридцать, а тебе и второму брату по тридцать пять. Поскольку на мою свадьбу ушло больше всех, я не буду претендовать на свою долю. Как вам такое решение?
Ха! Сколько бы ему ни досталось при дележе, разве это сравнится с тремястами юанями выкупа? Говорит так, будто великодушно отказывается от своей части! Чжоу Айдан чувствовал, что у него начинается инфаркт!
Но тут Чжоу Айго сказал:
— Хорошо!
Чжоу Айдан: …
— Однако… — поднял голову Чжоу Айго. — Раньше работа третьего брата досталась тебе. Тогда было решено, что часть его обязанностей по отношению к семье теперь ложится на тебя.
Чжоу Айцзюнь кивнул, не возражая. Это решение было утверждено при Чжоу Дахае и Седьмом дядюшке — от него не отвертишься. Да и вообще, ни он, ни Чжоу Айминь не были первыми сыновьями, так что обязанностей особых не было — не велика потеря!
— Раз ты признаёшь это, хорошо. Три года назад, когда у третьего брата появилась работа, мама хотела отдать её второму брату, но в итоге этого не случилось. Работа осталась у третьего брата. Тогда он был самым успешным из вас, и обещал маме, что сам будет заботиться о ней, обеспечит ей сытую и комфортную старость. Теперь эта обязанность переходит к тебе.
Чжоу Айцзюнь: …
Он и представить не мог, что, победив Чжоу Айдана в споре, получит такой удар от молчаливого Чжоу Айго!
Прежде чем он успел что-то сказать, Чжоу Айго обратился к Сян Гуйлянь:
— Мама, дело не в том, что я не хочу тебя содержать. Просто ты же знаешь, как у меня дела. Я не такой, как Айцзюнь — у него есть работа и хорошие родственники по жене. С ним ты будешь жить в достатке. А со мной даже сытно поесть не всегда получится. Прости, мама, у меня просто нет выбора.
По обычаю, забота о родителях — долг старшего сына. Такое заявление Чжоу Айго вызвало недовольство у Сян Гуйлянь. Но, услышав его доводы, она задумалась. И правда, особенно после того, как у третьего сына появилась работа, она привыкла к хорошей жизни.
Последние дни в доме не хватало еды — каждый приём пищи был жидкой похлёбкой. Если так пойдёт и дальше, Сян Гуйлянь не знала, выдержит ли она. А вот если остаться с Чжоу Айцзюнем, то, во-первых, его тесть — заместитель начальника станции зерноснаба, так что ей будет куда лучше, а во-вторых, у неё появится больше возможностей передавать немного зерна своим любимым внукам!
— Ладно! Я остаюсь с Айцзюнем!
Чжоу Айцзюнь: …
Чжоу Айго решительно заявил:
— Раз всё решено, я попрошу Инъинь сходить за дядей и Седьмым дядюшкой.
На самом деле не нужно было и просить — Чжоу Шуанъин, увидев, что отец успешно произнёс слова, которые она с матерью ему вдолбили, облегчённо выдохнула и, опасаясь, что чем дольше они будут тянуть, тем выше шанс, что отец выдаст себя и всё пойдёт насмарку, уже выбежала звать людей.
Чжоу Айдан: …
Вы что, обо мне совсем забыли?!
Мать Фан быстро сообразила, что делать. Прежде чем Чжоу Айдан и Чжан Лифин успели возразить, она встала и взяла Чжан Лифин за руку:
— Так и надо! Даже разделившись, вы всё равно одна семья — гораздо лучше делиться мирно. Невестка, Цзяцзя мне рассказывала о тебе. С тех пор как она вышла замуж, именно ты за ней ухаживала.
— Этот ребёнок избалован мной — ничего не умеет, ничего не понимает. Спасибо вам, родственникам, что терпите её. Невестка, доброту твою по отношению к Цзяцзя мы с её отцом обязательно запомним! Правда, сейчас в городе все рабочие места заняты, и сразу ничего предложить не могу. Но как только появится подходящая возможность, обязательно вас компенсируем.
Движения Чжоу Айдана и Чжан Лифин замерли. Они переглянулись, не зная, стоит ли теперь возражать.
Мать Фан добавила:
— Теперь, когда дом разделён, просить тебя заботиться о Цзяцзя уже не совсем уместно. Но Цзяцзя беременна, у неё сильный токсикоз — ей действительно трудно справляться с домашними делами. Боюсь, нам всё же придётся тебя побеспокоить. Но, конечно, не за бесплатно. Мы с Цзяцзя договорились платить тебе по три юаня в месяц. Как тебе такое?
Три юаня? Не так уж много, но после раздела Фан Цзяцзя не держит кур и уток — ей нужно только готовить три раза в день. А это ведь всё равно, что готовить для своей семьи — просто добавить немного еды в кастрюлю. Сколько труда это займёт?
Уголки губ Чжан Лифин приподнялись:
— Тётушка Фан, вы слишком серьёзно всё воспринимаете! Разве это дело, за которое можно платить? Я и Цзяцзя — снохи одной семьи, мы должны помогать друг другу. Это само собой разумеется.
Мать Фан обрадовалась:
— Тогда большое спасибо тебе, невестка! Обещаю, как только появится подходящая работа, мы с её отцом тебя не забудем!
Чжоу Айдан посмотрел на отца Фан. Тот, в отличие от жены, не был таким красноречивым — лишь строго кивнул. Но именно эта суровость показалась Чжоу Айдану ещё более надёжной.
Так раздел дома был окончательно утверждён.
Разделили деньги, разделили вещи, каждый вернулся в свою комнату.
Чжоу Шуанъин оглянулась на дверь комнаты Чжоу Айдана и не смогла сдержать презрительной усмешки.
После всего этого раздела, не считая двухсот юаней, которые она тайком прикарманила, на поверхности её отец, хоть и немного проиграл, но зато успешно переложил заботу о Сян Гуйлянь на Чжоу Айцзюня. А что получил Чжоу Айдан?
Тридцать пять юаней — и всё. О выкупе в триста юаней он даже не посмел заикнуться. Более того, после раздела зарплата Чжоу Айцзюня стала ещё менее доступной для него. У него больше не было оснований требовать у младшего брата денег.
Он думал, что такой хитрый! А в итоге Чжоу Айцзюнь завалил его кучей странных расчётов, и тот просто растерялся. Почему бы им самим не посчитать расходы на Чжоу Айцзюня? В этом вопросе обе стороны были как две половинки одного арбуза!
Просто Чжоу Айцзюнь пошёл нестандартным путём — такого способа подсчёта Чжоу Айдан никогда не видел, поэтому и растерялся. Позже он, конечно, поймёт, но к тому времени всё уже будет решено. Дом разделён, пыль осела — Чжоу Айдану остаётся только смириться. Да и к тому же, после слов семьи Фан он, даже если захочет устроить скандал, будет вынужден думать дважды.
Ха! Эти красивые фразы от семьи Фан поверили только Чжоу Айдан и Чжан Лифин — они так обрадовались, что готовы были целовать ноги этим людям! Неудивительно, что всю жизнь позволяли Чжоу Айцзюню водить себя за нос!
С таким уровнем проницательности ещё говорят, что не дадут Чжоу Айцзюню житья? Да скорее наоборот — кто кому не даёт житья!
http://tl.rulate.ru/book/167721/11431237
Готово:
