Если говорить о боевой мощи, то у Учихи Гэна она, безусловно, всё еще имелась; скорее всего, он, подобно будущему Марубоши Косуке, продолжал сохранять боеспособность на уровне джонина или даже выше.
Но заставить его пустить эту силу в ход означало бы вновь обречь старое, и без того израненное тело на мучительную боль от травм.
А если можно не страдать, то и незачем.
Учиха Гэн, успевший за последнее время основательно подтянуть свои знания в области медицинских ниндзюцу, прекрасно понимал, каковы нынешние условия медицины в мире шиноби, – что уж говорить о ситуации двадцати-тридцатилетней давности.
Тем более сейчас, когда Цунаде еще не создала свою «Силу Сотворения: Возрождение», способную восстанавливать органы и ткани, вылечить его застарелые травмы было попросту невозможно.
— Оставим это… Прошлого не воротишь, да и смысла в этом теперь нет никакого, — вздохнул Учиха Гэн, махнув рукой. — …Будущее принадлежит вам, молодым.
— …Продолжайте, старик посмотрит. Не бойтесь поранить друг друга: я хоть и стар, но кое-какое мастерство при мне осталось.
— Да, великий старейшина.
— Да, многоуважаемый дедушка.
Юноша и девушка одновременно кивнули Учихе Гэну, после чего вместе вышли на тренировочное поле и, не сговариваясь, сложили печать противостояния.
— Гэн-кун, я нападаю!
Учиха Микото изящно замерла напротив Учихи Гэна. На губах ее играла улыбка, но в глазах уже пробудился Шаринган с двумя томоэ. Правой рукой она выхватила из-за пояса холодно сверкнувший танто, а левая незаметно легла на сумку для шиноби.
— Давай, сестра Микото.
Учиха Гэн, приняв стойку стиля фехтования Учихи, медленно извлек из ножен на поясе только что купленный ниндзя-то.
Это была отличная возможность освоиться со способностями карты «Мадара в юности». Ситуация напоминала некоторые игры: один и тот же герой, те же характеристики, навыки и механики, но результат сражения целиком зависит от мастерства, реакции и опыта игрока.
Великий старейшина, наблюдавший за полем боя издали, к этому моменту тоже активировал свой Шаринган с тремя томоэ.
И когда Учиха Гэн сделал первое движение, в сердце старика вдруг шевельнулось необъяснимо знакомое чувство.
Дзынь!
Несколько сюрикенов, брошенных Учихой Микото, со звоном разлетелись в стороны: Учиха Гэн, обладая острым глазом и быстрой рукой, легким движением ниндзя-то отбил снаряды.
В следующее мгновение Микото, словно опадающий вишневый цвет, стремительно и легко рванулась вперед, нанося колющий удар.
«Быстро!», – мысленно ахнул Гэн, тут же понижая центр тяжести.
Укрепив стойку и перехватив рукоять двумя руками, он встретил атаку мощным восходящим ударом.
Клинки столкнулись, и воздух вновь наполнился лязгом металла.
«Глаза видят, тело успевает», – с облегчением отметил Учиха Гэн.
Микото действительно была очень сильна.
В будущем исходной временной линии она станет джонином Учиха с трехтомойным Шаринганом, причем пробудит его обязательно к девятнадцати годам – возрасту, когда родит Итачи.
Нынешней Учихе Микото хоть еще и не исполнилось шестнадцати, но она уже была токубецу-джонином с внушительной силой.
Случись этот бой раньше, Гэн наверняка бы уже отступил, разрывая дистанцию, чтобы полагаться на надежное сюрикендзюцу и отличные ниндзюцу, кружа вокруг противника в поисках шанса на победу – хотя шансов, скорее всего, было бы немного.
Но теперь, имея карту юного Мадары, Учиха Гэн был уверен: у него есть все основания сойтись с обладательницей двух томоэ в лобовом столкновении.
Повинуясь мысли, Учиха Гэн, используя инерцию, скрутил корпус и взмахнул рукой. Клинок, рассекая воздух, пошел в боковой горизонтальный разрез. Микото же, словно заранее предугадав это, совершила ловкое сальто и одновременно, скрытым движением, метнула три сенбона, целясь точно в межбровье, горло и сердце Учихи Гэна.
Однако ответные действия Гэна превзошли все её ожидания.
Хоть бросок игл и был скрытным, Учиха Микото полагала, что Гэн с его Шаринганом не мог этого не заметить и обязательно должен был уклониться назад или в сторону.
Стоило бы ему сместиться и разорвать дистанцию, как у неё появилась бы возможность сложить печати для ниндзюцу, загоняя противника в свой ритм боя.
Но Микото не учла одного: Учиха Гэн не стал отступать. Вместо этого он рванулся навстречу, прыгнув вперед во взрывном рывке, и яростно обрушил ниндзя-то на врага.
— Стиль Учиха: Танец прыгающего меча!
В этот миг глаза великого старейшины, наблюдавшего с кромки поля, широко распахнулись. Три томоэ в его глазницах невольно завращались быстрее, отражая бурю эмоций в душе.
Совершенно другое время, другой человек, но смысл и аура, вложенные в это движение, были пугающе похожи.
— Мадара… — сорвалось с губ старика имя.
Имя того, кто когда-то был настолько силен, что повергал всех в отчаяние, и кем гордились все Учихи без исключения.
Ощущение от этого ребенка… оно так напоминало Мадару, особенно Мадару в юности!
Возраст великого старейшины был сопоставим с возрастом Сенджу Тобирамы и Учихи Изуны; он был лишь немного младше самого Учихи Мадары.
Пусть в молодости он и не блистал так ярко, как братья Мадара и Изуна, но все же входил в первую когорту гениев клана, уступая лишь им двоим. Ему не раз доводилось тренироваться с ними, вместе расти и сражаться плечом к плечу.
Можно сказать, что во всей Конохе не осталось никого живого, кто знал бы способности и боевой стиль юного Учихи Мадары лучше, чем он.
— Как же похоже… — прошептал Учиха Гэн, глядя на два огромных огненных шара, столкнувшихся в воздухе, но вскоре наваждение в его взгляде рассеялось.
К счастью, сходство с Мадарой проявлялось лишь в ближнем бою и фехтовании. В ниндзюцу и прочих аспектах, хоть и чувствовался некий привкус стиля Мадары, различия все же имелись.
Это объяснялось тем, что Учиха Гэн после нескольких лет тренировок и наставлений Орочимару во многом выработал свой собственный подход.
Да и в характерах были заметные отличия.
Натура Мадары была исключительно властной и жесткой, с оттенком деспотизма и резкости, но при этом он не терял внимания к деталям и боевой мудрости. Его личный стиль был слишком ярким, и в этом Учиха Гэн был другим.
И все же…
«Все же очень похоже…»
В этот момент Учиха Гэн вдруг почувствовал некую радость.
Радость оттого, что Сенджу Тобирама, этот злобный седовласый старый чёрт, сдох еще восемнадцать лет назад.
Тот тип, безусловно, обладал определенным масштабом личности, но методы его были поистине подлыми, а страх перед кланом Учиха въелся ему в самые кости. К тому же они с Хаширамой в юности немало повоевали против Мадары и Изуны.
Говорят, душа уходит в пятки, когда видишь в другом хотя бы тень старого врага, а сходство Учихи Гэна с юным Мадарой тянуло куда больше, чем на простую тень.
Доживи Сенджу Тобирама до сего дня, он, увидев эту сцену, наверняка лишился бы сна, а уже на следующее утро начал бы, кнутом или пряником, изживать Учиху Гэна со света.
Хорошо, что он уже мертв. Да и остальных стариков, видевших воочию величие юного Мадары, в живых почти не осталось, а те, кто жив, как и сам старейшина, в силу возраста давно отошли от дел.
http://tl.rulate.ru/book/167701/11576708
Готово:
