— В этом мире нет никого лучше. Разве не было раньше одного человека, который преследовал тебя, не отставая ни на шаг? Разве он не был таким же хорошим, как и я?
При этих словах папа Сян поднял глаза вперёд, будто что-то вспомнил, но вскоре опустил голову и замолчал.
Мама Сян слегка разозлилась и недовольно взглянула на мужа. Если бы он не заговорил об этом, она бы давно забыла — а так в душе стало неприятно.
— Ты что имеешь в виду? Хочешь спровоцировать ссору?
— Ничего особенного. Просто вспомнил те времена, — рассеянно ответил папа Сян. Мама Сян глубоко вздохнула.
На самом деле тот человек давно уже имел семью; она узнала об этом лишь позже. Но, как бы то ни было, тогда она совершенно не жалела о своём решительном отказе ему.
Ведь с самого начала ей нравился именно этот мужчина перед ней, а с тем другим у неё вообще не было никакой связи. Хотя он действительно был хорошим человеком… но ведь в любви нельзя решать всё только по тому, «хорош» человек или нет.
Любовь — это когда нравится. И этого не может решить один человек в одиночку: нужны двое, искренне стремящихся друг к другу.
— Зачем ты вообще заговорил о нём? — недовольно проговорила мама Сян. — Он ведь уже умер. Вспоминать о нём — одно мучение.
Папа Сян посмотрел на неё:
— Иногда в любви главное — судьба. Если есть связь, но нет судьбы, сколько ни борись — всё равно ничего не выйдет! То, что твоё, остаётся твоим. А чего не суждено — не добьёшься даже за всю жизнь.
— Ты уж слишком много понимаешь! Сам не знаешь, что несёшь, — бросила мама Сян и встала, уйдя из комнаты и оставив мужа одного на диване в задумчивости.
Неужели он тоже в чём-то виноват в его смерти?
Опустив голову, папа Сян продолжил читать газету.
Машина подъехала к офису Цзюй Хаобэя. Выйдя из автомобиля, он позвонил и велел принести коврик для йоги.
Сян Сюцзинь не могла понять, что он задумал, и спокойно ожидала.
Когда они вошли в кабинет, коврик уже доставили.
— Положите его посреди свободного пространства, у окна, — распорядился Цзюй Хаобэй, направляя грузчиков. Он снял пиджак, закатал рукава рубашки и отослал людей.
Затем снял туфли и босиком подошёл к коврику, проверяя его ногами.
Сян Сюцзинь стояла рядом, скрестив руки на груди, и наблюдала с явным интересом.
Цзюй Хаобэй постоял немного, потом позвал её:
— Сними обувь и заходи.
Сян Сюцзинь на мгновение замерла, но не шевельнулась.
— Я ведь не предлагаю тебе выбор. Подойдёшь сама или мне придётся подойти за тобой?
Цзюй Хаобэй продолжал стоять на коврике, будто искал нужные точки, как при акупунктуре.
Сян Сюцзинь опустила руки и подошла, остановившись у края коврика и глядя на него.
— Сними обувь. И верхнюю одежду тоже, — сказал Цзюй Хаобэй.
Сян Сюцзинь уперла руки в бёдра:
— Что ты задумал?
— Сними пиджак и ляг. Я помогу тебе с поясницей.
Цзюй Хаобэй сошёл с коврика. Под ним лежал мягкий плед, а дальше — пол, так что на полу не было холодно.
Сян Сюцзинь обернулась к нему:
— Ты ведь даже не врач. Какое лечение ты можешь предложить?
Обычно Сян Сюцзинь была не из тех, кого легко переубедить, но говорила мало, поэтому многие не могли разгадать её характер. Цзюй Хаобэй же производил впечатление стеклянного шара — без единой трещины, но внутри всё отражение искажено. От одного его вида ей становилось неприятно.
Цзюй Хаобэй подошёл к столу, набрал номер телефона:
— Принесите мне чайник горячей воды и две чашки. Через три минуты хочу видеть это у себя.
Положив трубку, он взглянул на часы, затем повернулся к Сян Сюцзинь, всё ещё не сделавшей ни движения:
— Ты действительно плохо слушаешься.
Сян Сюцзинь презрительно фыркнула, бросила на него взгляд и сняла пиджак. Под ним была тёплая рубашка, подчёркивающая фигуру.
Положив пиджак, она заметила, как Цзюй Хаобэй мельком оценил её стройную фигуру, но тут же отвёл взгляд к двери — в кабинет вошла помощница с чайником.
Когда дверь закрылась, Цзюй Хаобэй снова посмотрел на Сян Сюцзинь и кивнул в сторону коврика. Та разозлилась, но была бессильна.
Перед Ли Мэннанем, хитрым и грубым, Цзюй Хаобэй казался куда труднее.
Сян Сюцзинь сняла туфли на высоком каблуке и легла на коврик. Цзюй Хаобэй налил два стакана горячей воды, взял бутылку пива, которую принёс с собой, встал на колено на коврике, положил одну руку на левое бедро, другую — на правое колено и внимательно посмотрел на Сян Сюцзинь, которая сразу же скривилась от боли.
— Ты даже лечь нормально не можешь! Поясница не касается коврика, а ты всё ещё носишь туфли на каблуках? Ты совсем не бережёшь ни ноги, ни спину!
Сян Сюцзинь смотрела на него, лицо её исказилось от боли. На кровати она этого не замечала, но на йога-коврике боль стала невыносимой — дышать нечем.
Стиснув губы, она побледнела.
Цзюй Хаобэй наклонился, просунул руку под её поясницу и аккуратно подложил туда бутылку из-под пива. Как только он убрал руку, Сян Сюцзинь застонала, пот покатился по лбу.
Он остался на коленях и сказал:
— Когда вода остынет, позови меня — я помогу тебе встать.
Сян Сюцзинь обливалась потом и не могла вымолвить ни слова.
— Если что-то случится — я отвечу за тебя до конца твоей жизни, — сказал Цзюй Хаобэй, уловив её мысли, и встал. Он перешагнул через неё, и Сян Сюцзинь так разозлилась, что попыталась подняться, но не смогла.
Тяжело сглотнув, она перевела взгляд на стол — два стакана с горячей водой испускали пар.
В комнате было так тепло — когда же они остынут!
Цзюй Хаобэй явно издевался над ней!
— У меня есть дела. Если считаешь, что я просто мучаю тебя, я сейчас пришлю кого-нибудь за бутылкой, а потом сам покажу — либо я издеваюсь, либо у тебя действительно проблемы с поясницей.
Сян Сюцзинь открыла рот, чтобы вдохнуть воздуха. Боль была такой, будто могла убить — она уже не могла слушать его речи.
Отвернувшись, она закрыла глаза. Цзюй Хаобэй надел туфли и занялся работой: то звонил насчёт совещания, то смотрел в компьютер.
Сян Сюцзинь даже не помнила, как выдержала это время, не говоря уже о том, чтобы следить за временем.
Вода остыла — прошло уже полчаса. Цзюй Хаобэй взглянул на часы и подошёл к ней, глядя сверху вниз:
— Уснула?
Сян Сюцзинь открыла глаза. Боль немного притупилась, и она действительно начала клевать носом.
Не дожидаясь ответа, Цзюй Хаобэй снова снял туфли и перешагнул через неё, отчего та побелела от ярости.
Он встал на колено, наклонился и вынул бутылку. В тот самый момент Сян Сюцзинь вскрикнула от боли, схватила его за плечо, и на лбу снова выступил пот.
Цзюй Хаобэй заставил её лечь ровно и спросил, глядя на неё:
— Эта боль — результат твоей постоянной небрежности. Она накапливалась постепенно.
Сян Сюцзинь молчала, зажмурившись, но в душе ненавидела его за это вмешательство.
Цзюй Хаобэй сохранял позу около минуты, затем помог ей сесть. От боли Сян Сюцзинь вцепилась в него обеими руками и прижалась лбом к его плечу.
— Перевернись и ляг на живот, — сказал Цзюй Хаобэй, и, хотя это прозвучало как просьба, его руки уже действовали. Сян Сюцзинь невольно перевернулась и легла на коврик.
Едва она улеглась, Цзюй Хаобэй поднял её рубашку. Сян Сюцзинь попыталась остановить его, но он сказал:
— Я видел много женщин и ещё не дошёл до того, чтобы хвататься за первую попавшуюся.
Лицо Сян Сюцзинь то бледнело, то краснело от злости. За всю жизнь никто ещё не обращался с ней так вызывающе.
Цзюй Хаобэй положил руки на её поясницу и начал массировать позвоночник большими пальцами.
Сначала боль была почти безумной, но когда она достигла пика и начала спадать, на смену пришло удивительное облегчение. Сян Сюцзинь больше не могла ни говорить, ни двигаться.
Через десять–пятнадцать минут Цзюй Хаобэй опустил её рубашку, перевернул на спину и поднял на руки.
Сян Сюцзинь посмотрела на него. На лице Цзюй Хаобэя не было и тени эмоций, и она вдруг почувствовала любопытство: что за странный тип этот Цзюй Хаобэй? Казалось, с ним что-то не так.
Он усадил её на диван, накинул пиджак и вытер пот с её лица. Только после этого надел туфли и вернулся к работе.
Вскоре Сян Сюцзинь, измученная, уснула.
Услышав её ровное дыхание, Цзюй Хаобэй поднял глаза и посмотрел на неё. Она, пожалуй, первая женщина, которой удалось выдержать такую боль, не заплакав. Даже его учитель в это не поверил бы.
Сян Сюцзинь и представить себе не могла, что у Цзюй Хаобэя действительно есть талант: он реально вылечил её поясницу.
Проснувшись, она почувствовала, что всё тело стало лёгким, и удобно устроилась на диване.
Цзюй Хаобэй выглядел занятым, и Сян Сюцзинь не мешала ему, но, понаблюдав немного, решила, что в нём точно есть что-то странное — не сказать что именно, но явно необычное.
— Раз проснулась — не сиди. Вставай и немного подвигайся. Впредь каждые два часа, где бы ты ни сидела, вставай и двигайся от двух до десяти минут. Это пойдёт тебе на пользу.
Твой невроз связан с тем, что ты слишком долго сидишь за компьютером. Если так продолжать, у тебя будет только один исход.
Он не договорил, но Сян Сюцзинь поняла: Цзюй Хаобэй намекнул, что у неё не будет хорошего будущего.
Ей не впервые такое говорили. Раньше Ли Мэннань тоже был язвителен, но с ней всё было в порядке.
Она повернулась и начала спокойно ходить по кабинету Цзюй Хаобэя. Через некоторое время он встал, взглянул на часы и вышел.
Сян Сюцзинь последовала за ним — дверь осталась открытой.
На самом деле в компании Цзюй Хаобэя она занимала скорее формальную должность — своего рода «всезнайку», к которой обращались лишь тогда, когда что-то нужно было уточнить. В остальное время она сама не понимала, зачем здесь находится.
Цзюй Хаобэй никогда не церемонился с ней и часто отдавал приказы без лишних слов.
— Отчёт пусть пришлют в мой кабинет. Остальное сообщу, если что-то вспомню, — сказал он группе подчинённых. Сян Сюцзинь вышла, посмотрела немного и вернулась обратно.
Никто не ожидал, что вскоре Цзюй Хаобэй вернётся с новой парой женской обуви и поставит их прямо перед ней.
— Впредь не носи туфли на каблуках. При твоём росте ты и без них прекрасно сочетаешься с другими мужчинами. Не нужно доказывать своё превосходство.
Услышав это, Сян Сюцзинь захотелось заглянуть ему в голову — что там у него творится? Его слова способны довести до белого каления.
Какое «превосходство над мужчинами»? Ей и в голову не приходило с ними соперничать!
Но прежде чем она успела возразить, Цзюй Хаобэй уже звонил по телефону, а туфли так и стояли перед ней.
Из любопытства она открыла коробку.
Обувь оказалась хорошей. Примерив, она поняла, что в них гораздо удобнее, чем в каблуках, да и цвет ей очень понравился.
Пройдясь несколько раз взад-вперёд, она решила оставить их на ногах.
На самом деле это был первый раз, когда мужчина подарил ей обувь. Хотя она получала подарки и раньше — от Линь Дунсюя, а также от Шэнь Жана.
http://tl.rulate.ru/book/167678/11415656
Готово:
