— Сначала оденься как следует, — сказала Сян Сюцзинь. — А то вдруг кто-нибудь зайдёт — будет неловко.
Она решила, что лучше всё уладить тихо и без шума.
Ли Мэннань опустил глаза на себя, вдруг широко улыбнулся и кивнул:
— Ладно, сначала оденусь.
Он отстранился от неё и стал приводить в порядок растрёпанную одежду. А Сян Сюцзинь тем временем задумалась о том, что случилось той ночью.
Она взглянула на уже собравшегося Ли Мэннаня. Ведь между ними ничего особенного не произошло, верно? В ту ночь они оба были пьяны, а пьяному человеку вряд ли под силу что-то серьёзное.
Да, именно так!
Сян Сюцзинь с облегчением выдохнула, повернулась и направилась к выходу из юрты. Откинув занавеску, она вышла наружу и остановилась у двери, глядя в бескрайнюю степь.
Ветер дул, но не мог развеять тяжесть в её груди.
Жаль… Её первый поцелуй достался Ли Мэннаню. Она думала, что это было прекрасное мимолётное знакомство, романтическая связь на один вечер, за которой, быть может, однажды последует сказочная встреча в далёкой стране. Но кто бы мог подумать, что этим человеком окажется именно он.
Постояв немного, Сян Сюцзинь опустила глаза, достала солнечные очки и надела их. Руки она уперла в бёдра и стала любоваться открывшейся перед ней картиной.
У неё выработалась привычка: несколько лет подряд она сидела за компьютером, и со временем при стоянии невольно опиралась ладонями на поясницу — профессиональная осанка, почти болезнь.
Это было связано со спиной: от долгого сидения она часто болела, особенно когда Сян Сюцзинь сильно уставала.
Однако после развода, когда она прекратила всю работу, боль в пояснице значительно уменьшилась. Но привычка стоять с руками на спине так и осталась.
Как раз в этот момент из юрты вышел Ли Мэннань. Откинув занавеску, он на мгновение замер, будто никогда раньше не видел её с такого близкого расстояния.
— Зачем ты так далеко ушла? Я тебя целую вечность искал, даже компанию бросил, — сказал он без упрёка, просто желая, чтобы Сян Сюцзинь поняла: он очень старался её найти.
Но она не обратила на его слова внимания и продолжала смотреть на пейзаж.
Через некоторое время вернулись дядя-пастух и тётя-пастушка и принесли с собой много мяса и домашнего вина.
Пастухи каждый год ели только своё: мясо — со своего скота, вино — собственного производства. Сян Сюцзинь не особо любила такое, но всё же могла наесться.
Она уже десятый день проводила здесь. Приехала ради вдохновения для нового творчества и не ожидала, что Ли Мэннань сумеет её отыскать даже в этих дальних краях.
— Дай я возьму, — сказала тётя-пастушка, протягивая ей блюдо с мясом.
Сян Сюцзинь поспешила принять его и, разворачиваясь, столкнулась со взглядом Ли Мэннаня, который тайком за ней наблюдал. Она осталась совершенно спокойной, тогда как лицо Ли Мэннаня заметно изменилось — хотя гнева не было, выражение явно не радостное.
— Здесь же никого нет, зачем носить эти очки? Они только мешают, — сказал он и снял с неё солнечные очки. Без них она выглядела гораздо лучше.
— Пора есть, — ответила Сян Сюцзинь, не обращая внимания. Раз уж снял — не станешь же руки рубить?
Она вошла в юрту с блюдом, а Ли Мэннань последовал за ней. Зайдя внутрь, он вымыл руки и сел за стол, ожидая еды — привычка быть обслуживаемым до сих пор жива.
Раньше дома Сян Сюцзинь всегда хлопотала вокруг него, и теперь, оказавшись вдали от цивилизации, она снова вынуждена была это делать.
Ей стало не по себе от несправедливости. Она поставила блюдо и больше не обращала на него внимания, а сама начала есть — маленькими кусочками, как ребёнок.
Ли Мэннань не сводил с неё глаз. Его взгляд сиял, словно звёзды в ночном небе, полный невольного восхищения.
Сян Сюцзинь была единственной дочерью в семье. Её родители происходили из знатных родов, поэтому её воспитание было куда строже и тщательнее, чем у обычных людей. Несмотря на врождённый недостаток, в семье всегда уделяли большое внимание её воспитанию и манерам.
Родимое пятно находилось под одним глазом — не слишком большое, но ярко-красное. На фоне её белоснежной кожи оно выделялось особенно сильно.
Если смотреть сбоку, пятно почти не было заметно.
Сегодня Ли Мэннань сидел как раз с той стороны, где пятна не было, и Сян Сюцзинь нарочно не поворачивалась к нему лицом. Поэтому он видел лишь ту сторону, от красоты которой перехватывало дыхание.
— Ешь тоже, — сказала тётя-пастушка, подавая Ли Мэннаню миску с мясом. Он только тогда очнулся.
Во время еды он продолжал поглядывать на Сян Сюцзинь, особенно когда та пила.
По натуре она была довольно открытой и смелой: не смеялась громко, но держалась уверенно и свободно. Особенно в вопросах выпивки — если человек ей нравился, она пила без стеснения.
Маленький стаканчик водки она каждый раз осушала залпом.
Дядя-пастух хвалил её за крепкое здоровье и хорошую выносливость, тётя-пастушка тоже одобрительно кивала. Только Ли Мэннань смотрел на неё, нахмурившись, словно заворожённый.
Он и не знал, что у неё такой крепкий организм — четыре-пять стаканчиков, и ни следа опьянения.
При этой мысли он сам допил ещё пару рюмок. Оба принимали всё, что им наливали, и так продолжалось, пока не кончились все кувшины дяди-пастуха.
Ли Мэннань слегка опьянел. Перед сном он ещё раз взглянул на Сян Сюцзинь — она действительно лежала рядом с ним, — и только тогда спокойно закрыл глаза. Но утром, проснувшись, обнаружил, что её уже нет.
* * *
Друзья — это те, кого можно хранить в сердце всю жизнь и не забыть. Но таких, кто действительно достоин этого, крайне мало.
☆
Сян Сюцзинь уехала на целых полгода. Она думала, что, вернувшись, застанет Ли Мэннаня уже успокоившимся.
Но не ожидала, что в первый же день после возвращения снова с ним столкнётся.
На углу улицы, ведущей к дому, она шла с несколькими книгами в руках, собираясь отдохнуть, как вдруг взгляд её привлёк серебристо-серый автомобиль. Она остановилась.
Из машины вышел мужчина в сером костюме — элегантный, безупречный, словно сошедший с картины. Кто ещё, кроме Ли Мэннаня?
Сян Сюцзинь с изумлением уставилась на него.
Ли Мэннань снял солнечные очки, и перед ней предстало лицо, будто выточенное мастером. Она огляделась, потом подняла глаза к закатному небу.
Закат окутал город золотисто-жёлтым светом, будто пытаясь поглотить всё вокруг, окрасив мир в глубокие сумеречные тона.
Первой мыслью Сян Сюцзинь были его солнечные очки: ведь уже почти стемнело — зачем он их носит? Выглядит странно.
— Меня увидеть — значит сразу начать мечтать? — спросил Ли Мэннань, подходя ближе. В его голосе звучала театральность, что показалось ей странным, и она подняла на него глаза.
— О тебе мне мечтать не хочется, — ответила она без колебаний, по инерции. Лицо Ли Мэннаня снова потемнело.
— А о ком тогда? — Он остановился перед ней, стиснул зубы и бросил ей взгляд, полный злости и обиды.
Она же осталась совершенно равнодушной.
— Что ты здесь делаешь? Просто проездом? — спросила она.
Прошёл уже год с их развода. Для неё этот год был самым насыщенным и значимым за всю жизнь. Но о нём она не сохранила ни капли ностальгии.
Холодность не оставила после себя ничего. Она давно примирилась с разводом ещё до того, как он произошёл, поэтому сейчас могла говорить с ним спокойно и без волнения.
Для неё Ли Мэннань был всего лишь прошлым.
Ли Мэннань побледнел от её вопроса, стиснул зубы, но ничего не сказал.
Вместо этого он вдруг спросил:
— Нагулялась?
Она чуть дрогнула глазами, но не ответила.
Тогда он продолжил:
— Уезжать ещё собралась?
Она снова промолчала. Отвечать не было смысла: когда они были мужем и женой, он никогда не интересовался её делами. Теперь же, очевидно, ему что-то от неё нужно.
Не желая размышлять дальше, она просто развернулась и пошла домой, оставив Ли Мэннаня стоять, будто его там и не было.
Раньше она всегда шла следом за ним. Теперь очередь дошла до него — интересно, сможет ли он к этому привыкнуть?
Увидев, что она уходит, лицо Ли Мэннаня потемнело, и он последовал за ней.
Когда она открыла дверь, он протянул руку и схватил её за запястье. Она подняла на него глаза.
— Раз уж нагулялась и наездилась вдоволь, возвращайся, — сказал он.
Вернуться?
Сян Сюцзинь недоуменно уставилась на него и вырвала руку.
— Я уже купил дом. Если тебе не нравится жить в старом — не надо. Хочешь остаться здесь — я перееду. Жильё можешь выбрать сама, — сказал он, но, почувствовав, что рука его пуста, нахмурился. И у неё лицо тоже не стало радостнее.
Сян Сюцзинь подумала, что слышит бред. Она смотрела на него почти десять секунд, не в силах прийти в себя. Очнувшись, она снова потянулась к двери, но Ли Мэннань вновь её остановил.
На этот раз он не просто удержал — с силой притянул к себе. Сян Сюцзинь была слабой, и книги в её руках рассыпались по полу с глухим стуком.
Она попыталась отвернуться, чтобы посмотреть на упавшие книги, но Ли Мэннань уже настиг её губы своим поцелуем.
Он приподнял её подбородок, сжав так сильно, что стало больно — и губы, и челюсть.
От боли глаза Сян Сюцзинь наполнились слезами, а сама она была потрясена до глубины души.
Неужели Ли Мэннань сошёл с ума?
Внезапно он прижал её к двери. Дверь не открылась, и она оказалась прижатой к ней, словно рыба на разделочной доске.
Она хотела вырваться и оттолкнуть его, но он развернул её в своих объятиях и снова прижался губами.
— Ты… — начала она, но он безжалостно заглушил её слова.
Сердце её замерло, взгляд начал мутиться.
Ли Мэннань заметил это и постепенно смягчил поцелуй — от первоначальной ярости он перешёл к нежной, трепетной ласке.
Ноги Сян Сюцзинь подкосились, перед глазами всё потемнело, и она потеряла сознание. Очнулась она уже на большом диване в вилле.
Она лежала на диване, а рядом сидел мрачный как туча Ли Мэннань. Голова её покоилась у него на коленях.
Рядом стояла тётя У, опустив глаза под сорок пять градусов в пол, но краем глаза всё же наблюдала за ней.
В комнате также находился пожилой частный врач. Сян Сюцзинь сразу узнала его — доктор Вэй, личный врач Ли Мэннаня.
Ли Мэннань крепко держал её тонкую, хрупкую руку, лицо его было мрачным.
Сначала Сян Сюцзинь растерялась, не помня, что произошло, но постепенно всё вспомнила.
Перед тем как потерять сознание, её поцеловал Ли Мэннань — и от внезапного головокружения она упала.
Она попыталась встать, но он удержал её.
— С вами всё в порядке. Можете идти, — сказал Ли Мэннань, игнорируя её попытки вырваться, и сначала отпустил доктора Вэя. Из его слов было ясно, что он хочет, чтобы и тётя У ушла, но та не двинулась с места, тревожно глядя на бледное лицо Сян Сюцзинь.
Тётя У было почти пятьдесят. Она пришла в дом Сян вместе с матерью Сян Сюцзинь и десятилетиями заботилась о ней как о собственном ребёнке.
Она ничего не знала о разводе — думала, что Сян Сюцзинь просто в длительном путешествии. Та регулярно присылала домой подарки — еду, одежду, разные мелочи.
Теперь Сян Сюцзинь вернулась прямо домой. Хотя тётя У и в годах, зрение у неё было хорошее, и она сразу поняла: между молодыми людьми что-то не так.
Хотя, с другой стороны, зять никогда не относился к мисс Сян хорошо — раз в год заглядывал в дом, не больше. Этот брак был лишь формальностью. Какие могут быть супруги, если они целый год живут врозь и путешествуют по отдельности?
Но она была простой служанкой, и её мнение никто не спрашивал.
Господин и госпожа Сян отсутствовали, и некому было заняться этим делом.
http://tl.rulate.ru/book/167678/11415596
Готово:
