Мальчик, который ещё двадцать минут назад с праведным негодованием требовал расстаться, теперь с невероятной нежностью спросил у девушки, дрожащей на подкосившихся ногах:
— Ты сейчас сама можешь идти?
Его тон, выражение лица и движения были такими мягкими, что в них не осталось и следа от человека, решившего разорвать отношения.
— Конечно могу! Кто я такая? Я всё могу! Да я вообще больше всех могу!
Девушка говорила с ослепительно чистой улыбкой, будто та, что совсем недавно сквозь слёзы просила: «Сиюй-спаситель, помоги… помоги мне», никогда и не существовала.
— Тогда пойдём? — Цзян Шиюю нравилась эта улыбка. Она заставляла его забывать обо всём на свете — даже о том, что он только что предложил ей расстаться.
— Хорошо. А чек от оплаты картой у тебя есть? Эти две детали стоят семь тысяч двести, верно? Я тебе сразу переведу деньги.
Девушка больше не обращала внимания на продавщиц, обвинивших её в краже. Она просто встала, всё ещё улыбаясь.
— Опять покупки, покупки, покупки! Ты вообще только этим и занимаешься?.. — В одно мгновение вся нежность исчезла с лица Цзян Шиюя. Его злило гораздо сильнее, чем когда его самого приняли за сообщника вора.
— Ну ладно, ладно, не злись прямо здесь. Давай найдём место и поговорим. Ты ведь до сих пор не объяснил, почему сегодня вдруг решил со мной расстаться. Я не собираюсь принимать это без причины — мне нужно знать, что случилось.
Девушка перебила его, пока он не успел окончательно выйти из себя.
— О чём тут говорить? Ты покупаешь игрушку и тут же требуешь, чтобы я тебе вернула деньги. Ты хоть раз считал меня своей девушкой?
Эти слова «я тебе верну деньги» звучали для Цзян Шиюя чаще всего за последние полгода.
Иногда они приходили в виде этих самых фраз, а иногда — в виде полного молчания. Целых сорок шесть дней без встреч, без сообщений, без звонков. Будто он, Цзян Шиюй, вовсе не существовал.
После этого вопроса вокруг него повис тяжёлый, давящий холод.
Су Няньяо и Ван Сяомэй, те самые продавщицы, которые приняли «великого господина» за вора, теперь тряслись от страха, не зная, чего им ждать дальше.
Очевидно, «великий господин» был в ярости — и очень сильной. Но почему гнев его направлен не на них?
Что происходит?
Когда боги ссорятся, простым смертным остаётся лишь молиться, чтобы их не задело.
Почему этот «Сиюй-спаситель» раздражён тем, что девушка хочет купить игрушку, но при этом злится ещё больше, если она предлагает ему вернуть деньги?
И кто вообще эта девушка, которая боится полиции до дрожи в коленях, но при этом оказывается не воровкой, а… «маленькой богиней»?
В любом случае, будь то великий или малый божественный дух — обеим продавщицам достанется сполна.
Передав банковскую карту обратно Цзян Шиюю, Су Няньяо и Ван Сяомэй переглянулись. Безмолвно подбадривая друг друга, они ждали гнева небожителей.
Но «великий господин», высказав своё сомнение в статусе парня, просто покинул магазин с угрожающей аурой. «Маленькая богиня» последовала за ним, не сказав ни слова. Будто весь этот спектакль в магазине «Лего» — с ложными обвинениями, вызовом полиции и героическим спасением — и не происходил вовсе.
Люди, собравшиеся у входа, недоумённо переглядывались. Что уж говорить о Су Няньяо и Ван Сяомэй, которые всё это время считали себя центром бури?
Неужели на этом всё?
Просто ушли и всё?
Неужели боги решили, что такие мелкие рыбки и креветки не стоят их гнева, и теперь позовут управляющего для расплаты?
Пока мысли одна за другой проносились в голове Су Няньяо, как метеоры, первая реальная мысль, которая осела в ней, была: «Не пора ли составить резюме и поискать другую работу? Может, в другом центре „Лего“ возьмут меня в инструкторы?»
Если бы только она получила сертификат инструктора месяц назад…
* * *
— Шиюй, не ходи так быстро! Когда я бежала к тебе в магазин, подвернула ногу.
— Сейчас не могу идти быстро, подожди меня.
Девушка запыхалась, пытаясь его догнать:
— Ты хотя бы объясни, почему хочешь расстаться. Раньше, когда у меня дома всё рушилось, ты не предлагал разойтись. А сейчас вдруг решил — я не понимаю.
— Когда у меня дома начались проблемы, я сама хотела с тобой расстаться. Не хотела быть тебе в тягость.
— Но ты тогда сказал, что наши отношения не зависят от того, что происходит в моей семье.
Девушка снова поравнялась с Цзян Шиюем. Глубоко вдохнув пару раз, она встала напротив него и посмотрела прямо в глаза:
— Когда все отвернулись от меня, ты остался рядом.
— Я знаю, что тогда часто говорила тебе «расстанемся» — это было неправильно с моей стороны.
— Ты помог мне понять: тебе важна именно я, а не обстоятельства.
— И я с тобой тоже потому, что ты — ты.
— Если ты вдруг решил расстаться, значит, у тебя или в твоей семье что-то случилось?
— Подвернула ногу? Серьёзно? — Цзян Шиюй присел, чтобы осмотреть её стопу. Услышав, что она ушиблась, он невольно остановился.
— Ничего страшного, ничего! Просто иди чуть медленнее — я справлюсь. Но ты должен сказать мне: есть ли у тебя веская причина для расставания? Почему именно сейчас? Даже если расстаёмся, я должна знать причину.
— Тогда ты сначала объясни, зачем тебе обязательно возвращать мне деньги?
— Ты теперь кроме этого ничего мне сказать не можешь?
— Каждая наша встреча заканчивается тем, что ты говоришь о деньгах.
— Если между нами осталось только это — «я тебе верну деньги», — зачем тогда продолжать встречаться?
Цзян Шиюй не мог не злиться. Этот вопрос висел между ними уже полгода.
— Давай не будем из-за этого ссориться, хорошо?
— Ты же знаешь, я не специально так делаю. Раньше, когда у нас дома водились деньги, мне было всё равно, что ты мне даришь.
— Потому что я всегда могла ответить тебе чем-то равноценным — тогда наши отношения были равными.
— Когда ты за мной ухаживал, мои родители ещё были живы. Мы были почти ровней.
— По мнению окружающих, моя семья даже богаче твоей.
— Тогда некоторые говорили, что ты за мной ухаживаешь из-за наших денег.
— Тебе же тоже было неприятно слышать такое, верно?
— Сейчас я думаю так же. Хочу попробовать сама.
— Не хочу, чтобы другие думали, будто я с тобой из-за ваших денег.
Девушка старалась успокоить его:
— Когда все бежали от меня, как от чумы, только ты остался со мной.
— Я всё это помню.
— Я не хочу быть с тобой на короткой ноге. Я хочу, чтобы наши отношения были равноправными. Ты понимаешь?
Это явно не первый их спор на эту тему.
— Равноправие? Какое равноправие?
— Я потрачу на тебя рубль — и ты должна потратить на меня рубль?
— Ты что, меряешь чувства деньгами?
Отчаяние Цзян Шиюя переросло в ярость:
— Покупки, покупки… Ты не находишь это детским?
— Всё это полтора месяца ты каждую ночь работаешь на двух работах — только ради этих двух деталей для игрушки?
— Я же говорил, что сам достану тебе эти лимитированные экземпляры!
— Неужели ты не могла потратить хотя бы часть этой энергии на меня?
Цзян Шиюй замолчал на мгновение — меньше секунды, но в его глазах промелькнула буря эмоций:
— Так сильно ему нужны эти вещи?
— Важнее, чем подумать обо мне или позвонить?
— Ты хоть осознаёшь, что мы не общались уже сорок шесть дней?
— Ты хоть раз позвонил мне? Или написал?
Цзян Шиюй наконец задал все свои вопросы.
Он никогда не испытывал недостатка в деньгах и вовсе не против был иметь девушку, которая любит шопинг. Если бы она верила, что «сумка лечит всё», он бы только радовался.
Но реальность оказалась иной.
Да, она тоже «покупает, покупает, покупает» — но совсем не так, как он хотел.
* * *
Когда Цзян Шиюй произнёс в магазине «Лего» эти три слова — «покупки, покупки, покупки», — он вовсе не имел в виду, что его девушка любит шопинг.
Он просто назвал её по имени.
Да, у него была девушка по фамилии Май, имя которой — Маймай.
Фамилия Май и так редкость, а имя Маймай звучит ещё страннее.
Происхождение имени «Маймаймай» — печальная история.
Настолько печальная, что сама Маймаймай избегает об этом говорить.
Настолько печальная, что из-за неё Маймаймай стала девушкой с сильной собственнической жилкой и даже склонностью к насилию.
У других имён в конце — прекрасные пожелания, а у имени Маймаймай — две настоящие человеческие жизни.
Маймаймай ненавидела своё имя. Настолько, что возненавидела и само слово «покупать».
Когда в доме Май ещё были миллионы, и у кого-то спрашивали, чего она больше всего не любит, она без раздумий отвечала: «Покупать вещи».
За полгода до той катастрофы, сравнимой с бедствием небесного масштаба, в доме Май служили шесть горничных и фрейлин, не считая двух личных водителей.
Маймаймай терпеть не могла ходить по магазинам. Даже за чашкой «Хича» посылала прислугу.
Она щедро платила тем, кто выполнял поручения, и слуги с удовольствием бегали за ней.
Главное — не ошибиться и не испортить заказ. Тогда Маймаймай щедро одаривала каждого красным конвертом — по двести юаней на человека.
Слуги отлично знали её вкусы и всегда привозили напиток нужной температуры — ледяной или горячий, как она любила.
Маймаймай была ленива до невозможного. Гулять по магазинам считала пустой тратой сил. Всё, что можно было поручить другим или решить за деньги, она никогда не делала сама.
Лучше лежать, чем сидеть; лучше сидеть, чем стоять; лучше стоять, чем идти.
Но, несмотря на такую лень, в те времена, когда денег было больше, чем звёзд на небе, Маймаймай всё же иногда покупала что-то лично.
Таких случаев было немного, но каждый раз она выбирала вещи стоимостью не менее миллиона.
Её увлечения были не из дешёвых.
Хотя по факту она почти ничего не покупала, её имя всё равно оправдывало себя — ведь каждая покупка была по-настоящему значимой.
После катастрофы всё изменилось. Те вещи, которые она раньше любила покупать, стали ей не по карману. И имя «Маймаймай» окончательно утратило свой «блестящий» смысл.
Если считать честно, два лимитированных аксессуара для игрушки, которые она сейчас сжимала в руках, были единственной непродовольственной покупкой за последние полгода.
Бывшая капризная и избалованная наследница, которая могла уйти из дома на несколько месяцев из-за пустяка, полностью изменилась вместе с судьбой своей семьи.
http://tl.rulate.ru/book/167663/11413511
Готово:
