Прежде чем Маркус успел что-то ответить, Лили вновь шагнула вперед. На ее губах играла та самая спокойная, выверенная улыбка, которую она всегда примеряла, когда не хотела допустить неловкости.
— Я просто умираю от голода после перелета, — Лили вновь улыбнулась. — Маркус, что ты хочешь на ужин? Я приготовлю.
Он уже открыл рот, чтобы ответить, но она властным жестом велела ему молчать.
— Даже не переживай об этом, — быстро добавила она. — Наверняка с моего отъезда ты питался одной едой на вынос. Сегодня я приготовлю что-нибудь настоящее.
В ее улыбке сквозила какая-то натянутость, тень, которой он не мог дать названия. И прежде чем он подобрал слова, в разговор снова вклинилась Эмбер, сияя от восторга.
— Отлично! Тогда я выбираю меню. Горячие бутерброды с сыром и сладкий картофель фри!
Лили рассмеялась, и напряжение на ее лице наконец разгладилось. — Хорошо. А для Маркуса… дай-ка угадаю. Лосось в лимонном масле, микс-салат и, может, немного запеченных овощей?
Он невольно улыбнулся:
— Ты до сих пор помнишь мои любимые блюда.
— Конечно помню, — тихо отозвалась она.
— Братик, дуй за продуктами! — Эмбер так и пылала энтузиазмом. — А мы с Лили займемся готовкой!
Маркус застыл. «Погодите. Она собралась готовить?»
В его голове завыли все сирены тревоги одновременно. — Вообще-то, — он поспешно сделал шаг, преграждая ей путь к кухне, — почему бы мне не помочь Лили? А ты сходишь в магазин.
Эмбер смерила его скептическим взглядом. — Что, не доверяешь мне?
Он одарил ее такой улыбкой, какой обычно награждают человека, держащего в руках зажженную петарду посреди комнаты. — Скажем так: я все еще помню твой «эксперимент с омлетом».
Эмбер надулась, забавно выпятив щеки в знак протеста. Она была яркой, полной жизни, и ее внешность уже вовсю догоняла характер: проницательный взгляд, бледная кожа и легкое, естественное обаяние. Но когда дело доходило до плиты… что ж, на этом магия заканчивалась.
Ее последняя попытка похозяйничать на кухне обернулась такой катастрофой, что Маркусу пришлось нанять экономку просто ради спасения бытовой техники. Впрочем, это была не ее вина; их мама всегда всё делала сама. После ее смерти Эмбер пыталась взять быт на себя, настаивая, что сможет готовить для брата, но Маркус был не готов превращаться в подопытного кролика. К тому же она была по уши в подготовке к вступительным экзаменам в университет, и он не хотел ее отвлекать.
Но теперь, глядя на Лили – воплощение грации, спокойствия и мастерства, – Эмбер вновь загорелась идеей. Шанс поучиться у настоящего профи был слишком заманчив, и Маркус уже видел, как в ее глазах пляшут решительные искорки.
Сначала Эмбер демонстративно проигнорировала Маркуса, направившись вместе с Лили к кухне. Но сделав всего пару шагов, она замерла. Подождав, пока Лили скроется из виду и перестанет их слышать, она развернулась и решительным маршем вернулась к брату.
— Ай! Ты чего творишь?
Эмбер схватила Маркуса за ухо и больно вывернула его, перейдя на яростный шепот. — Ты просто идиот. Я подбрасываю тебе идеальную возможность, а ты всё портишь! Ты снова ее расстроил! Я-то думала, до тебя наконец начало доходить, но ты всё такой же недотепа.
— Больно? Вот здесь.
Тон ее сменился мгновенно. Она отпустила его и принялась нежно растирать покрасневшую кожу своими тонкими пальцами.
«Настоящая Джекилл и Хайд», – подумал Маркус. Секунду назад она крутила ему ухо так, будто хотела оторвать, а теперь гладит его почти… ласково. Что вообще творится с его сестрой? И все же он вынужден был признать, что ее прикосновения действовали на удивление успокаивающе.
— Ты ведь попросил меня сходить за продуктами только ради того, чтобы остаться с Лили наедине, верно? — Она понимающе улыбнулась. — Ну ладно. Пожертвую собой ради общего блага. Я схожу в магазин. — Она продолжала тереть его ухо. — Так лучше?
Маркус лишился дара речи. Наедине? Да он просто хотел выставить ее из кухни. Если он скажет это вслух, то в следующий раз точно останется без уха.
— Э-э… ну да, — пробормотал он.
Эмбер вздохнула. — Ты безнадежен. Как ты можешь оставаться равнодушным к Лили спустя столько времени? Ты что, позволишь ей просто уйти? Ты хоть представляешь, сколько парней увивалось вокруг ее дома, пока я у нее жила? Ей дарили столько букетов, что можно было открывать цветочный магазин, меня это просто бесило!
Она покачала голвой. — Ладно, я замолчу. Знаю, ты всё еще сохнешь по этой… как ее… Серене. Но всё кончено, Маркус. Нельзя жить прошлым. Не будь тем парнем, который сначала потерял Серену, а потом взял и упустил еще и Лили.
— О чем ты вообще несешь? — Маркус нахмурился, чувствуя неловкость от того, что младшая сестра читает ему нотации.
— Ни о чем. Я всё сказала. Удачи, братец. Не запори всё с Лили снова, иначе я тебя убью, когда вернусь.
Прежде чем он успел что-то возразить, она обвила руками его шею, быстро чмокнула в щеку и пулей вылетела за дверь.
Невероятно. Ей восемнадцать, она уже совершеннолетняя, но всё еще ведет себя как маленький ребенок.
И все же, глядя ей вслед, Маркус не мог сдержать улыбки. Сколько бы ей ни исполнилось лет, для него она навсегда останется маленькой девочкой.
Эмбер была его настоящим сокровищем.
Эмбер Шторм, младше его на шесть лет, всегда была яркой, живой и красивой – ребенком, которого обожали все вокруг. Будучи ее единственным старшим братом, Маркус видел, как она растет, и яростно ее защищал.
Она всегда была его тенью. В детстве она хвостиком ходила за ним повсюду: они вместе играли в видеоигры, вместе выслушивали нагоняи от мамы, вместе таскались в офис к отцу. Они были неразлучны.
Сейчас она первокурсница факультета менеджмента в Университете Крествуд. По закону она взрослая, но для Маркуса она всегда будет младшей сестренкой, драгоценной задирой и жемчужиной семьи.
И вдруг его пронзила странная мысль. Он всё еще чувствовал, какой высокой и статной она казалась в его объятиях мгновение назад, чувствовал ее тепло и энергию. Будто цветочный бутон тихо расцвел, полный жизни и обещаний.
В голове всплыла старая поговорка: «Красавица в доме вошла в пору зрелости».
Эмбер взрослела. Легкая меланхолия накрыла его: он задался вопросом, какой парень в итоге сможет завоевать ее сердце? Странное, кислое чувство сжало грудь.
«О чем я вообще думаю?» – он резко тряхнул головой, прогоняя наваждение и возвращая мысли к Лили, которая возилась на кухне.
Лили была его однокурсницей, выпускницей факультета дизайна Крествуда по специальности «реклама».
Он помнил их первый учебный день: как ему подвалила Удача сесть рядом с ней. Она была ослепительна, одна из так называемых «королев кампуса», и с того самого дня они стали лучшими друзьями.
На втором курсе Маркус при всех поцеловал Серену – девушку, которую все звали Снежинкой за ее бледные, почти платиновые волосы, – и объявил, что теперь она его пара. Толпа неистовствовала, друзья ликовали, а Лили стояла рядом, не снимая своей вежливой, безупречной улыбки.
Но вдруг Лили, всегда казавшаяся такой сильной и непринужденно грациозной, разрыдалась и убежала. Вся толпа погрузилась в ошеломленное, неловкое молчание; никто не понимал, что произошло.
Лишь позже, через ее соседку по комнате, Маркус сложил все части пазла. Лили любила его всё это время. Слишком сдержанная, чтобы сделать первый шаг, она получила удар в самое сердце в тот момент, когда он обнял Серену.
После того случая Лили осталась его близким другом. Внешне ничего не изменилось. Но Маркус начал замечать это – мимолетный отблеск одиночества, тень нерешительности в ее глазах, когда она думала, что он не смотрит.
Когда его отношения с Сереной наконец рухнули, он эгоистично воспользовался чувствами Лили, чтобы смягчить горечь расставания. Это был поступок труса, и память об этом наполняла его глубоким, неизбывным сожалением.
После выпуска с ее портфолио Лили могла бы устроиться в любую топовую дизайнерскую фирму страны. Вместо этого она решила остаться в магистратуре. Маркус знал почему. Она оставалась ради него, цепляясь за слабую надежду, что он наконец ее заметит.
Мысль о ее безмолвной преданности выворачивала его наизнанку. Воспоминания о ее тихих жертвах жгли стыдом. Когда его собственный мир рухнул, именно она была рядом – постоянная, нежная поддержка.
И что сделал он? Как мужчина он понимал: то, что он чувствовал к Серене, было настоящим, но эта глава закрыта. Как он мог продолжать быть таким жестоким с Лили, таким слепым к любви, столь терпеливой и искренней? Он искренне дорожил ею; как он мог стоять в стороне и позволять ей страдать дальше?
Охваченный этим внезапным прозрением, он не мог ждать ни секунды больше. Он развернулся и вошел в кухню. Сердце колотилось о ребра; он был полон решимости наконец произнести слова, которые должен был сказать еще много лет назад.
Увиденное заставило его замереть. Он был одним из немногих мужчин, которых когда-либо допускали так близко, и ее красота снова поразила его. Но сейчас, наблюдая за ней в домашней обстановке, он был по-настоящему потрясен. Каждое ее движение было чистой грацией.
Лили была сосредоточена на готовке, стоя к нему спиной. Ее фигура была стройной и высокой: мягкая узкая талия, соблазнительный изгиб бедер. Она была изящной, словно ожившая скульптура, а размеренный ритм ее дыхания завораживал. В ней сквозила та невыразимая, тихая элегантность, из-за которой в этот миг он почувствовал себя совершенно недостойным.
— Маркус? Что ты здесь делаешь? Где твоя сестра?
— Эмбер ушла… за кое-какими вещами, — выдавил он, всё еще находясь под впечатлением от ее присутствия. — Я… я пришел помочь тебе.
— Не нужно, — Лили снова отвернулась к столешнице. — Сегодня ужин на мне. Я хочу, чтобы ты попробовал мою стряпню.
Глядя на эту женщину, которая так глубоко всколыхнула его душу, Маркус ощутил волну безграничного счастья и нечто большее – яростную, защитную жажду близости. Он больше не мог сдерживаться.
Сделав шаг вперед, он, не раздумывая, обхватил ее тонкую талию руками. Он прижал ее гибкое, грациозное тело к себе. Ощущение того, как ее формы льнут к нему, смешанное с ее едва уловимым, дурманящим ароматом, буквально парализовало его волю.
Это был первый раз, когда он обнимал ее так, и он знал, что это первый раз, когда ее обнимает мужчина. И все же это казалось настолько естественным, настолько правильным, что внутри него вспыхнул огонь.
— Лили, прости меня, — прошептал он ей в волосы. Голос его охрип, он крепче сжал объятия, полностью накрывая ладонями ее хрупкую талию.
http://tl.rulate.ru/book/167525/11588277
Готово:
