Он тихо выдохнул, будто вздыхая.
Затем резко сжал запястье Хуа Янь и сказал:
— Больше не смотри.
— А? — удивлённо отозвалась она.
Лу Чэнша наконец посмотрел на неё.
Только теперь Хуа Янь поняла: с тех пор как в тот день прошёл дождь, он будто избегал её взгляда — всё время странно отводил глаза.
Он слегка приподнял её руку, шевельнул губами, словно подбирая слова, но так и не нашёл нужных, и снова замолчал.
Хуа Янь склонила голову, ожидая продолжения.
Даже ночной ветер затих.
— Мне кажется, это странно, — произнёс Лу Чэнша.
— Что именно странно? — тут же спросила она.
Лу Чэнша, будто сдавшись, честно ответил:
— Когда ты смотришь на меня — странно. Когда я смотрю на тебя — тоже странно.
Хуа Янь моргнула:
— В каком смысле «странно»?
— Чувствую себя… неважно.
«Неужели, ухаживая за мной, великий воин Лу простудился?»
Сердце у Хуа Янь ёкнуло. Вчера ливень и пронизывающий ветер, она забрала всю его одежду, а лицо у него такое красное… Точно! Она тут же потянулась проверить, не горит ли у него лоб.
Но Лу Чэнша перехватил и второе её запястье.
— От твоего прикосновения ещё хуже становится, — сказал он.
Хуа Янь совсем растерялась:
— Господин Лу, неужели вас отравили?!
Лу Чэнша задумался на миг и ответил:
— Не знаю.
Это было серьёзно!
Хуа Янь лихорадочно перебирала в памяти все яды Секты Справедливости, которые вызывали непереносимость к прикосновениям, но ни один не подходил.
Она серьёзно спросила:
— Есть ещё симптомы?
Лу Чэнша внимательно обдумал вопрос и ответил:
— Сердце сильно бьётся, тело горячее, хочется окунуться в холодную воду… И ещё… — он помедлил, будто сомневаясь, — …не могу успокоиться?
По его тону было ясно: для него самого это совершенно невероятно.
Хуа Янь подумала: «Это же реакция на „Суперсильную пилюлю“!»
Вырвав руки из его хватки, она на секунду задумалась, затем хлопнула ладонью по кулаку:
— Поняла! Подожди меня!
Она пулей помчалась к Мин Ци.
Тот, сидевший у лекарственного котла, чуть не свалился со стула от испуга:
— Девушка, осторожнее!
Хуа Янь выпалила:
— Господин Лу заболел! Можешь дать ему лекарство?
Мин Ци изумился:
— Господин Лу заболел? Когда это случилось? Серьёзно?
Ведь только что он выглядел вполне здоровым!
— Да нет, ничего страшного, — заверила Хуа Янь, — просто нужно средство для успокоения духа и охлаждения жара. У тебя точно есть такие травы!
Мин Ци молчал.
«Ты издеваешься?»
Увидев, что он не отвечает, Хуа Янь подтолкнула:
— Есть или нет? Если нет, я сама найду!
«Девушка, прошу тебя, не трать мои драгоценные лекарства!»
Вслух он лишь вздохнул:
— Ладно, ладно, дам тебе лекарство…
Он собрал несколько трав для умиротворения духа, составил рецепт и протянул ей, указав на котёл рядом:
— Завари.
Когда Хуа Янь действительно принялась за дело, Мин Ци замер в нерешительности.
Он посмотрел на Лу Чэншу, всё ещё сидевшего на огромном камне под ночным ветром, потом на Хуа Янь, сосредоточенно разжигавшую огонь, и вдруг почувствовал тревожное беспокойство.
«Неужели между ними…»
Покопавшись в сумке с травами, Мин Ци вытащил несколько зёрен красной фасоли и протянул их девушке.
«Ты хоть знаешь, что это — символ любви?»
Хуа Янь взяла зёрна, узнала их и без колебаний бросила прямо в кипящий отвар.
Мин Ци: «……»
«Ладно, я сделал всё, что мог».
Когда отвар был готов, Хуа Янь с восхищением наблюдала, как Лу Чэнша без единой гримасы выпил всю чашу тёмной, горькой жидкости.
— Разве не горько? — спросила она, протягивая ему два сладких плода.
Лу Чэнша поставил чашу и неуверенно ответил:
— Нормально.
«Настоящий великий воин!»
— А стало легче? — обеспокоенно спросила Хуа Янь.
Лу Чэнша снова помедлил:
— …Да.
Хуа Янь наконец перевела дух.
Остальные ученики расположились вокруг костра: кто-то патрулировал, кто-то болтал, а некоторые уже крепко спали. После суматохи дня царила редкая тишина, и всё происходившее днём казалось далёким сном.
Хуа Янь и Лу Чэнша немного побеседовали, и вскоре девушка почувствовала сонливость. Умывшись родниковой водой, она прислонилась к камню и уснула.
Так закончилась вторая ночь битвы школ.
Хуа Янь проснулась от криков:
— Быстрее вставайте! Ядовитые насекомые! Нескольких уже укусили!
Рассвет ещё не наступил, но лагерь, такой спокойный перед сном, теперь напоминал поле боя. Ученики размахивали мечами, кто-то в панике прыгал, другие даже залезли на деревья.
Хуа Янь опустила взгляд и увидела, как по земле ползёт плотная масса алых жучков.
Жучки были меньше ногтя, но выглядели смертельно ядовитыми.
Голова у неё заболела.
«Кто же это делает? Кто выпускает таких тварей?!»
Один из учеников поднял факел, собираясь подпалить насекомых. Хуа Янь закричала:
— Не надо!
Но было поздно.
Пламя коснулось жучков — те мгновенно взорвались, вызвав цепную реакцию. В воздух поднялось облако кровавого тумана.
Этот туман оказался куда ядовитее самих жучков: он прожигал одежду, а затем кожу, оставляя глубокие язвы. Ученик завопил от боли, и факел выпал у него из рук.
Огонь охватил новых жучков, и туман стал ещё плотнее, полностью поглотив несчастного.
За мгновение он превратился в окровавленную массу, даже кричать уже не мог — горло тоже съело ядом.
Он хрипло захрипел и рухнул на землю.
Его вид был настолько ужасен, что все замерли в ужасе.
Никто не решался двигаться, и ученики один за другим карабкались на деревья.
Тем, кто уже лежал без сознания, отравленный укусами, никто не мог помочь — их тела покрывали ползущие жучки.
Лу Чэнша, не колеблясь, шагнул вперёд, но Хуа Янь удержала его:
— Подожди, опасно!
Она крикнула тем, кто сидел на деревьях:
— У кого есть крепкий алкоголь? Очень крепкий!
Люди переглянулись.
— У меня есть! — раздался голос.
Мин Ци, обнимая ствол дерева, закричал:
— В моей сумке! Там спирт для обжигания ножей при ампутации!
Лу Чэнша мгновенно метнулся к нему, легко, не касаясь земли, схватил сумку и вернулся.
Хуа Янь вытащила оттуда флягу и брызнула содержимым в сторону жучков. Те, словно почуяв опасность, отпрянули, оставив за собой след из спирта.
Остальные ученики последовали её примеру — и правда, жучки отступили.
Хуа Янь вытерла пот со лба: «Хорошо, что сработало».
Эти насекомые назывались «кровожадными». Их разводил один из старейшин секты. Жучки были невероятно ядовиты, размножались стремительно и повсюду расползались. Сам старейшина не боялся их — лежал среди них, будто получая массаж, и даже предлагал другим главам отделов купить парочку. После того как из-за этих тварей погибли несколько учеников, Се Инсюань приказал держать их строго во дворе старейшины, который с неохотой окружил свой двор полосой спирта.
Пока Лу Чэнша поливал спиртом отравленных учеников, прогоняя жучков, все немного расслабились. Но тут снова раздался крик:
— Мать моя, что за чёртовщина!
Голос показался знакомым.
И вот уже появились люди.
Во главе шёл Лу Чэнжао, за ним — Лу Чэнъян и ещё один ученик Павильона Тинцзянь. Все выглядели измождёнными, одежда в клочьях. А за их спинами — сотни шмелей величиной с кулак.
Жужжание было оглушительным, зрелище — устрашающим.
Лу Чэнжао был вне себя от ярости!
«Я же знал, что не стоило сюда соваться! Всё из-за отца!»
Сначала нападение в тумане — отец превратился в чудовище, ругал его за плохую подготовку и кусал за каждое слово. Боль была такая, что он катался по земле, рыдая и унижаясь до невозможного.
Когда туман рассеялся, Лу Чэнши нигде не было, а один из учеников лежал без сознания, истекая кровью из носа и глаз.
Они запустили сигнальную ракету, но никто не откликнулся. Пришлось тащить раненого и надеяться встретить кого-нибудь из Долины Цисинь.
По пути попались ещё две ловушки — ядовитый туман и снова иллюзорный. Только благодаря своему мастерству Лу Чэнжао избежал гибели, но весь провиант и вещи потерял. Шли они теперь, будто беженцы. А тут ещё эти гигантские шмели — он готов был лопнуть от злости.
Бежал он, задрав голову, и чувствовал, как волосы на затылке шевелятся от жужжания.
«Лежать в гостинице, есть вкусности и слушать музыку — разве это не рай? Зачем мне мучиться здесь? У отца явно крыша поехала!»
«Если со мной что-то случится, пусть потом жалеет!»
Единственным утешением было то, что Лу Чэнша, наверняка, страдает ещё больше. Ведь ловушки расставлены Сектой Справедливости, а значит, именно он — главная мишень. Он должен быть в ещё более плачевном состоянии…
«Мать моя, да это же Лу Чэнша!»
А рядом с ним…
Лу Чэнжао моргнул — и двое исчезли в воде.
Хуа Янь, увидев шмелей и приближающегося Лу Чэнжао, мысленно воскликнула: «Опять не вовремя!» — и потянула Лу Чэншу за собой в реку.
«Кто же это всё выпускает?!»
Эти шмели ей тоже были знакомы. Их создал другой глава отдела, увлечённый увеличением размеров ядовитых существ — скорпионов, многоножек и прочих. Его самым большим успехом был паук величиной с полчеловека. Тот жил в пещере, и глава отдела каждый день навещал его, кормил и смотрел на него с такой нежностью, будто на возлюбленную…
От одной мысли Хуа Янь стало не по себе. «Похоже, я единственная нормальная в Секте Справедливости!»
Се Инсюань как-то советовал ей смириться: «Раз не можешь выбрать, где родиться, выбирай — принимать или нет». И тут же подарил ей двух пауков величиной с миску, заявив: «Как привыкнешь — они даже милые».
Но сейчас главное — шмели, как и обычные осы, не любят воду.
Хуа Янь не успела объяснить, но Лу Чэнша и не возражал.
Течение было быстрым. Она крепко держала его за руку, то и дело ныряя под воду. В глазах всё расплывалось, но она видела, как чёрная одежда Лу Чэнши развевается в потоке. Боясь потерять его, она приблизилась и обхватила его за талию.
Лу Чэнша внезапно оказался очень близко.
Хуа Янь попыталась что-то сказать, но изо рта вырвалась лишь цепочка пузырьков. Под водой голоса не слышно.
Она беззвучно вздохнула и тоже прижалась к нему, крепко обхватив его талию.
Даже в такой ситуации она почувствовала, как тело Лу Чэнши напряглось, будто превратилось в железную плиту.
Несмотря на обстоятельства, она не удержалась и рассмеялась под водой, выпустив ещё пузырей.
Поток нес их сквозь горы, скорость была такая, что контролировать тела было невозможно. Вскоре они достигли небольшого водопада, и Хуа Янь почувствовала, как тело взмывает в воздух и стремительно падает вниз.
Но падение прекратилось.
Лу Чэнша вонзил меч в скалу у водопада. До воды оставалось совсем немного. Хуа Янь, прижатая к нему, мокрая до нитки, чувствовала его дыхание на расстоянии кулака. Лу Чэнша, не открывая глаз, сказал:
— Сначала спускайся ты.
— Давай вместе! — не поняла она.
Лу Чэнша промолчал, но ладонью, наполненной внутренней силой, мягко опустил её на землю.
Оказавшись на берегу, Хуа Янь с подозрением подумала: «Неужели ему всё ещё нездоровится?»
Вслед за ней на землю спрыгнул и Лу Чэнша. Он стоял к ней спиной, и с его одежды начал подниматься белый пар. Через мгновение ткань высохла, и он уже собирался снять верхнюю рубашку.
Хуа Янь вспомнила, как мерзла в мокрой одежде, и быстро сказала:
— Подожди! Не надо! Просто посидим где-нибудь, пока всё не высохнет!
Лу Чэнша замер и ответил:
— …Хорошо.
http://tl.rulate.ru/book/167524/11368668
Готово:
