Готовый перевод Once a Wicked Woman / Однажды став злой женой: Глава 48

— Девушка, беда! Молодой маркиз только что вернулся, а его у служанской перехватили Чжу-эр с Юнь-эр и утащили прямо в комнату! Что теперь делать? — в панике воскликнула Люйя. Она давно подозревала, что эти две нечисты на руку, но они ведь прислуживали молодому маркизу и были людьми старшей госпожи Ань, так что имели определённый вес. Им даже отвели отдельную комнату… А теперь вот и воспользовались моментом!

Юэцяо замерла. Глаза её сузились, и она резко спросила:

— Что ты сказала?

— Я говорю…

Юэцяо подняла руку, останавливая её:

— Поняла. Причешись мне.

У зеркала Люйя быстро собрала ей волосы в простой узел. Когда она потянулась за шпилькой, Юэцяо уже выхватила украшение из её рук и положила обратно на стол. Встав, она внезапно обрела ледяную решимость:

— Пойдём. Скажи тётушке Жуань и тётушке Пань, чтобы заперли ворота павильона Инъэ и взяли дубинки. Отправляемся проверить!

В комнате для прислуги, куда их затянули, молодой маркиз Нин был пьян до беспамятства и что-то невнятно бормотал.

Девушки наклонились поближе. Чжу-эр прильнула к его уху, вслушиваясь, а потом выпрямилась и недовольно скривилась:

— Он зовёт госпожу!

Чжу-эр, однако, не придала этому значения, поправила прядь волос и сказала:

— Ну и что с того? Всё равно сейчас он у нас в комнате. Пускай зовёт свою госпожу хоть до хрипоты.

Если всё получится сегодня ночью, их положение в павильоне Инъэ станет нерушимым. Как бы ни была грозна госпожа, как бы ни была сильна — дерево уже срублено, лодка готова. Ей хоть тресни, но ничего не поделаешь. Разве что немного помучает их — и только.

Юнь-эр была недовольна, но согласилась с сестрой. Смущённо глядя на Чжу-эр, она спросила:

— Начнём?

Чжу-эр томно улыбнулась:

— Как думаешь?

За занавеской одежда начала падать на пол. При свете свечей всё вокруг окуталось томным, неясным светом. Внезапно из-за розовых гардин выглянула растрёпанная голова. Лицо молодого маркиза исказилось, и он громко вырвал:

— Молодой маркиз!

— Молодой маркиз!

Изнутри протянулись две белые руки — Чжу-эр и Юнь-эр в панике подхватили его, поднесли отвар от похмелья, стали массировать грудь. Только через некоторое время Нин Хэн наконец открыл мутные глаза и начал размахивать руками:

— Жена…

Голос его звучал почти жалобно.

Девушки переглянулись и усмехнулись. Юнь-эр изящно подошла, покачивая бёдрами, и фальшиво-ласково отозвалась:

— Ах, я здесь.

Руки Нин Хэна коснулись её голого плеча, и он глупо ухмыльнулся:

— Жена, ты…

Именно в этот миг дверь с грохотом распахнулась.

На пороге стояла Юэцяо, по обе стороны от неё — тётушка Жуань и тётушка Пань с дубинками в руках. В комнате горел яркий свет, и силуэты за дверью были отчётливо видны. Чжу-эр и Юнь-эр испуганно взвизгнули. Даже пьяный Нин Хэн немного протрезвел. Он оглядел свои руки, пытаясь понять, как оказался здесь, но угрожающая аура Юэцяо и дубинки в руках служанок всё объяснили.

Однако двухдневное раздражение вдруг прорвалось наружу. Он зло уставился на входящую Юэцяо и зарычал:

— Что ты творишь?! Неужели тебе нельзя позволить господину немного повеселиться с парой служанок? Ты и это должна контролировать?!

Мешать хозяину наслаждаться жизнью — это грех ревности!

Но Юэцяо шаг за шагом вошла внутрь, уперла руки в бока и холодно усмехнулась:

— А если и буду контролировать — что сделаешь?

Раз уж осмелился связаться с ней, будь готов к бурной семейной жизни. Все эти дни в доме Нинов она притворялась кроткой и беззащитной, но это вовсе не означало, что она слаба:

— Уведите этих служанок.

— Есть! — радостно отозвались тётушки.

Тётушка Жуань и тётушка Пань каждая схватила по одной девице. Выходя, они даже прикрыли дверь за собой.

Чжу-эр и Юнь-эр, одетые лишь в набедренные повязки и лифчики, с растрёпанными волосами, волоком тащились по коридору, истошно вопя. Их крики резали уши, и тётушка Жуань, не выдержав, сняла свой вонючий носок и засунула его одной из них в рот.

Сразу стало тихо.

Тётушка Пань последовала примеру, заткнув рот второй. Остальные попытки сопротивляться для них были всё равно что щекотка. Едва они дотащили девиц до их комнаты, оттуда раздался такой визг, будто резали свинью. Во всех остальных комнатах служанок мгновенно задули свечи.

Эта ночь стала особенно долгой для всей прислуги павильона Инъэ. На следующий день все ходили с чёрными кругами под глазами и, встречая других, смущённо отводили взгляд, уклончиво отвечая на вопросы о том, что случилось прошлой ночью.

А в главном крыле особняка Нинов и в боковом дворце Юэцяо вообще почти не было слуг — те, кто появлялся, торопились закончить дела и убегали прочь.

Что же произошло прошлой ночью?

Было ли вообще что-нибудь?

Пока все молчали, Нин Хэн лежал в главном крыле и стонал. На щеках красовались два свежих, пылающих отпечатка ладони — даже спустя ночь они не побледнели, настолько сильно ударила его жена.

Он приподнял руку, рукав сполз, обнажив синяки — такие же яркие, как и на лице. Никаких повязок или мазей на ранах не было. Он цокнул языком, попытался пошевелить губами и чуть не расплакался от боли.

— Эй, кто-нибудь!

Он позвал дважды, но никто не откликнулся.

Нин Хэн закипал от ярости и унижения. Юэцяо избила его так, что он не может встать с постели, а теперь ещё и слуги смотрят по ветру! Неужели решили над хозяином издеваться?

Он попытался приподняться, но скрытые под одеждой ушибы напомнили о себе. От одного усилия на лбу выступили капли пота. Несколько попыток — и он без сил рухнул обратно, случайно задев спиной больное место. Лицо его перекосилось от боли.

«Скрип» — дверь открылась. В комнату вошла служанка в одежде чернорабочей. Глаза у неё были пустые, безжизненные. Поставив таз с водой на умывальник, она выжала полотенце и подошла к кровати:

— Господин, приложу компресс.

Нин Хэн всё ещё страдал от боли и сквозь зубы процедил:

— Где госпожа?

Служанка равнодушно положила полотенце ему на лицо. Он зашипел, но она невозмутимо ответила:

— Госпожа поехала с Миньюэ Чэнь посмотреть коней из Лиго.

Коней?!

Она избила своего мужа до полусмерти, оставила его голодным и больным, а сама отправилась на прогулку! Да у неё вообще совесть есть?

Если раньше Нин Хэн считал Юэцяо нежной, хрупкой девушкой, которую нужно лелеять и оберегать, то теперь образ в его голове полностью перевернулся.

Он и представить не мог, что в этом миниатюрном теле скрывается такая жестокость! В тот день, когда его таскал за шкирку старший шурин, он утешал себя: ну конечно, брат жены — мясник, силач, чего тут удивительного? Но чтобы его собственная жена… Чтобы эта хрупкая девушка оказалась сильнее мясника и била без малейшего милосердия!

Будь он заранее в курсе, даже ради самой прекрасной женщины держался бы подальше!

Служанка механически приложила компрессы к лицу и рукам, больше ничего не трогая. Закончив, она поклонилась и направилась к выходу с тазом.

— Постой! — окликнул её Нин Хэн. — Я голоден. Принеси что-нибудь поесть.

Служанка без колебаний ответила:

— Госпожа перед отъездом не приказывала готовить вам еду. Лучше дождитесь её возвращения и сами попросите.

— …

Неужели теперь даже еду ему подают только по её указке?

Это же дом Нинов! Эти слуги вообще понимают, с кем имеют дело?

После ухода служанки Нин Хэн лежал, тяжело дыша, и вращал глазами, строя какие-то планы.

На улицах Цзинлина торговцы из Лиго демонстрировали своих коней и ткани. Кони были отличные — с оттенком дикой свободы, привитой степями. Ткани тоже высшего качества: не было ни сложных узоров, ни вышивки, но материал был совершенно необычный.

Лигийцы называли его «кожей». В отличие от шёлка столицы и газа из государства Бо, эта «кожа» казалась особенно тёплой. Кто-то шептался: «Ну конечно, ведь это же дикие люди», имея в виду, что лигийцы всю жизнь живут в бескрайних степях среди стад скота, обладают крепким телосложением, едят и пьют без изысков и говорят громко и прямо. Для изящного, утончённого Цзинлина такой нрав казался грубым и чуждым.

Но Юэцяо и Миньюэ Чэнь чувствовали себя с ними как рыба в воде.

Лигийцы говорили прямо, без обиняков. Пусть иногда их правдивость и ранила, зато с ними не надо было подбирать слова и бояться обидеть. Поэтому обе девушки торговались и общались с ними легко и открыто. Они купили много лигийских лакомств и тканей, а Юэцяо даже помогла Миньюэ сторговаться за коня. Время летело незаметно, и в конце концов они зашли в трактир пообедать.

— Ах, Сяоцяо, я впервые вижу, как ты умеешь торговаться! — восхищалась Миньюэ. Будучи дочерью богатого княжеского дома, она привыкла, что всё, что ей понравится, немедленно покупают. Это был её первый опыт торга, и он показался ей невероятно увлекательным. Лигийцы, к слову, тоже не любили долгих разговоров: либо продают, либо нет — без лишних уговоров.

Юэцяо улыбнулась:

— В этом нет ничего особенного. Просто раньше часто помогала у прилавка.

Как дочь владельца мясной лавки, она просто обязана была уметь торговаться. Иначе лавка давно бы прогорела.

Вспомнив мясную лавку, Юэцяо вдруг вспомнила о прилавке своего старшего брата на улице Лувэй. Она ещё ни разу там не была и решила заглянуть по пути домой на улицу Чжуцюэ. Про молодого маркиза Нина, лежащего голодного и избитого, она совершенно забыла.

Когда они неторопливо спускались по лестнице после обеда, навстречу им поднимались двое. Обычно такие встречи проходят мимоходом, но эти люди были знакомы — и ситуация была неловкой.

Юэцяо первой улыбнулась:

— Второй брат, — затем перевела взгляд на второго: — Хуай-гэ.

Всего месяц назад между ними существовала помолвка, и они должны были стать мужем и женой в этом году. Оба были довольны выбором. Но из-за чьей-то интриги всё рухнуло, и пути их разошлись.

С тех пор, как всё случилось, они впервые встретились лицом к лицу.

В отличие от спокойной Юэцяо, лицо Юэй Хуая побледнело. Он пристально смотрел на неё и не находил в ней никаких перемен — всё та же девушка с улыбкой весеннего цветка, от которой у него замирало сердце. Губы его дрожали, но он так и не смог произнести привычное: «Как ты поживаешь?»

Юэцяо была прекрасна. А он выглядел жалко.

Юэй Хуай натянул улыбку, незаметно поправил одежду и наконец выдавил:

— Сяоцяо.

— Эй, господин, вы знакомы? — спросил провожавший их мальчик из трактира.

Всё это длилось лишь мгновение.

— А, — Юэй Хуай всё ещё не пришёл в себя. — Знакомы.

— Тогда…

Юэй Юйсюй перебил мальчика:

— Поднимемся наверх, посидим.

Юэцяо уже собиралась отказаться, но Миньюэ Чэнь, обняв её за плечи, сразу согласилась:

— Конечно! Дома всё равно делать нечего. Посидим, поглядим на прохожих — будет интересно, верно, Сяоцяо?

Юэцяо удивлённо взглянула на подругу.

http://tl.rulate.ru/book/167515/11367689