Смерть напарницы и фонтанирующая черная кровь окончательно взбесили тварей, скрытых в густом тумане! Младенческий плач вмиг сорвался на пронзительный, безумный визг!
— Уа-а! С-сс!!
Несколько черных теней одновременно ринулись из разных направлений, не страшась пламени, и яростно метнулись к лагерю! Целью были Цзян Инь и Линь Ча! Натиск стал еще яростнее!
В расплавленном золоте глаз Цзян Иня холод не таял. Его шаги менялись, позволяли в тесном пространстве маневрировать и уходить от атак, и каждое движение безошибочно уводило его от зубастых бросков! В руках мачете превращалась в смертельную, ржаво-черную дугу!
Пух! Хрясь! Ау-у!!!
Лезвие рвало плоть, рубило кости, предсмертные визги монстров сливались в сплошной вой! Зловонная черная кровь, словно дешевый черный лак, брызгала на камень, мох, в огонь, шипела, прожигая, и поднимала в воздух густой паленый смрад!
Фигура Цзян Иня металась в игре огня и тумана, холодно и безжалостно выкашивая преисподнюю, явившуюся за их душами!
Линь Ча, «обезумев от ужаса», съежилась в щели между камнями у костра, руками мертвой хваткой зажав рот. Тело тряслось, как потрепанный лист на ветру, казалось, еще секунда — и она рухнет в обморок!
Этот мужчина дерется недурно, вполне тянет на достойного напарника... при условии, что ему удастся выжить. Гудяо, если верить «Шаньхайцзину», обид не забывает.
Глаза у нее были широко раскрыты «от страха», она «смотрела» на кровавую бойню, но в глубине расширившихся зрачков мелькала тонкая, холодная, почти инженерная расчетливость, которая металась вслед за каждым уворотом Цзян Иня, каждым взмахом его клинка!
Ее тело, казалось, дрожало и жалось в угол, но на самом деле каждая мышца была натянута до предела, готова сорваться в движение в любую секунду.
Беззвучно меняя положение, она подбирала угол так, чтобы одновременно «оставаться в укрытии» и в то же мгновение суметь вмешаться, если какая-нибудь тварь вынырнет из мертвой зоны позади Цзян Иня.
Мертвый тиммейт, «ликвидация»! Да плевать я хотела на правила этой гребаной системы!
Внезапно одна особенно хитрая тварь с младенческим лицом, дождавшись, пока сородичи отвлекут внимание фронтальной атакой, бесшумно сползла вниз по лианам над каменной плитой! Распахнутая пасть с рядами громадных зубов потянулась прямо к беззащитному затылку Цзян Иня!
Он только что снес голову чудовищу перед собой и, казалось, совсем не чувствовал надвигающуюся со спины смерть!
Зловонная слюна уже почти касалась кожи на его шее—
— А-а-а!!! — Линь Ча в углу будто бы довели до предела ужасом происходящего, и она истошно завизжала!
Она «в ужасе» резко откинулась назад, «потеряла равновесие», и ее спина «со всего размаху» врезалась в неровную каменную стену!
Грох!
Несколько мокрых, расшатанных от сырости камней сорвались и покатились вниз!
Один из них, размером с кулак и с острым, как нож, ребром, подхваченный силой падения, без малейшего промаха врезался прямо в лоб твари, прыгнувшей с лиан!
Пух!
Глухой удар!
Рывок вниз мгновенно сбился, тварь взвизгнула от боли, движение сорвалось, и вместо точного прыжка для смертельного укуса она просто потеряла управление и рухнула вниз, чиркнув по спине Цзян Иня и со всего маху шлепнувшись о землю!
Цзян Инь даже не оглянулся! В ту же секунду, как вдогонку прозвучали визг твари и грохот камней, тело отреагировало раньше мысли: он рванулся вперед и отработанным движением рубанул назад, снизу вверх!
Шурх!
Лезвие, как по линейке, прорезало горло твари, сбитой камнем с прыжка! Черная кровь фонтаном брызнула наружу — и крик оборвался на полуслове!
【Охренеть!!! Камень! Опять попал?!】
【Орала, врезалась в стену... и камни в итоге сбили монстра со скрытого прыжка???】
【Это уже в третий раз!!! Это что за удача такая???】
【Проклятье + везение вперемешку?! Тут что-то не так!】
【А Цзян-дам... красавчик, добил с разворота! Они что, уже так сработались?】
Экран чата окончательно превратился в хаос.
Последняя тварь с младенческим лицом жалобно подвывала, попятилась и бросилась прочь. Запястье Цзян Иня дернулось — мачете сорвалась из его пальцев, превратилась в черную молнию!
Пух!
Клинок прошил ей спину и впился в землю, прибивая к почве!
Бой закончился.
Над крошечным лагерем висела тяжелая смесь крови и паленого смрада. Несколько искореженных туш лежали, как выброшенные к берегу чудовища, а черная кровь медленно просачивалась в влажный мох.
Пламя плясало, выталкивая прочь туман и холод, что снова пытались сомкнуть кольцо вокруг них, но не могло развеять тягостный, жестокий послевкус убийства.
Цзян Инь слегка сбился с дыхания. Раскаленные золотые глаза скользнули по залитому кровью каменному мешку, убедились, что опасности больше нет. Взгляд, наконец, остановился на фигуре, съежившейся в каменной щели, словно окончательно ошалевшей от страха.
Она обхватила колени и уткнулась в них лицом, плечи едва заметно вздрагивали, приглушенные всхлипы вырывались наружу. Вся она казалась жалкой, сжавшейся в крошечный комок.
В отблесках огня ее лицо, перепачканное грязью и забрызганное редкими каплями черной крови, выглядело хрупким и беспомощным.
Цзян Инь медленно подошел к ней. Его высокая фигура остановилась прямо перед ней, отбрасывая густую тень, полностью заслонившую свет. Он опустил взгляд и молча на нее уставился.
В воздухе разлилось гнетущее, ледяное давление.
Всхлипы Линь Ча мгновенно оборвались, тело сжалось еще сильнее, голова спряталась так глубоко, как только могла, точно она была маленькой перепуганной перепелкой, которую несут на заклание.
Время застыло. Лишь потрескивание огня да тихое, едва слышное дыхание Линь Ча, которое она тщетно пыталась подавить, наполняли воздух.
Зрители в чатах затаили дыхание, гадая, какая участь ждет эту «чертовски странную вазу».
Спустя несколько секунд.
Цзян Инь крайне неловко опустился на корточки. Протянул руку — ту самую, заляпанную грязью и кровью, — и неуверенно, чуть ли не с явной заминкой, опустил ее ей на голову, спутанные мокрые волосы, в которых застряли кусочки травы.
Он не погладил ее — лишь едва коснулся мокрых прядей и тут же дернул руку назад, словно обжегся.
— Не реви, — его голос прозвучал по‐прежнему холодно, но странным образом в нем не было прежней отстраненной угрозы. Скорее... какое-то грубое, угловатое утешение?
— Грязно, — выдохнул он еще одно слово, взгляд скользнул по ее перепачканной одежде, брови болезненно сдвинулись, будто ему приходилось терпеть невыносимый дискомфорт.
В глубине расплавленных золотом глаз клокотала невыразимая раздраженность.
«Грязно? Да мы с тобой оба, как из помойки, вылезли! Не нравится — отойди подальше!» — Линь Ча внутри кипела от досады.
Цзян Инь резко поднялся на ноги, повернулся к ней спиной и шагнул к костру. Когда заговорил снова, голос опять застыл льдом:
— Сядь ближе к огню. Просушись.
Больше он на нее не взглянул, молча подкинул дров. Отблески пламени вырывали из тьмы его напряженный, словно высеченный из камня профиль и тонкие губы, стиснутые в жесткую линию.
Линь Ча осталась, как была, свернувшись калачиком в углу, лицом, спрятанным в сгиб локтя. Ее всхлипы вроде бы поутихли.
«Ледышка» еще и людей утешать умеет? Она «послушно» поползла чуть ближе к огню. Оранжевый свет обрисовал ее хрупкую фигуру и высокий, ровный силуэт Цзян Иня, который сидел спиной к ней.
На запястье алый таймер в мерцающем полумраке тумана и огня беззвучно отсчитывал секунды:
【164:01:18】
Ночь только начиналась...
Пляшущий костер всю ночь дрожал в вязком тумане и запахе крови, как единственный маяк света в безнадежной пустоши.
Цзян Инь, не оборачиваясь, подбрасывал ветки, не расслабляя ни единого мускула. Его прямая спина напоминала холодный каменный утес, отсекающий любой намек на тепло. Расплавленные золотом глаза отражали всполохи пламени, но глубоко внутри оставались неподвижным ледяным морем, в котором лишь изредка проступала волна тщательно задавленного раздражения.
【Под утро... тишина такая, что мурашки по коже.】
【Цзян-дам держит вахту, как отлитый из железа — хоть долби, не шелохнется.】
【Девчонка свернулась в клубок, вроде задремала? Видно, реально накрыло...】
【Этот детский вой... исчез? Они что, всех завалили?】
【Наивный! Сто пудов сидят в темноте и смотрят! Проклятое место!】
【Таймер: 【163:22:05】... еще шесть дней, жесть полная.】
Густой, тускло-серый туман в самую глубокую предрассветную тьму наконец начал потихоньку рассеиваться.
Из глубин дождевого леса просочился слабый, синевато‐серый рассветный свет, едва обозначая искривленные стволы гигантских деревьев и переплетения лиан, похожие на сжатые в судороге когти.
Воздух оставался вязким и ледяным, насыщенным несошедшей кровавой вонью, прелью гниющих растений и еще одним запахом — металлически-сладковатым, похожим на ржавчину... Это в землю просочилась кровь гудяо.
На запястье алые цифры продолжали мерно мигать: 【162:48:17】.
Цзян Инь резко распахнул глаза. Он не спал — лишь погрузился в глубокое состояние настороженности.
В тусклом рассветном свете его зрачки из расплавленного золота вспыхнули, как две холодные золотые точки, и стремительно окинули взглядом лагерь: погасшие угли, засохшие черные потеки крови, застывшие в уродливых позах туши тварей с младенческими лицами... и фигуру в углу, все так же свернувшуюся клубком.
http://tl.rulate.ru/book/167421/12838925
Готово:
