При упоминании о своей несчастной дочери госпожа Ляо не сдержала слёз:
— Да уж, с тех пор как господин и старший сын ушли из жизни, семья Вань стала плохо обращаться с Юэлань. Она писала мне, что у этого юноши из рода Вань появилась новая наложница, которую он балует без меры и постоянно унижает мою бедную дочь. А ведь у неё до сих пор только одна дочь — ни одного сына под сердцем, кто мог бы стать ей опорой.
Наложница Ляо тоже заплакала:
— И не только Юэлань… Ещё и внучка твоей сестры в будущем будет зависеть от Чжэ-гэ’эра.
Госпожа Ляо кивнула:
— Именно так. Раз уж твоя свояченица — та, кого он так сильно желает взять в жёны, я возьмусь за это дело. Если всё получится, он наверняка будет мне благодарен. Разве не прекрасно?
Из заботы о старшей сестре наложница Ляо после обеда устроила госпожу Ляо на отдых, а сама отправилась искать господина Сяо. Она приласкалась к нему, пригрозила капризами и подробно разъяснила все выгоды этого брака, а также недостатки нынешнего положения Сяо Шуюнь.
Господин Сяо и раньше был склонен к этой мысли, а теперь окончательно убедился в правильности своего выбора. Однако в глубине души он чувствовал вину перед единственной дочерью: отношения между ними только недавно начали налаживаться. Поэтому он решил, что всё же спросит мнение Сяо Шуюнь — это было бы правильно.
Отпустив наложницу Ляо, он послал за госпожой Юэ и велел ей после полудня сходить в дом Сяо Шуюнь и выяснить её отношение к делу.
Сяо Шуюнь, конечно же, отказывалась. Один раз уже попавшись на удочку «благородного рода», она теперь мечтала лишь о простой семье, где свекор и свекровь были бы честными и прямыми людьми. Только такие люди могут воспитать достойных детей. Ведь именно из-за того, что верхушка в роду Ци была испорчена, оба её сына — Линь Жун и Линь Сун — выросли со скверным характером. Хорошо ещё, что Линь Цзяо воспитывалась рядом с ней — иначе кто знает, во что бы превратила её эта госпожа Ци!
Госпожа Юэ не осмелилась уговаривать всерьёз. Она лишь осторожно, обинуясь, пару раз мягко намекнула, чтобы Сяо Шуюнь хорошенько подумала и не спешила с отказом, после чего вернулась в дом Сяо и доложила господину о неудаче.
Линь Цзяо, признав госпожу Юэ своей матерью, проводила её до выхода, а затем вернулась в комнату и увидела, как старшая сестра задумчиво смотрит на зелёную сосну на длинном столике.
Она подошла, прижалась к Сяо Шуюнь и, положив голову ей на плечо, тихо спросила:
— Сестра, если ты когда-нибудь снова выйдешь замуж, возьмёшь ли со собой Цзяо?
Сяо Шуюнь очнулась от задумчивости. Перед ней было личико Линь Цзяо — нежное, трогательное, обрамлённое серо-белым меховым воротником. Девочка смотрела на неё снизу вверх, и в её чистых, словно ртуть, глазах явственно читались надежда и тревога.
Этот ребёнок всё это время боялся и переживал!
Сяо Шуюнь почувствовала укол вины за то, что в последнее время так мало внимания уделяла Линь Цзяо. Она обняла девочку, вдохнула лёгкий аромат жасмина от её причёски и, слегка сжав её плечи, торжественно пообещала:
— Конечно, куда бы ни пошла сестра, она обязательно возьмёт с собой Цзяо.
Линь Цзяо удовлетворённо улыбнулась. Она уютно устроилась в тёплых, словно печка, объятиях сестры и вдруг спросила:
— На самом деле брат Конг очень хороший и отлично относится к тебе, сестра. Почему же ты не хочешь выйти за него?
Сяо Шуюнь рассмеялась, отстранила девочку и щёлкнула её по носику:
— Ты ещё совсем маленькая, а уже болтаешь о замужестве! Не стыдно ли?
Лицо Линь Цзяо покраснело от смущения, но она решительно подняла голову, и её глаза засияли:
— Ради тебя, сестра, мне не стыдно. Я хочу, чтобы ты вышла замуж за брата Конга. Он точно будет хорошо к тебе относиться и не причинит тебе боли, как мой старший брат.
Этот ребёнок…
Сяо Шуюнь с нежностью потрепала её за щёчки, но ничего не ответила. Лишь снова притянула к себе и глубоко вздохнула.
Она знала, как брат Конг к ней добр. Но даже его доброта не делала его подходящим мужем.
Любовь, конечно, волнует сердце, однако Сяо Шуюнь слишком хорошо понимала: жизнь слишком долгая, а хрупкая, как травинка, любовь не сможет поддерживать её на всём пути. Если терний будет слишком много, два уставших и раздражённых сердца рано или поздно отдалятся друг от друга. И что тогда делать ей?
Сяо Шуюнь закрыла глаза и тяжело вздохнула. Время романтических порывов прошло. Она по-прежнему видела прекрасные чувства, но чаще думала о бесконечных буднях, о серых днях, которые предстояло прожить. У неё не было уверенности, что справится с жизнью в такой семье, поэтому она могла лишь отказаться.
Конг Чжэ ничего не знал о том, что госпожа Ляо ходила свататься в дом Сяо, пока Сяо Миншань в ярости не ворвался к нему и не схватил за воротник.
— Ты, мерзавец! — закричал Сяо Миншань, сжимая кулаки, но так и не ударив. — Разве мы не договорились? Если сестра не согласится, ты будешь молчать и не станешь устраивать весь этот шум! Так почему теперь всё вышло именно так? Объясни!
На мгновение Конг Чжэ оцепенел, но вскоре в глубине души проснулась радость. Однако, глядя на разгневанное лицо Сяо Миншаня, он не осмелился показать и тени этой радости и лишь растерянно воскликнул:
— Я правда ничего не знал! Поверь мне!
Многолетняя дружба заставляла Сяо Миншаня доверять Конг Чжэ, но сейчас ситуация была иной: его отец явно собирался настаивать на этом браке. Когда он уходил из дома, его мать уже по приказу отца отправилась к сестре уговаривать её. И по её довольному виду было ясно — она сама рада этому союзу.
Теперь сестру, скорее всего, будут долго и настойчиво уговаривать.
Сяо Миншаню стало жаль её. Он хотел лишь одного — чтобы сестра жила спокойно и счастливо, а замуж выходила или нет — исключительно по собственному желанию. Поэтому он снова схватил Конг Чжэ за воротник и грубо сказал:
— Сходи и скажи своей матушке, что ты против этого брака.
Конг Чжэ, конечно, не хотел этого. Он действительно не собирался давить на Сяо Шуюнь, но теперь, когда появился шанс, он хотел узнать, что она сама думает об этом.
Прошло уже полгода с тех пор, как он её не видел.
«День без встречи — будто три осени», — говорят. Все прежние сомнения и тревоги за эти месяцы превратились в непоколебимую гору решимости. Он не мог упустить этот шанс — иначе всю жизнь будет об этом сожалеть.
Сяо Миншань сразу заметил нежелание Конг Чжэ и разозлился ещё больше:
— Так вот ты какой! Я ещё верил, что ты ни при чём, а теперь твой лисий хвост высунулся!
Конг Чжэ поспешил оправдаться:
— Нет, я правда ничего не знал! Но… я и не хочу говорить, что против этого брака. Ты ведь знаешь, как сильно я этого желаю.
Сяо Миншань на мгновение замолчал, а потом снова вспылил:
— Значит, вы с вашими родителями и нашими собираетесь заставить мою сестру?
Конг Чжэ покачал головой:
— Нет. — Он осторожно снял руку Сяо Миншаня со своего воротника. — Похоже, ты всё ещё не понимаешь свою сестру. Раньше, может, она и поддалась бы давлению семьи, но теперь всё иначе. Теперь для неё важны лишь её собственные чувства. Если это дело её тревожит, значит… в её сердце есть место и для меня.
Проводив госпожу Юэ, Сяо Шуюнь остановилась у арочных ворот и слегка нахмурила брови, изогнутые, как полумесяц. Она прекрасно поняла намерения семьи — они явно одобряли этот брак. Достаточно было взглянуть на радостно приподнятые брови матери, чтобы всё понять.
Но… но…
Её решимость, казалось бы, окончательная, начала колебаться. Перед глазами снова и снова всплывали картины прошлого: как они сидели вдвоём в комнате, вели дела, пили чай, ели тофу-пирожки, и оба смеялись. До сих пор в сердце оставалось тёплое воспоминание об этих светлых, радостных днях.
Сяо Шуюнь остановилась и посмотрела на гранатовое дерево во дворе, усыпанное снегом. Медленно приложила руку к груди. Это сердце не камень — как не тронуться такой искренней привязанностью?
Когда ночью Сяо Миншань пришёл к сестре, он увидел её сидящей с нахмуренным лицом и печалью в глазах. Сердце его невольно забилось быстрее — тот проклятый парень оказался прав: его сестра действительно колеблется.
Он сел за стол, выпил чашку чая залпом и грубо бросил:
— Я против! В том доме полно женщин: две свекрови на виду и ещё одна в тени, да ещё куча деверей и золовок. Одной мыслью об этом волосы дыбом встают! Сестра, не поддавайся на уговоры!
Сяо Шуюнь молчала, но протянула ему листок бумаги.
Сяо Миншань взял его и увидел на чистом листе несколько строк чёткого, сильного почерка. Пробежав глазами, он отложил записку в сторону, подошёл и сел рядом с сестрой:
— Сестра, не дай себя обмануть сладкими речами и клятвами этого мерзавца! Он пишет, что хочет жить отдельно, но это легко сказать, а сделать — трудно. Я сам однажды подумал об этом, но стоило мне сказать об этом матери, как она тут же побежала к моей жене, плакала и умоляла. Та так испугалась, что потом сказала мне: «Хочешь жить отдельно — живи сам, я не стану злой невесткой, из-за которой будут тыкать пальцем и ругать моих родителей».
Сяо Шуюнь ничего не ответила. Спустя долгое молчание она равнодушно взяла записку и бросила в огненную чашу.
В итоге Сяо Шуюнь так и не согласилась. Ни господин Сяо, ни госпожа Юэ не осмелились принуждать её.
Госпожа Ляо вернулась ни с чем, но по дороге домой встретила Конг Чжэ, который всё это время ждал её.
Увидев лицо госпожи Ляо, Конг Чжэ сразу понял, что дело не удалось, но всё равно почтительно поклонился ей.
Госпожа Ляо поспешила велеть слугам поднять его:
— Что это ты, ребёнок? Не праздник и не годовщина — зачем такой поклон?
Конг Чжэ с благодарностью сказал:
— Благодарю вас за доброту, матушка. Ваша милость навсегда останется в моём сердце.
Вот какие преимущества приносит угодливость! Госпожа Ляо улыбнулась:
— Ты, ребёнок, стал слишком чужим! Мы же с тобой мать и сын — разве не естественно, что мать помогает сыну добиться желанной невесты?
Затем она посерьёзнела и вздохнула:
— Просто эта девушка несчастлива. После всего, что она пережила, неудивительно, что не хочет выходить замуж. Да и ты моложе её… Наверное, она мечтает о мужчине постарше — с таким надёжнее.
Увидев, как на лице Конг Чжэ появилось разочарование, госпожа Ляо подошла ближе и поправила ему хлопковый плащ:
— Но не унывай! Пока она никому не дала согласия, у нас ещё есть шанс. Как говорится: «Искренность способна расколоть даже камень». Будем приходить снова и снова, как Лю Бэй к Чжугэ Ляну. Я обещаю тебе: через некоторое время снова приду свататься. И твоей тёте уже сказала — пусть почаще напоминает господину Сяо об этом деле. Есть надежда!
Конг Чжэ был глубоко тронут.
С тех пор как его формально усыновила первая жена, прежняя близость с ней почти исчезла. Он обижался, и хотя внешне проявлял должное уважение, внутренне держал дистанцию. А теперь оказалось, что она искренне заботится о нём. Он отступил на два шага и снова глубоко поклонился:
— Благодарю вас, матушка.
Когда госпожа Ляо села в карету и помахала Конг Чжэ на прощание, она с удовлетворением опустила занавеску. Всё было продумано: по тому, как растроган был юноша, ясно — если удастся женить его на третьей госпоже Сяо, её дочь Юэлань и внучка получат надёжную опору.
Едва госпожа Ляо вернулась домой, вторая жена господина Конга, госпожа Чай, тут же узнала новости. Услышав, что первая жена сошла с ума и хочет сватать для сына разведённую женщину из торговой семьи, она презрительно фыркнула:
— Да эта женщина совсем спятила! Кто поверит, что такое возможно?
Разве гордый и амбициозный Чжэ-гэ’эр взглянет на женщину, которая уже разводилась?
Старшая дочь госпожи Чай, Конг Юэин, нахмурилась:
— Тётушка всегда строго следила за происхождением и статусом. Не похоже, чтобы она совершила такую глупость. Мама, лучше пошлите людей разузнать подробнее. Возможно, у той женщины, на которую она положила глаз, есть какие-то особые достоинства.
http://tl.rulate.ru/book/167288/11255700
Готово:
