«Состязание на арене…»
Низкий голос Сунь Икуна эхом разносился в тесном пространстве контейнера, словно недоброе проклятие, высасывая из воздуха последние остатки тепла.
Сюй Лэй и Чжан Сань Жэнь застыли на месте, словно пораженные заклятием неподвижности, их лица лишились цвета.
Прерывистые, полные невыносимой боли и решимости последние слова Ли Эргоу, особенно тот голос, что был грубо оборван громом и шумом электричества — «Спа…», впились в сердца каждого, словно ледяные стальные шипы.
«…Что вообще означает эта „состязание на арене“?»
Голос Сунь Икуна был сухим, словно шуршание наждачной бумаги. Он резко поднял голову, его покрасневшие глаза пригвоздили Чжан Сань Жэня, ища ответ, пусть даже самый жестокий.
Сюй Лэй открыл рот, но в горле словно застрял ком.
Чжан Сань Жэнь глубоко вздохнул, словно намереваясь втянуть в легкие рассеянное в воздухе отчаяние и раздавить его. Его хриплый голос звучал с глубокой усталостью и отвращением:
«„Развлечение“ этих безумцев.»
Он подошел к двери, глядя на бушующую снаружи завесу дождя и вращающийся вдалеке прожектор «Белой Башни», похожий на дьявольский единственный глаз. «Их проводят в основном после взрывов на жилах „пси-кристаллов“ или сильных колебаний „прилива трупов“, под благовидным предлогом „снятия напряжения“, на деле же — для удовлетворения их искаженных кровожадных желаний. Правила просты до жестокости — кто вышел на арену, тому идти только в одну сторону: жить или умереть. Проигравшие… даже их тела становятся разменной монетой на игорном столе.»
«Он… Эргоу…»
Сюй Лэй наконец обрел голос, в нем звучала дрожь неверия: «Как это вообще возможно…»
«БА-БАХ— КРЯК!!!»
Не успел он договорить, как невиданный ранее ужасающий разряд молнии разорвал небо и точно поразил гигантскую темно-зеленую лиану высотой в десятки метров за пределами химического завода!
Толстая лиана, словно пронзенная копьем бога небес, мгновенно взорвалась ослепительной сине-белой плазмой!
Оглушающий взрыв последовал следом!
Обрубленная половина лианы, окутанная пылающим пламенем, словно рушащаяся башня, с разрушительной силой ринулась вниз, в сторону склада!
«Осторожно!»
Сунь Икун отреагировал молниеносно, оттолкнув застывшего Сюй Лэя на землю!
«БУМ—!!!»
Горящий гигантский остаток лианы со страшной силой врезался в боковую стену склада!
Крепкая бетонная стена разлетелась вдребезги, обрушившись, словно бумажная!
Жаркая ударная волна, несущая искры и едкий дым, мгновенно хлынула внутрь!
Стоявшие на складе бочки с отходами были сорваны ударной волной, издавая пронзительный скрежет и грохот!
Все пространство сотрясалось, словно готовое вот-вот развалиться!
Пыль и дым заполнили воздух, огонь мерцал.
Трое, перепачканные с головы до ног, поднялись с земли, глядя на огромную дыру в стене и пылающий ад снаружи, слушая шипение дождя, гасящего пламя, и погрузились в мертвую тишину.
Казалось, само небо отвечало на их отчаяние этим способом, насмехаясь над их ничтожностью.
Холодные дождевые капли, смешанные с пеплом от пожара, проникали сквозь дыру, попадая на лица, вызывая жгучую боль и пробирающий до костей холод.
Чжан Сань Жэнь смахнул со своего лица дождевую воду и сажу, последняя тень колебаний в его глазах была окончательно разбита, вместо нее появился решительный, почти свирепый блеск.
Он с силой ударил кулаком по стоящему рядом металлическому стеллажу, раздался оглушительный «КЛАЦ!»!
«Черт! Какого черта мы тут раскисли?!»
Голос Чжан Сань Жэня, подобный раскату грома, был невероятно громким в мертвой тишине склада: «Эргоуцзы там сражается насмерть, и мы не будем там трусливыми черепахами! Пошли к черту! Начинаем наш план!»
Сунь Икун и Сюй Лэй одновременно посмотрели на него. Туман сомнений и отчаяния в их глазах рассеялся от этого крика, в них вновь разгорелось пламя.
«Как будем действовать?»
Голос Сунь Икуна вернул себе прежнюю твердость, с металлической жесткостью.
Чжан Сань Жэнь быстро подошел к темно-красному металлическому ящику (ремонтному ящику мехи Сунь Икуна), достал из него металлический шар «Чжэньгуцзы», который ранее вручил ему Сюй Лэй:
«Три дня! Дайте мне три дня! Я смогу еще раз модифицировать оболочку этого „Чжэньгуцзы“! Покрою его своим секретным „лаковым“ активным покрытием, чтобы он максимально поглощал и экранировал энергетические детекторы, а при взрыве мог придавать направленный импульс! Лэй Цзы, Старший Брат Кун, эти три дня вы полностью готовьте свои вещи! Попробуйте… попробуйте создать что-нибудь, что может спасти жизни!»
«Старший Брат Кун, мне нужна твоя помощь, — Сунь Икун с огнем в глазах посмотрел на Чжан Сань Жэня, а затем похлопал по своему темно-красному металлическому ящику, — мне нужно сделать оружие! Не обычное оружие! Мне нужно энергетическое оружие, способное пробить защиту „Мясника“! Как минимум… чтобы дать Эргоу хоть какой-то шанс на арене!»
Он понимал, что время поджимает, зарядка и ремонт мехи требуют времени, но портативное высокоэнергетическое оружие могло стать ключом.
Сюй Лэй тут же встрял, в глубине его глаз за очками мерцали безумные расчеты: «С боеприпасами проблем не будет! Концентрированные энергетические снаряды, очищенные из остатков „пси-кристаллов“, в сочетании с капсюлем из гремучей ртути и мощным зарядом, сила будет достаточной! Милое дело!»
Его профессиональная уверенность в этот момент кардинально отличалась от прежнего отчаяния.
«Хорошо!» Чжан Сань Жэнь решительно кивнул.
«Хорошо!» Сюй Лэй сжал кулак.
«Хорошо!» В глазах Сунь Икуна блеснул огонь.
Три мужские руки — одна, покрытая маслом и мозолями; другая, с легким желтоватым налетом от химических реагентов и нервным подрагиванием; третья, с остатками машинного масла и следами боя — в холодном дожде, под отблесками пламени, перед обрушенным проломом в стене склада, тяжело наложились друг на друга!
Без пафосных речей, лишь низкий рык, вырвавшийся из глубины груди, полный решимости идти до конца:
«Только вперед!»
Три дня спустя, 9 июня.
В глубине «Белой Башни», на арене.
Воздух был насыщен кровавым запахом, запахом пота, дешевого табака и болезненной эйфории.
Огромное кольцевое пространство было окутано тусклым, постоянно мерцающим цветным прожекторным светом. Оглушительный хеви-метал рок, словно материальная ударная волна, бешено долбил по барабанным перепонкам и нервам каждого.
Ли Эргоу стоял в тени «зубчатого края» (входа для бойцов), запертого толстыми металлическими решетками.
Он был обнажен по пояс, одет лишь в рваные рабочие штаны и те самые специальные «лаковые» боевые ботинки.
Три дня!
Целых три дня!
Он, словно забытый зверь, был брошен в холодную темницу, получая лишь минимальное количество отвратительной кашистой пищи, чтобы не умереть немедленно.
Голод, словно сотни мелких ядовитых насекомых, пожирал стенки его желудка и мышцы, вызывая головную боль и слабость.
Синяки от предыдущих боев еще не сошли, под тусклым светом они приобрели большой участок фиолетово-черного цвета. Боль в ребрах напоминала о внутренних травмах при каждом вдохе.
Сквозь щели в решетке он видел полную картину ада. Ближе всего к восьмиугольному металлическому рингу располагалась «VIP-зона».
По меркам апокалипсиса, там сидели полтора десятка относительно опрятно одетых мужчин и женщин, в глазах которых читались жестокость и оцепенение. Каждый из них держал в руках ухоженную штурмовую винтовку АК-47, дуло которой было направлено в сторону арены.
За ними — ревущая, бурлящая толпа фанатов!
Большинство из них было в рваной одежде, изможденные, но сейчас их лица светились почти безумным восторгом. Они размахивали кулаками, издавали истерические вопли и свист, словно совершенно забыв, что снаружи — разрушенный мир!
Воздух наполняли крики ставок —
«Ставлю хлеб!»
«Ставлю воду!»
«Ставлю на смерть этого ублюдка!»
— Зло человеческой натуры здесь было усилено до предела.
«Всем привет, всем ублюдкам на этой арене — зажигайте!!!»
Ведущий с кричащими желтыми волосами, лицом, отмеченным зловещим шрамом и клеймом в виде волчьей головы, прыгал по центральной возвышенности арены, словно блоха.
С микрофоном в руке, его голос, усиленный гигантскими динамиками, ревел на всю арену, наполненный подстрекательским злом: «Добро пожаловать на ежегодный карнавальный пир, подаренный нам нашей дорогой Госпожой Чжан — „Состязание насмерть“!»
Крики моментально поднялись на октаву выше!
«Сегодняшняя битва, несомненно, войдет в историю!»
Желтоволосый ведущий, разбрызгивая слюни, продолжал: «Потому что! Мы приветствуем — супер-новичка, которого „Ядро“ само попросило!»
Он намеренно растянул слова, заинтриговав всех, а затем резко указал на «зубчатый край», где находился Ли Эргоу: «Давайте „горячо поприветствуем“ — Ли! Эр! Гоу!!»
Решетка медленно поднялась.
Слепящий луч прожектора упал на Ли Эргоу, обнажив его иссеченное ранами, исхудавшее тело.
Снизу мгновенно раздались оглушительные свист, улюлюканье и непереносимые ругательства.
«Какого черта! Такой доходяга?!»
«Ха-ха, тощий, как цыпленок! Я ставлю батон хлеба, что он не проживет и минуты!»
«Я добавлю пакет быстрорастворимой лапши! Ставлю на то, что его порвет „Ван Улай“!»
Ли Эргоу сохранял невозмутимое выражение лица, волоча свое изможденное тело, шаг за шагом ступая на ледяной металлический ринг.
Каждый шаг отзывался болью во всем теле, но он заставлял себя держать спину прямо.
Его ледяной взгляд обвел кипящую трибуну и, наконец, остановился на «троне» наверху.
Там, словно королева, восседала Госпожа Чжан.
Сегодня она была одета в обтягивающий темно-фиолетовый кожаный костюм, поверх которого был наброшен роскошный черный меховой плащ. В элегантно поднятой руке она держала бокал с алыми жидкостью — то ли вино, то ли кровь.
Рядом с ней, словно башня из железа, молчаливо стоял «Человек господина Суня», его лицо по-прежнему скрывалось в тени, источая холодное давление.
А по другую сторону от Госпожи Чжан, в тени, сидела фигура — мужчина в специально разработанном металлическом инвалидном кресле.
Он был тонкий, закутанный в широкий черный плащ, виднелась лишь бледная, лишенная крови нижняя половина лица и иссохшая рука, покрытая сине-черными венами, лежащая на подлокотнике.
Необъяснимая леденящая аура, даже на таком далеком расстоянии, ощущалась.
Госпожа Чжан, казалось, уловила взгляд Ли Эргоу, ее алые губы изогнулись в игривой дуге, она элегантно подняла бокал, словно наблюдая за готовящейся развязка.
«А его противник!»
Голос ведущего, желтоволосого, снова прогремел: «Наш непобедимый чемпион арены! Знаменитый своей жестокостью и коварством — Ван! У! Лай!!»
С другой стороны поднялась решетка «зубчатого края».
Лысый гигант ростом почти два метра, с мускулами, бугристыми, как камни, и несколькими зловещими шрамами на лице, взревел и бросился на ринг!
Он, словно разъяренный бык, бил себя кулаками в грудь, издавая глухие «Бум-Бум», что вызывало дикое одобрение и поддержку на трибунах.
«Ван Улай! Разорви его!»
«Улай! Я поставил провизию за два дня! Не разочаруй меня!»
«Убей! Убей! Убей!»
На шумной трибуне невыносимые насмешки отчетливо проникали в уши Ли Эргоу:
«Этот новичок, тощий, как жердь, один порыв ветра сдует! Видно, что у него почки отказали!»
«Ха-ха! Ставлю, что он не выдержит трех ударов Ван Улая!»
«Я ставлю пачку заветной вяленой колбасы! Ставлю, что Ван Улай свернет ему голову и будет пинать, как мяч!»
«Согласен! Я добавлю бутылку чистой воды! Ставлю на Ван Улая!»
Ведущий, желтоволосый, с жестокой улыбкой на лице, высоко поднял руку и резко опустил ее:
«Время ставок — окончено! Первый поединок „Состязания насмерть“ — Ли Эргоу против Ван Улая! Сейчас — НАЧИНАЕТСЯ!!!»
http://tl.rulate.ru/book/167243/11754588
Готово:
