Чжао Гуйсян, глядя на своего сына, рыдавшего на земле с раскрасневшимися щеками, моментально покраснела. Веник для подметания лежанки, который она держала в руке, с глухим стуком упал на пол.
Она поспешила протянуть руку, чтобы поднять Линь Яна, и слезы брызнули из ее глаз. Дрожащим голосом она сказала: «Дитя мое, ты — плоть от плоти моей! Как я могу винить тебя? Если ты будешь в порядке в будущем, мне больше ничего не нужно, я буду довольна!»
Линь Дахай, прихрамывая, подошел. Его лицо было полно боли и беспомощности.
Он крепко схватил Линь Яна за воротник одежды и, приложив небольшое усилие, резко поднял его с земли. Он проворчал: «Большой мужчина, что за вид — хныкать и всхлипывать! Заткни слезы, понял!»
Сказав это, Линь Дахай обернулся к Сунь Сяожун, его взгляд стал острым, словно лезвие. Он был похож на разъяренного зверя, готового разорвать на части.
Его губы слегка дрожали, и из его уст раздался спокойный, но леденящий душу голос.
«Девочка, я, Линь Дахай, не великий человек. Просто раньше я несколько раз сражался с этими иностранцами, и на моих руках кровь десятка человек.»
«Вернись и передай своему отцу, чтобы ваша семья перестала строить козни моему сыну. Я, Старый Хай Линь, не какой-нибудь трус, которого легко обидеть! Не связывайтесь со мной, иначе он пожалеет!»
Голос Линь Дахая был немного низким, но каждое слово звучало ясно.
Линь Ян впервые видел своего отца в таком состоянии, и был сильно напуган. Обычно его отец был мягок и никогда не повышал голоса на людей. Если в деревне возникали мелкие споры, всегда его мать, засучив рукава, бранилась с противниками. А дома, отец постоянно убегал от матери, лишь бы избежать ее гневных слов.
Но сейчас, та аура, что исходила от его отца, заставляла даже его самого чувствовать трепет в сердце.
Сунь Сяожун побледнела от страха, отступила на несколько шагов, глаза ее метались в панике. Велосипед в ее руке с грохотом упал на землю, а колеса беспорядочно закрутились.
«Девочка, уходи. Скажи своему отцу, что я, Старый Хай Линь, еще полон сил!»
Голос Линь Дахая снова прозвучал, полный неоспоримого величия.
Люди за изгородью, наблюдавшие за происходящим, были ошеломлены.
Спустя десять секунд тишины, толпа взорвалась.
«Ох, Старый Хай Линь всегда выглядел таким честным и порядочным. Неужели он действительно сражался с иностранцами? Это правда?» – изумленно раскрыла рот молодая женщина.
«Как это может быть ложью?! У них в доме есть винтовка Мосина-Нагана, говорят, он принес ее с собой, когда демобилизовался. Если бы у него не было реальных навыков, разве позволили бы ему унести оружие?» – уверенно объяснил один из дядь.
Односельчане перешептывались, обсуждая произошедшее.
Линь Дахай, казалось, осознал свою предыдущую вспышку гнева. Он снова вернулся к своему обычному скромному и добродушному виду, слегка сутулясь.
Он повернулся к сыну, и на его лице появилась привычная, полная ласки и укора улыбка: «Сорванец, марш домой!»
Сердце Линь Яна было глубоко тронуто. Он понял, что имел в виду его отец. Если бы Сунь Сяожун продолжала настаивать, отец действительно мог бы разозлиться.
Отец обычно всегда находил в нем недостатки, критиковал его по мелочам, словно он никогда не делал ничего правильно. Но Линь Ян знал, что это был своеобразный способ отца исправить его ошибки.
Отеческая любовь, хоть и безмолвная, была тяжела, как гора.
Линь Ян сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоить свои эмоции. Затем он решительно уставился на Сунь Сяожун и громко сказал: «Я скажу это здесь и сейчас: Лю Датун уже все мне объяснил. Ты уже беременна от него.»
«Чушь собачья, такого не было!» – лицо Сунь Сяожун мгновенно изменилось, и она поспешно громко возразила.
Она понимала, что если признается, то все будет кончено.
Однако любому было очевидно, что в ее глазах промелькнуло явное смятение и нервозность.
Линь Ян сделал шаг вперед, его голос повысился от гнева: «Мы прямо сейчас идем в сельскую больницу, ты осмелишься идти? Пусть все сельские старики и старухи станут свидетелями.»
«Так поступая, ты не опозоришь свою семью, ты опозоришь всю нашу деревню. Раньше за такое сразу бы утопили!»
«Сунь Сяожун, ты осмелишься или нет? Ты же всегда говорила, что хочешь доказать свою невиновность? Я даю тебе этот шанс!»
Сунь Сяожун была застигнута врасплох серией вопросов Линь Яна. Ее мозг на мгновение опустел, и она не знала, что ответить.
Зеваки из деревни пришли в возбуждение.
Особенно девушки и молодые женщины громко кричали.
«Сунь Сяожун, чего ты боишься? Проверься в больнице, и все станет ясно!»
«Да, мы пойдем с тобой в сельскую больницу. Если Линь Ян посмеет тебя оклеветать, мы его не оставим!»
«Если Линь Ян посмеет опорочить репутацию незамужней девушки, он будет виновен до конца жизни. Мы вместе отведем его к бригадиру и вернем тебе справедливость.»
«Но если ты согрешила с другим, а теперь хочешь подставить Линь Яна, чтобы он воспитывал твоего ребенка, тебе тоже не поздоровится. Ты точно отправишься за решетку!»
«...»
В это время Сунь Фугуй, услышав шум вдалеке, мгновенно помрачнел.
Он в отчаянии хлопнул себя по бедру: «Вот черт!»
Дело в том, что он собирался прямо к Линь Яну, чтобы обсудить свадьбу двоих детей. Он уже подумывал о том, чтобы снизить размер приданого, ведь скандал был бы неприятным.
Но по дороге он встретил старого старосту деревни.
Староста деревни выглядел очень обеспокоенным. Оказывается, в ответ на призыв лесного хозяйства, они искали в деревне крепкого парня, чтобы помочь лесничеству в очистке гор от свирепых диких зверей.
Сегодня утром, когда лесорубы работали в горах, они случайно наткнулись на медвежье логово, что привело к трагедии с тремя погибшими и одним искалеченным.
Этот инцидент вызвал большой резонанс и привлек внимание даже уездных властей.
Уездные власти отдали приказ немедленно и должным образом урегулировать этот вопрос, чтобы предотвратить подобные случаи в будущем.
Это создало огромное давление на лесное хозяйство.
Но горы были обширны и простирались на бесчисленное количество ли. У них было ограниченное количество людей, и они не справлялись.
Пришлось обращаться за помощью к деревням.
Сунь Дацян обычно любил бродить по горам с охотничьим ружьем, и несколько ленивых деревенских жителей часто сопровождали его, а также у них было четыре собаки. У них был некоторый опыт в горах.
Староста деревни хотел, чтобы он помог, по крайней мере, чтобы обеспечить безопасность ближайших к их деревне гор и предотвратить нападение диких зверей на людей.
У Сунь Фугуя были свои расчеты.
Он считал, что это также возможность найти хороший путь для своего сына. Помогая лесному хозяйству, он мог бы завязать знакомство, затем, если получится, возможно, даже устроить сына работать в лесное хозяйство.
В результате эта задержка привела к неприятностям.
Сунь Фугуй, быстро соображая, увидел, что все жители деревни собрались здесь и перешептываются. Он тут же громко крикнул: «Линь Ян, что за чушь ты несешь? Как моя дочь могла сделать такое? Отправлять ее на проверку в сельскую больницу — как она после этого сможет показаться людям?»
С этими словами он быстро подбежал, схватил Сунь Сяожун и, изображая гнев, рявкнул: «Все вы, сельские жители, видите же, этот сорванец просто издевается! Почему моя дочь должна проходить проверку в сельской больнице?»
«Ведь всем известно, какой у моей дочери характер, как она могла сделать такое бесстыдное дело?!»
Сказав это, он злобно плюнул на землю, окинул Линь Яна свирепым взглядом и, скрежеща зубами, закричал: «Сорванец, я вижу, ты просто злонамерен. Моя дочь еще не замужем, а ты уже хочешь отправить ее на проверку в сельскую больницу. Если это распространится, кто знает, что о нас будут говорить.»
«Дочка, пойдем! Даже если ты больше не выйдешь замуж, отец проживет с тобой всю жизнь и никогда не позволит тебе страдать от такого унижения!»
Сказав это, он, не давая никому времени на реакцию, потянул Сунь Сяожун и поспешно покинул двор Линь Яна.
Глядя на удаляющиеся спины отца и дочери, сельчане заговорили еще громче.
Линь Ян не стал их преследовать, лишь холодно усмехнулся.
Он прекрасно знал, что старый лис Сунь Фугуй коварен и хитер. Сунь Сяожун, возможно, и была напугана, но этого хитреца ей точно не обмануть.
Даже если бы он продолжил настаивать, никакого реального результата бы не было.
Сейчас ему нужно было только посеять семена сомнения в сердцах односельчан.
Как только слухи начнут распространяться, Сунь Сяожун уже не сможет легко найти другого жениха.
Он не мог не задуматься: осмелится ли Сунь Сяожун оставить ребенка?
Он помнил события прошлой жизни очень четко.
Лю Датун всегда хотел ребенка, но его жена не могла родить.
Поэтому Лю Датун ни за что не позволил бы Сунь Сяожун избавиться от этого ребенка.
С другой стороны, для Сунь Сяожун, наличие этого ребенка позволит ей еще крепче держать Лю Датуна в своих руках.
Что касается его сегодняшних слов, то они были сказаны намеренно, чтобы посеять раздор между Сунь Сяожун и Лю Датуном.
Ведь эта тайна изначально принадлежала только им двоим.
Теперь, после такого скандала, Линь Ян знал, что у них, вероятно, будут серьезные проблемы.
http://tl.rulate.ru/book/167231/12819970
Готово:
