Подвиг лучшего друга так завёл Малфоя, что у того буквально кровь закипела. Он махнул Крэббу и Гойлу — своим верным «неразуму» и «вечному недовольству» — и, засучив рукава, уверенно повёл троицу в гущу хаоса.
Крэбб с Гойлом, возможно, не блистали умом, но вот мышцы у них были в полном порядке. Стоило дело перейти в режим рукопашной, как оба внезапно становились подозрительно уверенными в себе — к великому ужасу всех, кто попадался им на пути. Представьте себе двух здоровяков с накачанными руками и немного странными улыбками на лицах, бегущих прямо на вас… Не каждый взрослый волшебник выдержал бы такой «визуальный эффект», что уж говорить об одиннадцатилетних детях.
А если к этому добавить ещё и фирменную семейную традицию Малфоев — сопровождать любой удар тщательно подобранной оскорбительной репликой, — станет ясно, почему половина соперников не могла удержать палочку, а часть предпочитала вообще бросить её и бегом ретироваться.
С появлением «банды Малфоя» бой окончательно превратился в сплошную свалку: многие уже не пытались колдовать, а просто шли с кулаками.
Но были и те, кто на фоне этого безумия сохранял холодную голову.
Кассандра двигалась по арене с той же лёгкой, осторожной грацией, словно прогуливалась по садовой аллее, а не по полю боя. Она мягко ушла корпусом от летящего в неё заклинания, подняла палочку и спокойно произнесла:
— Ступефай.
Биу — бах.
Растрепанный шатен, который только что пытался прицелиться ей в спину, получил красный луч в грудь, отшатнулся и рухнул на спину.
— Кассандра! Не зазнавайся! — раздался резкий голос.
Она чуть нахмурилась, пытаясь вспомнить, где слышала этот неприятно знакомый тембр, и обернулась.
Трое слизеринцев в мантиях факультета стояли, уставившись на неё, палочки были направлены прямо в грудь. Впереди — юный волшебник из семьи Трэверсов; Кассандра уже пару раз виделась с ним на приёмах.
Род Трэверсов входил в знаменитые «Священные двадцать восемь» и до сих пор имел в магическом сообществе немалый вес, даже если сам список за годы заметно потускнел. Мальчик же, как она помнила, был не самым сильным волшебником, зато невероятно самоуверенным и болезненно честолюбивым. Он много раз пытался превзойти её — и каждый раз терпел поражение. В результате к Кассандре у него сформировалось сложное, почти невыразимое чувство.
Вот только сама Кассандра относилась к таким «вечным проигравшим» с лёгким пренебрежением. Если бы он сейчас не заявился к ней со своими приятелями, она, возможно, уже забыла бы о его существовании.
Она оценивающе посмотрела на троицу:
— А ещё и подмогу притащил?
— Хе–хе… Главное — победить, — ухмыльнулся тот.
Ему были безразличны правила дуэли. В его планах всё выглядело просто: сначала — любой ценой одолеть Кассандру, а потом… уже пытаться «покорять ледяную вершину».
— Вперёд! — коротко скомандовал он.
Троица разошлась, беря её в кольцо. Они держали дистанцию, перекрывая возможные пути отхода, и одновременно пытались атаковать с разных сторон, надеясь взять числом.
На трибунах Том, подперев щёку рукой, лениво следил за этим хаосом. В его взгляде не было ни волнения, ни интереса — лишь лёгкая скука. Даже тот факт, что его ученица оказалась один на троих, не изменил выражения лица.
— Профессор Том, это не нарушение, — с язвительной ноткой заметил кто–то у него за спиной.
Том не счёл нужным поворачивать голову.
Говорил старший Трэверс — брат того самого мальчишки, что сейчас пытался загнать Кассандру в угол. Судя по довольному виду, он всерьёз рассчитывал уколоть Тома «юридической» придиркой, а заодно получить возможность позволить себе ещё пару ехидных замечаний.
Договорить он не успел.
— Северус, ударь его, — спокойно сказал Том.
— А?.. — выдохнул Трэверс–старший.
С каждой секундой Снегг приближался — чёрная мантия, сальный блеск волос, выражение лица человека, у которого накопилось слишком много поводов для раздражения. Бедняга Трэверс заметно побледнел.
— Вы же не всерьёз… Профессор, вы же не станете… — попытался было он.
Шлёп.
Ответом ему послужило вполне материальное воздействие.
…
На арене тем временем назревало совсем иное зрелище.
— Ong wasu dalie siwaha! — звонко выкрикнула Кассандра.
Она взметнула палочку, и над ареной начали собираться тучи. Прямо под каменным сводом, где раньше был просто тёмный потолок, теперь заклубился тяжёлый серый купол, в глубине которого вспыхивали белые всполохи.
— Да вы издеваетесь… — донеслось откуда–то сбоку. — Мы же договаривались, что максимум — «Дантисимус»!
— Это… первокурсница? — кто–то открыл рот.
Почти все замерли. Погодные чары такого уровня среди одиннадцатилетних — зрелище не из тех, что увидишь каждый день. Доминирующая реакция была одна: шок.
Даже Малфой, который упорно держался рядом с Гарри, не удержался от комментария:
— У неё, кажется, совсем другой набор привилегий. Почему господин не учит и нас таким?
Шлёп.
— Это не «эта», а «старшая сестра», — тут же влепил ему по затылку Гарри. — Запоминай и уважай иерархию.
Для Гарри внутренний порядок в рядах Пожирателей был важен не меньше магии: только так он мог представить себе, как однажды займёт место «номер два» рядом с Томом… и дальше уже… ну, дальше наступало время сырых, но очень приятных фантазий.
На трибунах Том почувствовал на себе два скользящих взгляда.
Один исходил от Снегга — холодный, оценивающий. Второй — из тени у стены, откуда, как он прекрасно знал, за всем наблюдал ещё один «заинтересованный» зритель.
Том скользнул по этому углу взглядом и тут же вернул внимание обратно.
— Я видел наследницу рода Уорренов, — задумчиво произнёс Снегг вслух, будто размышляя не для кого–то, а для самого себя. — У неё кровь вейлы, так что большое количество магии не удивляет. Но всё равно… не состыковка.
Даже если принять, что магический запас Кассандры повышен, сами по себе Погодные чары остаются одним из самых сложных направлений: это не тот уровень, который осваивают в одиннадцать лет. Разве что кто–то специально упростил схему заклинания, подогнав её под возможности ребёнка.
Мысль сама собой вывела взгляд Северуса к Тому.
Если этот человек захочет, ему не требуется адаптировать заклинания — он и так может вызвать любую стихию одним махом. Но факт оставался фактом: ради этой девочки он всё же потратил время и силы, «подрезав» чары под её уровень.
«Выходит, у нашего бесчувственного Тёмного лорда всё–таки есть тот, ради кого он готов стараться?» — невольно подумал Снегг.
В памяти всплыл недавний эпизод, когда Том, не моргнув, вызвал Патронуса.
Внизу тем временем троица Трэверсов наконец осознала, что происходит.
— Нет… это плохо. Очень плохо, — выговорил один из них, чувствуя, как сердце колотится так, будто хочет выпрыгнуть.
Тело само подсказывало: «Беги». Но времени уже не оставалось.
Грохот.
Из туч вырвалась палящая белая молния и врезалась прямо в центр троицы. Их скрутила волна одновременной слабости, жжения и онемения. В следующую секунду трое слизеринцев синхронно рухнули лицами вниз.
С поверхности их мантии и волос лениво поднимался дымок. Одежда местами обуглилась, волосы стали торчать клочьями.
С виду они напоминали обугленные статуи, но на самом деле отделались сравнительно легко: магической силы у Кассандры всё ещё не хватало, чтобы превращать такую вспышку в смертельный удар. Будь у неё запас взрослого мага — на арене сейчас, возможно, лежали бы три трупа.
Том и другие опытные волшебники понимали это. Остальные — нет.
Старший Трэверс вскочил, с такой силой ударив ладонью по сиденью, что тот жалобно заскрипел.
— Ты… смела… — начал он, но договорить не успел.
Внизу, у боковой стены арены, вспыхнула ослепительно–зелёная вспышка. Толстый луч Авады Кедавры пронёсся у него перед лицом и врезался в камень позади.
Трещины моментально поползли по толстой стене. Прочные блоки, рассчитанные выдерживать давление Чёрного озера, с треском расходились паутиной. Для заклятия, которое славится не взрывной, а чисто смертельной силой, это было впечатляюще.
В засаде, за заклинанием невидимости, Дамблдор сжал губы и нахмурился, глядя на повреждения.
Вся арена застыла.
Казалось, даже воздух перестал шевелиться. Лишь спустя несколько секунд один из старшекурсников тихо произнёс:
— Это… Убивающее проклятие. Одно из Непростительных.
Трэверс, осознав, насколько близко прошёл луч, ощутил, как ноги под ним подломились, и опустился на колени.
«Братишка… — чуть не всхлипнул он про себя. — Не то чтобы я не хотел тебя защитить… но когда зелёный свет смотрит прямо на тебя, как–то сразу забываешь о семейной солидарности…»
http://tl.rulate.ru/book/166855/11022016
Готово:
