Его гнев был порожден не бранью нечисти.
Его гнев был порожден людьми, трупами, бесчисленными оторванными конечностями вокруг костра, а также теми тяжелоранеными, обычными людьми, что в муках корчились и стонали на земле.
Даже беглого взгляда хватило, чтобы Ся Хун понял: погибло не меньше сотни человек.
Среди погибших были мужчины и женщины, взрослые и дети.
Даже грудные младенцы.
Многие смертельно раненые лежали на земле и стонали, их дыхание было прерывистым, они просто ждали смерти. Ся Хун даже заметил человека, разрубленного пополам, который с ужасом и болью на лице все еще пытался ползти по земле.
Те, кого убили сразу, сейчас казались счастливчиками.
Ся Хун сжал кулаки, гнев в его груди разгорался все сильнее.
Хотя он уже второй раз видел злодеяния нечисти, эта сцена была намного кровавее, ужаснее и безжалостнее, чем та, что произошла в лагере Великое Лето.
Эти нечисти, нападающие на людей без разбора, не имели никаких чувств, не говоря уже о совести.
Их существование было вызовом самим основам бытия.
Смерть Ся Дина и лесорубов, гибель семидесяти двух человек во время первой резни в лагере, а теперь и эта ужасающая картина перед глазами.
Старая и новая ненависть слились воедино. Ся Хун, кипя от ярости, посмотрел на контролируемого нечистью Ши Дуна и, практически скрежеща зубами, произнес:
— Тварь, я знаю, ты любишь прятаться за кулисами. Молись, чтобы я тебя не поймал. Как только поймаю, я буду жечь тебя на факеле днем и ночью, пока не превращу в шлак!
Ся Хун знал, что Ши Дун перед ним — не истинное тело нечисти.
Поэтому, сказав это, он перестал болтать, выхватил с пояса маленький кинжал и молниеносно бросился на нечисть.
Услышав слова Ся Хуна, нечисть и так помрачнела, а увидев, что он бросился в атаку, пришла в ярость. Она выставила руки и выстрелила в него несколькими прозрачными белыми нитями.
При виде белых нитей Ся Хун тут же вспомнил, что именно ими был связан Ши Цин. Поняв, что нельзя быть неосторожным, он увернулся от нескольких нитей, а затем выставил кинжал и рубанул по ближайшей.
Шшшш...
К его удивлению, в тот момент, когда кинжал коснулся нити, посыпались искры.
Ся Хун тут же понял, что эти белые нити тоже обладают свойствами нечисти.
Теперь он больше не сдерживался. Держа кинжал наготове, он перестал уворачиваться и начал рубить летящие в него нити. Через три-четыре вдоха он оказался прямо перед нечистью.
— Сначала получишь проценты, тварь! Жди, рано или поздно ты умрешь от моей руки!
Ся Хун, сверкая глазами, нанес удар кинжалом.
Хотя он только что прорвался на Уровень Рытья Земли, и его базовая сила была чуть больше десяти тысяч цзиней, комплекс Великой битвы в сочетании с оружием позволял ему высвобождать ужасающую мощь, на двадцать процентов превосходящую базовую.
Этот удар был сокрушительным.
Нечисть, в панике поднявшая руки для защиты, была разрублена вместе с руками и головой. Удар был настолько сильным, что, когда голова отлетела, тело еще некоторое время оставалось стоять.
Лишь через четыре-пять вдохов на шее, испачканной Застывшим огненным маслом, медленно заплясал огонек.
Огонек постепенно разрастался, становясь все ярче, подобно неугасимому гневу в сердце Ся Хуна.
— А-а... моя нога, моя нога...
— У-у-у... мне шею сломали, так больно.
— Мама, не умирай, не умирай!..
— Сын, где голова моего сына, кто видел голову моего сына?..
……
Нечисть пала, но на лице Ся Хуна не было ни капли радости.
Потому что до его ушей доносились лишь мучительные вопли выживших из лагеря Большого Камня.
Слова «везде слышны стоны» сейчас обрели реальное воплощение.
Эх…
Ся Хун оглядел ужасающую картину вокруг и в итоге смог лишь вздохнуть.
— Чуньюй... Чуньюй...
Ши Цин, шатаясь, подошел к одному из тел.
Нити с его тела были сняты, но раны, оставленные ими, все еще кровоточили. На его спине, лопатках, губах и даже конечностях зияли кровавые дыры, из которых сочилась кровь.
Тело было разрублено нечистью пополам, осталась лишь верхняя часть. Судя по одежде и тому, как звал ее Ши Цин, это, очевидно, была его жена.
Рядом с телом стояли парень и девушка лет пятнадцати-шестнадцати, горько рыдая.
— Мама, отец, спаси маму, мы не можем без нее...
Девушка, очевидно, потеряла рассудок. Увидев Ши Цина, она подняла заплаканные глаза и умоляла отца.
Ее скорбный плач разрывал душу. Подошедшие Ся Чуань, Юань Чэн и остальные не могли сдержать слез.
Ши Цин сначала дрожащими руками обнял останки своей жены, затем обернулся и посмотрел на обезглавленное тело своего брата Ши Дуна. Он открыл рот, словно хотел что-то сказать, но не смог произнести ни слова. В конце концов он закрыл глаза, и на его лице отразились боль и раскаяние.
Увидев это, Ся Хун в душе вздохнул.
Девять человек позади него, Ся Чуань, Юань Чэн и остальные, тоже с трудом могли на это смотреть и отвернулись.
Они понимали Ши Цина.
Потому что раньше нечисть, управляя Ся Дином, тоже убивала людей Великого Лета.
То, что нечисть смогла убить так много людей, во многом объяснялось тем, что она приняла облик самого знакомого им человека.
Смерть сама по себе ужасна, но эта кровавая бойня, устроенная близким человеком, где и убийца, и жертвы — свои, вызывала еще больший ужас и отчаяние.
— Глава Ши... примите мои соболезнования!
Ся Хун подошел и положил руку на плечо Ши Цина. Он хотел было его утешить, но в итоге смог лишь вымолвить слова сочувствия.
Увидев, что Ши Цин все еще в шоке и погружен в горе, он вздохнул, огляделся и продолжил:
— Глава Ши, время дорого. Та нечисть может вернуться в любой момент. В вашем лагере осталось много выживших. Если вы не возьмете себя в руки, трагедия может повториться!
Слова Ся Хуна, очевидно, вывели Ши Цина из оцепенения. Он резко очнулся, с благодарностью посмотрел на Ся Хуна, а затем повернулся к своим детям.
http://tl.rulate.ru/book/166793/10981762
Готово:
