Текучее сияние туманности, заполнявшее капитанский мостик, погасло в одно мгновение, словно кто-то перекрыл кислород пламени невидимой рукой.
Лин Фан почувствовал, как неведомая, но непреодолимая сила рывком выдернула его сознание из тела. Ощущение опоры исчезло, сменившись пугающей невесомостью. Последним, что успел запечатлеть его угасающий взор, были резко напрягшаяся спина Сяо Чжаня и изумленный профиль Му Цин. Но в следующую секунду их образы, подобно разбитому зеркалу, покрылись сеткой трещин и осыпались в безграничную тьму.
Исчезли звуки. Померк свет. Даже само понятие времени утратило смысл, растворившись в небытии.
Неизвестно, сколько это длилось — может быть, мгновение, а может, целую вечность. Внезапно его обоняния коснулся знакомый тонкий аромат. Следом на восприятие обрушилась волна звуков: гул человеческих голосов, мягкие переливы фортепиано и звон хрустальных бокалов.
Лин Фан резко открыл глаза. Сердце сжалось, словно его стиснула ледяная ладонь.
Перед ним больше не было холодного металла мостика «Звездной пыли». Он стоял в банкетном зале того самого отеля, который не мог забыть, как ни старался. Под сверкающими хрустальными люстрами мелькали дорогие наряды, слышался смех и звон посуды. А прямо перед ним стояла Су Вань. Она была в том же элегантном вечернем платье, что и в его воспоминаниях. Её кожа сияла белизной, а взгляд был глубоким и чарующим.
Но в этом взгляде больше не было той теплой, пьянящей дымки, что окутывала их в ту ночь. Теперь в её глазах читались разочарование, боль и пугающее понимание, от которого сердце Лин Фана пронзила острая игла.
— Лин Фан, — начала она. Голос был легким, как пушинка, но каждое слово ударяло по его душе словно тяжелый молот. — Значит, та ночь для тебя была всего лишь случайностью? Последствием выпитого бокала... минутным порывом, так?
Она слегка отступила в сторону, и зрачки Лин Фана сузились до крошечных точек. За спиной Су Вань, откуда ни возьмись, появилась детская коляска. В ней лежала прелестная малышка с кукольным личиком. Девочка смотрела на него огромными, чистыми глазами — точь-в-точь такими же, как у Су Вань. В этом взгляде читалось детское любопытство. Это... его дочь? Их с Су Вань дочь?
— Ты даже... не хочешь взглянуть на неё? — голос Су Вань дрогнул, глаза покраснели от подступающих слез. — Просто уйдешь? Бросишь нас здесь одних... Лин Фан, где же твоя ответственность?
Гости вокруг, казалось, тоже замолчали. Десятки взглядов — презрительных, насмешливых, жалеющих — вонзились в него, как невидимые иглы. Шепот слился в единый гул, пытающий его душу: «Безответственный», «Трус», «Дезертир»...
Чувство вины, словно ядовитая лиана, мгновенно оплело сердце, перекрывая дыхание. Ведь это правда. Он ушел. Ушел, ничего не зная, оставил Су Вань одну разгребать последствия. Она была беременна, родила ребенка, а он, отец, в это время махал киркой где-то в далеком космосе! Какой он после этого мужчина?
Желание оправдаться, покаяться, вымолить прощение захлестнуло его, почти лишая рассудка. Он открыл рот, но пересохшее горло не издало ни звука.
В тот момент, когда его сознание готово было утонуть в пучине вины, в глубине его даньтяня внезапно завибрировал призрачный образ Звездного Золотого Ядра!
Поток прохладной, несгибаемой воли — словно само дыхание вечной Вселенной — прорвался сквозь тучи наваждения, мгновенно омывая его почти распавшийся дух.
Нет!
Он резко вскинул голову. В его глазах больше не было растерянности — теперь они сияли острым звездным светом. Он посмотрел прямо в заплаканные глаза стоящей перед ним Су Вань.
— Нет! — его голос прозвучал негромко, но с такой стальной уверенностью, что эхо разнеслось по всей иллюзии. — Та ночь не была случайностью. И уж тем более — минутным порывом!
Он сделал шаг вперед, игнорируя искаженные фигуры вокруг и ядовитый шепот толпы. Его взгляд пылал, прожигая фальшивую реальность насквозь, стремясь к истине.
— Это была судьба! Это была встреча, о которой я, Лин Фан, не пожалею никогда в жизни! И я ушел не для того, чтобы сбежать, — его голос крепчал, наполняясь решимостью, которую не смогла бы стереть даже бесконечная пустота космоса. — Я ушел, чтобы обрести силу! Силу, достаточную, чтобы вернуться. Вернуться и защитить вас, чтобы вам больше никогда не пришлось бояться бурь! Вань-эр, жди меня. Я обязательно вернусь!
Едва прозвучало последнее слово, как образ Су Вань, коляска, банкетный зал — всё начало искажаться. Картина мира поплыла, словно песочный замок на ветру, деформировалась и, наконец, рассыпалась в прах, исчезая в потоках света.
Тьма вернулась, но на этот раз Лин Фан чувствовал, что его ментальное восприятие стало ясным и твердым как никогда. Он прошел.
Почти в тот же миг, как он вырвался из плена Внутреннего демона, он ощутил два мощных всплеска ментальной энергии, исходящих от Сяо Чжаня и Му Цин.
От Сяо Чжаня исходила волна яростной, неукротимой, почти пылающей воли. Ментальным взором Лин Фан «увидел», что тот заперт на древней тренировочной арене. Вокруг толпились размытые фигуры, источающие насмешку. Молодой человек с надменным лицом, отдаленно напоминающий самого Сяо Чжаня, втаптывал его в грязь, унижая его достоинство. Он, кажется, повторял слова вроде «ничтожество» и «позор семьи». Сяо Чжань был весь в крови, с переломанными костями, но продолжал стискивать зубы. Из его горла вырывался звериный рык. В его глазах не было отчаяния — там бушевал пожар гнева и непокорности, готовый испепелить всё вокруг.
— А-а-а! Я не ничтожество! — раздался рев, идущий из самой глубины души.
Сяо Чжань выпустил наружу столь свирепую ауру, что она буквально взорвала иллюзорных «сородичей» и саму арену. Он прорвался сквозь своего демона самым грубым, варварским способом — чистой силой духа.
У Му Цин всё было иначе. Её Внутренний демон не мучил её драмами или звоном мечей. Это была бесконечная, вгоняющая в отчаяние стена знаний. Лин Фан ощутил, что она заперта в лабиринте, сотканном из мириадов стремительно меняющихся рун и сложнейших формул. Каждый поворот — новая задача, каждое вычисление — тупик. Она была бледна, лоб покрылся испариной, тело мелко дрожало от ментального истощения. Но в её чистых глазах не было паники — лишь пугающая, почти маниакальная холодность. Она пробовала, ошибалась, перестраивала структуру и снова пробовала. Её губы беззвучно шевелились: «Нет, коэффициент проводимости энергии неверен... Здесь, если вмешается кривизна пространства... Модель требует коррекции...»
Она не сражалась с демоном. Она решала задачу. Задачу, которую сама себе поставила, уперевшись в потолок собственных знаний. Наконец, используя логику, которую даже Лин Фан не мог до конца постичь, она насильно объединила две противоречащие друг другу формулы, создав новую, временно стабильную структуру. Лабиринт рун с грохотом рухнул, превратившись в чистейшую ментальную энергию, которую она медленно втянула в себя. Она преодолела барьер абсолютной рациональностью, проанализировав и превзойдя саму себя.
Лин Фан не колебался ни секунды. Его окрепшее ментальное восприятие разделилось на два мягких, но уверенных потока, устремившихся к товарищам — к Сяо Чжаню, чья аура всё еще хаотично пульсировала после прорыва, и к Му Цин, чьи ментальные силы были опасно истощены.
— Стабилизируйте сознание! Это всё иллюзии! — его голос прозвучал в их головах подобно удару огромного колокола, гасящему беспокойные волны. — Держите оборону разума, вспомните то чувство, с которым вы только что разбили морок!
Сяо Чжань глухо застонал. Безумный багровый огонь в его глазах начал угасать, уступая место глубокой твердости. Му Цин сделала глубокий вдох, её хаотичные ментальные колебания быстро выровнялись, и она послала Лин Фану слабый импульс благодарности.
Что касается двух других членов команды, их Внутренние демоны оказались проще. С поддержкой Лин Фана они тоже преодолели испытание без серьезных последствий, хотя и выглядели крайне измотанными.
Тьма отступила, словно отлив.
Сознание вернулось в тела. Они по-прежнему стояли на мостике «Звездной пыли», словно это долгое и опасное путешествие было лишь мимолетным кошмаром. Но одежда, насквозь промокшая от холодного пота, и застывший на лицах ужас говорили об обратном: всё, что они пережили, было пугающе реально.
Воздух наполнился чувством облегчения выживших, примешанным к неловкости. Ведь только что каждый из них обнажил перед товарищами самые уязвимые уголки своей души.
Лин Фан опустил голову и посмотрел на тыльную сторону своей ладони. Там, мягко светясь, медленно проступала сложная, сотканная из звездного света печать — безмолвное подтверждение.
Испытание Звездной Секты только началось. Но первый пропуск для движения вперед они уже получили.
http://tl.rulate.ru/book/166556/11353716
Готово:
