Глава 14. Рождение языка, Эра Кайвэнь
Дрожащая рука старого вождя протянула Вэй Цзысюаню посох — символ власти, отполированный ладонями десятков поколений предков.
Вэй Цзысюань принял реликвию с выражением глубокой серьезности на лице. В этот момент в душной хижине, пахнущей травами и угасающей жизнью, родился новый лидер Человечества.
Свершив последнее важное дело, старый вождь позволил себе уйти. Через несколько дней его не стало. Племя, объединенное общей скорбью, провело ритуал прощания, предав тело земле.
А на следующее утро началась новая эпоха.
Едва взойдя на «престол», Вэй Цзысюань приступил к реализации дела всей своей жизни — созданию Великой Языковой Системы.
Он был мудр и понимал: нельзя просто вывалить на дикарей словарь и грамматику. Процесс должен быть постепенным, органичным. Сначала — устная речь, фонетика, связь звука и предмета. И только потом, когда слова укоренятся в умах, можно будет переходить к таинству письменности.
Однако, когда теория столкнулась с практикой, Вэй Цзысюань осознал всю грандиозность стоящей перед ним стены непонимания.
Введение совершенно нового способа коммуникации вызывало у Человечества ступор. Их мозг, не привыкший к абстрактному мышлению, сопротивлялся. Гортани, заточенные под простые выкрики, с трудом воспроизводили сложные фонемы.
Но Вэй Цзысюань не был из тех, кто сдается. Он превратил обучение в обязательную рутину. Используя свой абсолютный авторитет вождя, он заставлял людей практиковаться ежедневно. Начали с малого: названий еды, инструментов, действий.
— Яблоко, — терпеливо повторял он, держа плод в руке. — Яб-ло-ко.
Соплеменники не понимали, зачем вождь заставляет их издавать эти странные звуки, но приказ есть приказ. Железная дисциплина и высокое положение Вэй Цзысюаня избавили его от бунтов и лишних вопросов.
Время шло. Годы сменяли друг друга, складываясь в десятилетие.
За эти десять лет племя преобразилось. Под неусыпным контролем Вэй Цзысюаня была создана, пусть и примитивная, но работающая языковая база.
Вэй Цзысюань выдохнул с облегчением. Интеллект этих древних людей оказался выше, чем он предполагал. Многое они схватывали интуитивно, находя закономерности там, где он даже не успевал объяснить. То, что они не могли понять логикой, они постигали на практике, методом проб и ошибок.
Он и не подозревал, что эта удивительная обучаемость была не случайностью, а прямым следствием таланта Звёздного Лорда Цзян Фаня.
«Фундамент заложен. Теперь пора возводить стены, — глаза Вэй Цзысюаня блеснули азартом ученого. — Пришло время письменности. Я отберу группу самых смышленых, обучу их лично, а они станут апостолами знания для остальных. Даю себе тридцать лет на полную кодификацию языка!»
— Сюда! — его голос, теперь уже облеченный в четкие слова, разнесся по залу совета.
Несколько охранников тут же вошли внутрь.
— Приведите ко мне Чжан Саня, Ли Сы и остальных из старшей группы. У меня есть важное объявление.
Воины кивнули и удалились.
Имена «Чжан Сань» и «Ли Сы» Вэй Цзысюань дал своим приближенным сам. Ему было лень придумывать сложные прозвища, а запоминать рычание было неудобно. Поэтому он просто раздал им самые распространенные китайские имена-заглушки. Если захотят — поменяют, когда научатся писать. Сейчас, в эпоху без паспортов и бюрократии, имя было просто звуковым ярлыком.
Вскоре в хижину вошли шестеро мужчин.
— Вождь, ты звал нас? В чем дело? — спросил один из них, с трудом, но всё же выговаривая слова.
Чжан Сань, Ли Сы и еще четверо верных учеников стояли перед ним.
— Наше племя теперь может говорить. Мы понимаем друг друга не как звери, а как разумные существа, — начал Вэй Цзысюань, расхаживая перед ними. — Но этого мало. Мы переходим к следующему этапу великого плана.
— Все это — твоя заслуга, Вождь, — искренне произнес Чжан Сань. — Раньше, чтобы понять соседа, нужно было жить с ним годами, угадывая смысл по движению бровей. Теперь мы просто говорим. Это магия.
— Верно! Твое имя должно быть высечено в веках! — подхватил Ли Сы. Остальные закивали, наперебой рассыпаясь в неуклюжей, но искренней лести.
Вэй Цзысюань почувствовал приятное тепло в груди — тщеславие было ему не чуждо, — но внешне остался суров.
— Довольно, — он поднял руку, обрывая поток дифирамбов. — Я позвал вас не для того, чтобы слушать похвалу, а для работы.
Увидев серьезное лицо вождя, мужчины притихли, виновато улыбаясь.
— Так что за план, Вождь? Что мы должны делать?
— Мы решили проблему устной речи. Теперь мы создадим письменность.
— Пись-мен-ность? — по слогам переспросил Ли Сы, хмуря лоб. Слово было новым и непонятным.
— Письменность — это символы, в которые мы закуем наши слова, — торжественно объяснил Вэй Цзысюань. — Это застывшая речь. Это память, которая живет дольше человека. Когда цивилизация взрослеет, у нее появляется письмо. Оно может сохранить всё: от количества зерна в амбаре до истории наших побед.
Его глаза горели фанатичным огнем:
— Обычно на это уходят тысячи лет эволюции. Но мы обманем время. Мы пропустим века поиска и сразу получим результат. Если у нас получится, наша заслуга перед будущим будет вечной!
— Глп… — кто-то громко сглотнул.
Чжан Сань и Ли Сы переглянулись. Они мало что поняли из пламенной речи вождя, но масштаб замысла пугал и завораживал одновременно.
— Не страшно, если вы не понимаете сути прямо сейчас, — Вэй Цзысюань махнул рукой, видя их растерянность. — От вас требуется только послушание и усердие. Сначала научитесь вы, а потом понесете это знание остальным.
— Да! Мы выполним волю Вождя! — хором ответили ученики.
---
Так наступила Эра Кайвэнь — Эра Просвещения.
В первый год этой эры Вэй Цзысюань явил миру письменность. Он лично разработал систему иероглифов, адаптированную под реалии этого мира, и заложил фундамент для всей культуры Человечества.
Потребовались долгие годы упорного труда, чтобы люди овладели этим «Ключом Просвещения». Но когда это случилось, общество рвануло вперед с невиданной скоростью.
Появление письма сэкономило колоссальное количество времени. Опыт предков перестал исчезать вместе с их смертью. Знания накапливались, технологии совершенствовались, история обрела память.
Когда Вэй Цзысюань скончался, благодарные потомки записали все его деяния. Ему посмертно присвоили титул «Кайвэнь» — Основоположник Культуры.
Отсчет времени теперь велся от начала его реформ.
100-й год Эры Кайвэнь.
Население пережило демографический взрыв. Численность Человечества достигла десяти миллионов.
(Примечание автора: такой рост обеспечен не только рождаемостью, но и активной экспансией, поглощением диких племен и аборигенов. База стала огромной, и прирост пошел по экспоненте).
200-й год Эры Кайвэнь.
Численность населения утроилась, достигнув тридцати миллионов. Рост людей принес процветание, уровень жизни повышался. Но, как тень, следом за процветанием шли проблемы. Единый голос племени начал дробиться. Появились инакомыслящие. Сначала их подавляли быстро, но среди просвещенных людей все чаще рождались те, чьи амбиции не умещались в старые рамки.
300-й год Эры Кайвэнь.
Противоречия достигли критической массы. Голоса, выступающие против центральной власти вождя-наследника, получили поддержку большинства. Единое племя трещало по швам.
310-й год Эры Кайвэнь.
Нарыв прорвало. Великое племя Человечества распалось. Раскол прошел по живому, и разрозненные группы людей разбрелись по Терре, захватывая свои территории. Огромная популяция позволила каждому осколку быстро восстановить силы и стать самостоятельной силой.
Так из одного племени родилось семь независимых фракций.
330-й год Эры Кайвэнь.
Семь фракций возвели стены, очертили границы и продолжили экспансию. Впервые в истории Человечества прозвучало слово «Государство».
Эпоха Семи Королевств началась.
450-й год Эры Кайвэнь.
Столетие раздельного развития укрепило мощь Семи Королевств. Их территории расширялись, пока неизбежно не столкнулись друг с другом.
Начались дипломатические трения. Каждая страна обвиняла соседей в нарушении границ, требуя уступить земли. Жадность и желание доминировать отравляли отношения. Ресурсы не были бесконечны, и это порождало конфликты. Поначалу их сдерживала память о том, что все они — один вид, братья по крови.
Но когда в одном из государств случился неурожай и голод, взгляды правителей обратились на богатые амбары соседей. «Мы же одной крови! — думали они. — Почему бы вам не поделиться с нами? А если не хотите добром… мы возьмем сами».
455-й год Эры Кайвэнь.
Война.
Семь Королевств сцепились в смертельной схватке. Человечество впервые познало ужас массового истребления себе подобных. Поля сражений были усеяны трупами, население начало стремительно сокращаться.
Ужаснувшись содеянному, Семь Королевств замерли. То ли по сговору, то ли от истощения, но война прекратилась так же внезапно, как и началась. Мир был подписан наспех, но противоречия никуда не делись — они лишь затаились, накапливаясь, как гной под коркой раны. Каждая сторона винила в бойне другую.
500-й год Эры Кайвэнь.
Спустя сорок пять лет относительного мира Семь Королевств зализали раны. Население снова начало расти, хотя и не достигло пика прошлых веков. Но время стирает память о боли. Новое поколение, не видевшее ужасов войны, снова начало бряцать оружием.
Над Террой вновь сгущались тучи, и в воздухе отчетливо запахло порохом грядущей бойни.
---
— Тц… Как же так вышло?.. — Цзян Фань смотрел на проекцию Терры, и на его лице читалось глубокое разочарование.
Столько усилий, столько вмешательств — язык, культура, технологии… А результат? Опять война, опять кровь. Чем это отличается от той истории, которую он знал раньше?
— Неужели это проклятие? — прошептал он. — Дело во мне и моих ошибках? Или… война просто зашита в природе человека, и этого не изменить?
http://tl.rulate.ru/book/166494/10901869
Готово:
