Сотник снова взглянул на Се Шуанъяо, та слегка кивнула и жестом указала ему подняться к ней на помост, чтобы забрать трубу и что-то сказать самой.
— Мы уже потратили много денег, да и чтобы управлять этим городом, мне придется выделять людей, — объяснила она. — Мои люди не смогут вернуться в свои родные места и обрабатывать землю, мне еще их кормить придется. В долгосрочной перспективе все эти расходы лягут на ваши плечи. Содержание одного моего воина в год обходится минимум в сто лянов. В уезде Линьчэн я планирую разместить двести солдат, а это двадцать тысяч лянов в год. Если я снижу цену «покупки жизни», разве мы не понесем в этом случае огромные убытки?
Се Шуанъяо произнесла эту речь довольно спокойно и даже мягко, и в ее тоне не было ни капли строгости или жесткой расчетливости, напротив, ее тон был даже несколько небрежным и слегка усталым, видимо оттого, что приходится все это объяснять.
Все замерли в оцепенении, не зная, что ответить. Они все еще пребывали в плену старых порядков. Местные разбойники, возжелавшие стать князьями, захватив город, разве не должны назначить чиновников, чтобы те потом собирали дань в виде налогов и зерна? Более дальновидные повстанцы, объявлявшие себя Ванами* обычно проводили перепись земель и населения. Никто из жителей города никогда не слышал, чтобы сразу начинали требовать денег за «покупку жизни».
П. п.: Изначально Ванами в Китае называли верховных правителей, на наш манер это — царь или король, но позже произошла уценка этого титула до уровня удельного владыки. Им наделялись правители относительно самостоятельных владений, уездов, провинций, входивших в империю. В этом смысле титул получил значение сродни европейским титулам «герцог» или «великий князь». В периоды феодальных междоусобиц нередки были случаи присвоения этого титула наиболее влиятельными феодалами.
Однако Цзинь Фэнчунь уже с трудом могла себя сдерживать. Она поняла намек этой женщины. Денег у людей все равно нет, они влезают в огромные долги, их жизни переходят Войску «Покупающих Жизни», и им остается только послушно подчиняться и следовать установленным правилам. По сути, это мало чем отличалось от прежней жизни. Максимум, что изменится — это их обязанности. Раньше все должны были хранить верность императору и почитать отца, теперь же все должны слушаться одного хозяина, а Се Шуанъяо и есть тот самый главный хозяин. В принципе, все то же самое. Просто Се Шуанъяо, видимо, была родом из глухих мест, да еще и женщина, поэтому она, наверное, не догадалась использовать идею верности верховному императору и придумала название «покупка жизни».
Сотник Ма сказал:
— Но, если кто знает, как сделать погоду прохладнее, тогда он сможет получить…
Се Шуанъяо продолжила:
— Если кто сможет управлять погодой, то, конечно, получит как минимум сто тысяч лянов серебром!
Собравшиеся горожане, похоже, начали что-то понимать, послышался гул. Сотник Ма продолжил:
— Есть еще третье правило. Деньги нельзя тратить за пределами территории, контролируемой Войсками «Покупающих Жизни». Все деньги, что у вас сейчас есть, принадлежат молодой госпоже Се, просто она их пока не забрала, так что ваш долг еще не погашен. На территории Войск купить что-то съестное или полезное еще куда ни шло, мы закрываем на это глаза. Все мы теперь принадлежим госпоже Се, мясо томится в одном котле. Но, если осмелитесь потратить деньги на что-то лишнее или на чужих, и мы об этом узнаем — казнь без пощады!
Против этого правила особых возражений не было. У собравшихся и так имелось мало возможностей покинуть территорию Войск. Сейчас в Поднебесной царил полный хаос, кто же добровольно пойдет скитаться? А если и найдутся такие... Разве жители города настолько глупы, чтобы бежать зная, что Войска «Покупающих Жизни» наступают повсюду вот уже несколько месяцев подряд?
Речь предводительницы Се закончилась, и сейчас как раз наступил момент ожидания, когда кто-то из местных подхватит ее речь и заверит в преданности. Но Цзинь Фэнчунь была девушкой и не могла выставляться напоказ. Взглянув на выражение лица своего отца, она поняла, что он ни за что не станет раболепствовать перед женщиной-разбойницей. Цзинь Фэнчунь в душе сожалела об этом, но понимала, что отец будет действовать сейчас осторожно, и это правильно. Однако, хотя ее семья не выступила в поддержку, нашлись достаточно умные люди, чтобы понять, о чем идет речь. Кто-то крикнул:
— У нас нет иного выбора! Отныне мы всеми силами будем трудиться для великой правительницы Се, чтобы заработать для нее достаточно серебра, а уж потом «выкупать жизни»!
Се Шуанъяо рассмеялась.
— Вот! Очень умно говорите. Знаете, я терпеть не могу, когда несут всякую чушь о служении великому Вану без всякой оплаты.
Она почти швырнула жестяную трубу сотнику Ма. Тот быстро сориентировался:
— Верно! Служа госпоже Се, за любое дело получаешь вознаграждение. Если будете достаточно усердны, сможете накопить сумму для «покупки жизни». Возьмем, к примеру, меня непутевого. Большинство воинов-охранников, из тех, что я знаю, «покупали жизнь» по семь-восемь раз, и совокупная сумма за «покупку жизни» составила для каждого около пятидесяти лянов серебром. Разве у кого-то найдется столько лишних денег?!
Все невольно закивали. Чужого солдата убить — ничего не стоит, невелика потеря, но и с тех требовали пятьдесят лянов! Мелкие чиновники в уезде считались людьми с положением, но даже для них пятьдесят лянов было огромной суммой. Сотник Ма тем временем продолжал:
— Но разве они умерли? Нет! А нет, хотя умер один, но он получил тепловой удар во время земельных работ, и его не спасли. Ну, значит, ему просто не повезло. Остальные все живы-здоровы и вернулись в город, просто время отработки шло дольше. У всех было что поесть, что попить, после работы еще и грамоте учились! А это вообще хорошее дело, я думаю, многие в городе и за деньги не найдут, где поучиться!
Это было правдой. Те чернорабочие из уезда Линьчэн, что трудились с утра до ночи и получали за это только лишь дневное пропитание, сейчас все толпились на другом конце улицы, получая похлебку. Но среди богатой и знатной публики поддержка была слаба. Для этих людей обучение грамоте не давало большого преимущества, да и поговаривали, что Войска «Покупающих Жизни» учат своим собственным выдуманным странным иероглифам. А за пределами гор Биньшань разве много кто их знает?
Поэтому все лишь нехотя поддакивали, не смея в то же время льстить и слишком усердно лебезить, ведь Се Шуанъяо только что прямо заявила, что не любит слушать всякий вздор, пустые слова, да и в самом деле ходили слухи, что она терпеть не может лесть.
В этот момент послышались голоса. Люди в синей одежде громко просили своего отца дать за них пять тысяч лянов. Все они стояли на коленях, беспрестанно взывая о милости, но пять тысяч лянов наличными по мнению отца семейства решительно неоткуда было взять, да и имущества на такую сумму не наберется.
Се Шуанъяо усмехнулась:
— Денег нет! Опять мне солгали! О жизни можешь и не мечтать. Второй брат, убей его.
Тот самый полноватый воин с лязгом выхватил меч и одним ударом вонзил его в живот человеку в синей одежде. На лице воина в этот момент не отобразилось никаких чувств. В воздухе распространился свежий запах крови. Толпа в ужасе попятилась. Сердце Цзинь Фэнчунь бешено заколотилось, ее затошнило от страха. Она не хотела смотреть на этот ужас, но не могла оторваться.
Только что она стояла и думала, что эта Се Шуанъяо выглядит довольно милой, и вдруг в следующее мгновение увидела, как ее охранник вот так запросто убивает человека, даже не меняясь в лице.
И впрямь дочь мясника!
Оставшиеся двое мужчин из этой семьи, конечно же, тоже не смогли выложить денег за «покупку жизней». Хотя Цзинь Фэнчунь знала, что у одной из этих семей, возможно, такие деньги и были. Но огромная сумма в пять тысяч лянов означала, что если купишь жизнь одному, то Се Шуанъяо потребует жизнь следующего родственника. Но ему уже неоткуда будет взять такие деньги, и он, по сути, станет рабом! Начинать такой отсчет нельзя. Пять тысяч лянов, возможно, и можно было бы найти, но пятьдесят тысяч — абсолютно невозможно. Главы семей по меньшей мере это понимали.
В темной людской толпе тут же раздались приглушенные рыдания. Войска «Покупающих Жизни» равнодушно оттащили три трупа в сторону. Сотник Ма, бросив взгляд на тела, тоже не выразил никаких эмоций.
Отец Цзинь Фэнчунь выглядел в этот момент совершенно спокойным, и даже уголки его губ слегка приподнялись.
Увидев это, Цзинь Фэнчунь встрепенулась. Она знала всех троих убитых. Се Шуанъяо не ошиблась. Уезд Линьчэн и вправду был мал, все друг друга знали. Однако Цзинь Фэнчунь была мало осведомлена о некоторых грязных делишках уезда. Домашние не хотели, чтобы девочка такое слышала. Но по выражению лица отца она поняла, что эти трое получили по заслугам.
Сотник Ма опустил жестяную трубу и взглянул на Се Шуанъяо.
— Госпожа Се, есть еще новые правила?
Видимо, правила Войск «Покупающих Жизни» тоже часто менялись, подумала Цзинь Фэнчунь. Все это ей казалось новым и интересным. Пока что эти правила, похоже, не принесут ничего плохого в ее жизнь, зато в городе теперь произойдут большие перемены. Интересно, но раньше она и не знала, что сотник Ма и Се Шуанъяо так хорошо знакомы. Теперь она даже подозревала, что, когда Войска зашли в город, эта спокойная и слегка парализованная обстановка в городе во многом была заслугой сотника Ма. Когда они шли на собрание к священному дереву вдоль городской стены, у ворот не было ни капли крови.
Се Шуанъяо немного подумала, затем снова поднесла жестяную трубу ко рту:
— Тем, кто не «выкупит жизнь», запрещается вступать в брак без разрешения. Сначала должны доложить мне и получить мое согласие. Это распространяется на мужчин до двадцати пяти лет, и на женщин до двадцати трех лет. О таких докладывать запрещено.
Эти слова чуть не заставили людей упасть в обморок. Видно было, что и сотник Ма весьма удивлен.
Се Шуанъяо объявила об этом правиле впервые с момента входа в город. Люди не могли понять, как такое вообще возможно. Чем более смутные наступают времена, тем раньше люди женятся. Цзинь Фэнчунь в свои четырнадцать лет еще не была помолвлена, но даже это считалось поздноватым.
— Госпожа Се, а с чего это вдруг? — громко спросил Сотник Ма, предварительно взяв у предводительницы жестяную трубу. Похоже, он начал взаимодействовать в паре с Се Шуанъяо.
Если это наказание за проступок и возможно будет поощрение за добрые дела, почему бы не разъяснить всем принципы этого правила, иначе это покажется слишком жестоким для окружающих.
Все это было непонятно.
Се Шуанъяо хлопнула в ладоши и поднялась.
— И вправду здесь очень жарко. Я собрала вас здесь, конечно, не просто так. Если захотите жить, будете работать. Но прежде, может, кто хочет подзаработать двадцать монет?
Се Шуанъяо усиленно помахала веером и продолжила:
— Если рано вступят в брак — начнут рожать детей. Женщины начнут рожать — не смогут работать. А в родах могут и умереть. Умрут, не вернув долг. В таком случае, разве я не понесу убыток?
Она ткнула веером в сторону толпы, ее слегка кругловатое лицо выглядело совершенно бесстрастным.
— Я всегда держу слово. Кто осмелится тайно вступить в брак, тайно забеременеть, пожалеет об этом, когда я узнаю.
И словно желая доказать свою жестокость, она произвольно ткнула пальцем в нескольких человек, стоявших в толпе.
— Ты, в синей одежде, выходи. И вот тот, в желтой. И этот, в сине-зеленой.
Солдаты «Покупающих Жизни» врезались в толпу, словно каменное ядро в жидкую кашу, и быстро выволокли троих мужчин. Се Шуанъяо спросила:
— Сколько вам лет?
Каждый назвал свой возраст. Один из них сказал, что ему семнадцать. Се Шуанъяо нахмурилась.
— Ты лжешь. Думаешь, я настолько глупа? В вашем уезде всего несколько десятков более-менее влиятельных семей. Ты думаешь, я не разберу, кто есть кто? Тебе двадцать три года. Я не люблю лжецов. Пять тысяч лянов с тебя! Эти деньги есть у тебя? Будешь «покупать жизнь»?
http://tl.rulate.ru/book/166335/11096069
Готово:
