Шичигацу максимально пригнулся к земле, его тело превратилось в туго натянутую тетиву. Каждая мышца под кожей вздулась и задрожала от колоссального напряжения, словно стальные тросы, готовые лопнуть в любой момент.
Внутри него бушевал шторм. Духовная энергия — его реацу — больше не текла спокойным потоком, она яростно пульсировала, концентрируясь в правой руке, сжимающей рукоять, в пояснице и в ногах, впивающихся в землю.
— Стиль Катори... Иайдо в Шунпо!
Мир вокруг Шичигацу замер, а затем лопнул. Он исчез. Это не было просто быстрым движением — это был пространственный скачок, совершенный на пределе человеческих и духовных возможностей.
*Свист!*
В следующее мгновение его силуэт материализовался уже за спиной Уноханы Рецу. Он стоял в низкой стойке, его правая рука была высоко занесена вместе с длинным клинком, замершим в верхней точке дуги. По лезвию, поблескивающему в неверном свете, медленно, тягуче поползли алые капли.
*Кап... Кап...*
— Кха!.. — Шичигацу резко дернулся, и его лицо исказилось от невыносимой судороги.
Изо рта хлынула густая, горячая кровь, заливая подбородок. Он попытался вдохнуть, но легкие словно наполнились битым стеклом. Опустив взгляд, юноша увидел, как на его животе медленно раскрывается чудовищный разрез. Рана была настолько глубокой и широкой, что казалось, еще мгновение — и его тело просто распадется на две части, верхнюю и нижнюю.
В глазах потемнело, звуки мира превратились в глухой гул, и Шичигацу, потеряв опору, рухнул на землю, мгновенно проваливаясь в липкое беспамятство.
Унохана Рецу всё так же стояла на месте, не оборачиваясь. Однако её облик разительно изменился. Исчезла та мягкая, обволакивающая нежность, которую она демонстрировала мгновениями ранее. Веки слегка опустились, скрывая глаза, но в самой глубине её зрачков, ставших холодными, как лед северных морей, вспыхнул первобытный, леденящий душу блеск. Это была чистая, неразбавленная жажда убийства, способная остановить сердце слабого воина одним лишь присутствием.
На её собственном животе, прямо на белоснежном капитанском хаори, проступила тонкая красная линия. Ткань медленно пропитывалась кровью.
Унохана коснулась раны кончиками пальцев, словно смакуя послевкусие от «поцелуя» чужой стали на своей коже. На её губах заиграла улыбка — не добрая и ободряющая, а пугающая, предвещающая безумие.
— Ты заставил меня потерять контроль над собственным мечом... Катори-кун, ты действительно приносишь мне истинное наслаждение.
* * *
— О, ты проснулся?
Голова Шичигацу была тяжелой, словно набитой мокрым песком. Ему казалось, что он только что видел странный, сюрреалистичный сон: какие-то призрачные золотые руки, светящиеся мягким светом, методично и бесстрастно препарировали его тело, сшивая плоть и кости воедино.
— Катори-кун?
Шичигацу резко распахнул глаза. Первое, что он увидел — это лицо Уноханы, склонившейся над ним с той самой, привычной всем «ангельской» улыбкой.
«Какая, к черту, нежность?!» — пронеслось в его голове, когда воспоминания о бое хлынули лавиной. — «Я чуть не превратился в Три-с-половиной-гацу!»
Он проклинал свою самонадеянность. Каким же дураком нужно быть, чтобы согласиться на «дружескую тренировку» с этой женщиной? Его едва не располовинили!
Впрочем, перед тем как сознание окончательно его покинуло, он успел применить «Иайдо в Шунпо» на уровне «Великого достижения». По какой-то причине Унохана не стала блокировать этот удар своим мечом. Вместо этого она предпочла нанести встречный контрудар, приняв его атаку на себя. Её ответный выпад был настолько молниеносным и точным, что Шичигацу даже не заметил момента столкновения.
Он поспешно ощупал себя под одеялом, проверяя, все ли конечности и важные органы на месте. Верхняя часть одежды отсутствовала, а торс был плотно обмотан несколькими слоями чистых бинтов. Боли почти не было — лишь легкое онемение.
— Можешь не волноваться, я почти полностью исцелила твои раны, — мягко произнесла Унохана, заметив его суету. — Никаких скрытых повреждений или последствий не будет.
— Благодарю вас, капитан Унохана, — выдохнул Шичигацу, чувствуя, как гора сваливается с плеч. По крайней мере, инвалидом он не остался.
Только сейчас он сообразил осмотреться. Это место совершенно не походило на стерильные и холодные палаты четвертого отряда. Это была жилая комната.
— Мы ведь не в госпитале? — с любопытством спросил он.
Обстановка была аскетичной, но изысканной. На стене висел свиток с каллиграфией, а на подоконнике в простой вазе стояли сезонные цветы, наполнявшие комнату тонким, едва уловимым ароматом.
Этот запах... он казался знакомым.
Шичигацу принюхался сильнее. Кровать стояла довольно далеко от окна, так что аромат цветов не мог быть таким отчетливым. Он сделал глубокий вдох и понял: этот запах он чувствовал прямо перед тем, как отключиться. Это был аромат самой Уноханы, исходивший от её кожи во время их ближнего боя. И сейчас этим запахом была пропитана вся постель, подушка и одеяло.
http://tl.rulate.ru/book/166201/10988636
Готово:
