На одно мгновение Лан Яо показалось, что она увидела на лице Цзянь Сунъюэ выражение, которое можно было бы назвать «громом среди ясного неба».
Цзянь Сунъюэ, получивший двойной удар от Лан Яо и от незримо присутствующей, но всё ещё влиятельной Бай Цюн, на мгновение замолчал, а затем, с натянутой улыбкой, посмотрел на Лан Яо. Казалось, он уже не знал, какое выражение лица ему следует принять:
— ...Можно мне сначала встать?
Лан Яо приподняла бровь и, как он и просил, поднялась.
Пока Лан Яо была занята тем, чтобы убрать свою духовную энергию — и одновременно постепенно возвращалась к своему облику с чёрными волосами и глазами, — она снова почувствовала на себе пристальный взгляд юноши.
— Если хочешь что-то сказать, говори прямо, — Лан Яо слегка нахмурилась, немного раздражённо. — Когда я была «Лю Шуе», ты был таким, и сейчас, когда я Лан Яо, ты всё такой же. Держать всё в себе, должно быть, тяжело.
Цзянь Сунъюэ замолчал, а затем тихо вздохнул:
— Это и есть... твоё настоящее обличье?
— Вроде того, — Лан Яо равнодушно пожала плечами и заправила за ухо выбившуюся чёрную прядь волос. — Когда моя духовная энергия на пределе, я выгляжу так, а обычно — вот так. Что касается моего вида... я и сама не очень понимаю.
Лан Яо действительно не знала, ведь она родилась уже с именем Предка Яо, без отца и матери, дитя неба и земли. В лучшем случае, она была немного похожа на Духовную Лису Пурпурной Луны. Конечно, по сути они были совершенно разными.
— Ты...
Динь-линь-линь...
Как раз когда Цзянь Сунъюэ хотел что-то сказать, откуда-то донёсся звонкий перезвон колокольчиков, звук был далёким, но до боли знакомым.
— Это? Оленёнок? — удивлённо спросил Цзянь Сунъюэ.
— Оленёнок, должно быть, заждался, — Лан Яо посмотрела в сторону входа в пещеру. Лицо её было бесстрастным, но взгляд смягчился. — Пойдём, здесь и правда ничего нет, выйдем сначала.
Лан Яо только что своим духовным зрением осмотрела всю пещеру — и даже почти всю Гору Линъюй. И действительно... не было никаких предметов, оставленных ею и несущих её ауру.
Цзянь Сунъюэ всё ещё колебался, но всё же неуверенно кивнул и последовал за Лан Яо, которая уже отошла на небольшое расстояние.
— Ах, да, — внезапно сказала женщина, осматривавшая формацию у входа. — Твои формации... действительно неплохо изучены, и восстановление очень тщательное. М-м... достойно похвалы, продолжай в том же духе?
Цзянь Сунъюэ замер, и уголки его губ нервно дёрнулись.
Не получив ответа, Лан Яо продолжила задумчиво смотреть вниз.
Она же следовала указаниям сестрицы Цюн — в повседневной жизни почаще хвалить Цзянь Сунъюэ. Почему же этот человек... в её восприятии стал ещё более недовольным?
— А-Яо!
Они вышли из скрытого лианами входа в пещеру, и их встретил весёлый оленёнок, а на его спине сидел белый пушистый комочек.
Когда Чанъюй понял, что за Лан Яо идёт человек — и не кто иной, как красавчик Цзянь, о котором они только что говорили, — его и без того круглые оленьи глаза стали ещё больше.
— Красавчик Цзянь! А-Яо, оказывается, в золотом, тьфу, в каменном доме... прятала... прятала... красавчика!
Услышав это, Цзянь Сунъюэ снова не удержался и споткнулся.
Заметив внезапное движение Цзянь Сунъюэ, Лан Яо обернулась, тоже задумавшись.
— Цзянь Сунъюэ... ты теперь можешь слышать, что говорит оленёнок?
Цзянь Сунъюэ и сам был удивлён:
— Разве оленёнок месяц назад не умел говорить? Нет, подожди... это только я его не слышал?
— Точнее говоря, оленёнок может говорить только мысленно, и сначала его могла слышать только я в своём полном состоянии, — спокойно ответила Лан Яо.
Так что же произошло сейчас...
Чжичжи на спине оленя посмотрел на Лан Яо и Цзянь Сунъюэ, затем поднял голову и растерянно посмотрел на Чанъюя, его маленькие чёрные глазки-бусинки тоже были полны недоумения.
— Погоди, Оленья Трава всегда была с тобой? — прищурилась Лан Яо.
Цзянь Сунъюэ замер, достал из рукава целую Оленью Траву и без колебаний протянул её Лан Яо.
Лан Яо пристально посмотрела на Цзянь Сунъюэ, мгновение спустя всё же взяла пучок изумрудной травы.
В тот момент, когда Оленья Трава оказалась в руках Лан Яо, всего в трёх цунях от Чанъюя, тело Оленя-Хранителя Духов снова озарилось белым светом, от макушки до копыт.
Лан Яо заметила это и, что-то почувствовав, слегка повернула голову и решительно положила Оленью Траву прямо на голову Чанъюя.
Чанъюй: ?!??
— Да когда же у А-Яо вкус появится! Вечно так просто и грубо! Никакого...
Олень-Хранитель Духов с зелёными «волосами» на голове не мог поверить своим глазам и, разразившись яростью, начал мысленно бормотать.
И на этот раз даже Чжичжи отчётливо услышал его возмущённый голос.
— Сестрица-божественный олень! — удивлённо воскликнул пушистый лисёнок, обхватив маленькими лапками шею Чанъюя. — Сестрица-божественный олень может говорить!
— М? — Чанъюй замер, повернул голову к Чжичжи, всё ещё с выражением крайнего недоверия. — Я действительно говорю вслух? Не сам с собой мысленно?
Чанъюй только что этого даже не осознал.
— Чанъюй... — уголки губ Лан Яо слегка приподнялись, и она растерянно пробормотала, — наконец-то...
Цзянь Сунъюэ не очень понимал отношения между этим человеком и оленем, но в некоторых других вопросах он мог...
— Раз Оленья Трава позволяет оленёнку говорить, то пусть он её и заберёт.
Лан Яо резко обернулась:
— Цзянь Сунъюэ?!
— Красавчик Цзянь?!?
Лицо юноши было спокойным и умиротворённым, он выглядел совершенно невозмутимым, а в его глубоких тёмных глазах даже промелькнула едва заметная улыбка:
— Последнее лекарство, скорее всего, не найти. В такой ситуации Оленья Трава для меня бесполезна, в лучшем случае это бессмертная трава с богатой духовной энергией для совершенствования. Но моё состояние, Лан Яо, ты и сама знаешь.
Лан Яо, размышлявшая о чём-то своём и внезапно упомянутая, вскинула бровь.
Действительно, духовная энергия в теле Цзянь Сунъюэ была слишком...
— К тому же, ещё до отправления у меня не было особой надежды на успех, я просто исполнил желание Тяньцзи.
— Эта Оленья Трава была подарена мне оленёнком, и если она поможет ему говорить, это очень хорошо.
Цзянь Сунъюэ улыбался, но Лан Яо не видела в нём никакой радости. Наоборот, он выглядел мрачным и подавленным, хотя его слова, казалось, были искренними.
Лан Яо прищурилась.
Сейчас она не знала, что на самом деле думает Цзянь Сунъюэ.
Восстановив большую часть своих сил, она уже могла свободно контролировать свою способность Чтения Сердец и больше не воспринимала всё подряд.
Пальцы Лан Яо, скрытые в рукаве, шевельнулись, но в итоге она отказалась от своей затеи.
Она на мгновение задумалась, затем снова подняла голову и серьёзно посмотрела в глаза Цзянь Сунъюэ.
— Раз уж ты так говоришь, то Оленья Трава пока останется у оленёнка. В то же время нужно срочно вырастить новую. За тысячу лет это должно получиться. А до тех пор... я буду с тобой, и с тобой ничего не случится.
Услышав «срочно вырастить новую Оленью Траву», Чанъюй снова взорвался. Он, такой ленивый олень! Такой драгоценный олень! Единственный на всём Континенте Линцзэ! Почему его заставляют так усердно трудиться! Есть ли у оленей вообще права!
Но... разгневанный Чанъюй посмотрел на Лан Яо, затем повернул голову и оглядел Цзянь Сунъюэ.
Если это для красавчика Цзяня, принадлежащего А-Яо... то он, великий Чанъюй, пожалуй, скрепя сердце, на время, временно... согласится.
Ведь он, великий Чанъюй, добр и отзывчив.
Да, именно так.
Чжичжи не знал о бурных душевных переживаниях Чанъюя. Он с беспокойством и заботой гладил Оленя-Хранителя Духов маленькими лапками, хотя доставал только до его спины.
Чанъюй сначала удивился, но, придя в себя, с улыбкой наслаждался лаской милого Комочка, твёрдо решив не выдавать, что он уже сам успокоился.
— Всю... тысячу лет ты будешь со мной? — бессознательно повторил Цзянь Сунъюэ слова Лан Яо, и на его лице появилось ещё более растерянное выражение, чем раньше.
— М? А ты не будешь всегда со мной? — тон Лан Яо был совершенно естественным. — Как Чанъюй, всегда будешь со мной.
— Погоди, как Чанъюй... — уголки губ Цзянь Сунъюэ снова дёрнулись, и он беспомощно приложил руку ко лбу. — Лан Яо, ты...
Юноша сначала выглядел так, словно не знал, смеяться ему или плакать, а затем слабая улыбка снова сошла с его губ.
— Это не одно и то же, Лан Яо.
— Что не одно и то же...
Юноша в чёрном одеянии внезапно отступил на несколько шагов:
— Позволь мне немного побыть одному, хорошо?
Хотя он временно не мог использовать духовную энергию, движения Цзянь Сунъюэ всё равно были быстрыми, и всего за несколько вдохов он исчез из поля зрения Лан Яо.
Конечно, если бы Лан Яо захотела его выследить, это было бы делом одного мгновения.
Лан Яо растерянно стояла на месте, протянула руку, чтобы погладить по голове стоящего рядом оленёнка, но наткнулась на Оленью Траву.
— ...Чанъюй, ты до сих пор не убрал траву?
Чанъюй мгновенно снова взорвался.
— А-Яо, ты же сама положила мне траву на голову, как мне её убрать! У меня на спине ещё Чжичжи, Чжичжи, Чжичжи!
— Инь, — пушистый Комочек подтвердил своё присутствие.
Госпожа Предок Яо медленно опустила голову и бросила на него слегка пренебрежительный взгляд, отчего Чанъюй снова впал в бессильную ярость.
Если бы это был Цзянь Сунъюэ, даже если бы он не мог использовать руки, он бы давно уже с помощью лиан...
Мысли Лан Яо рассеялись, и она снова замерла.
Цзянь Сунъюэ, что же с ним... случилось?
* * *
На обратной стороне Горы Линъюй был небольшой водопад.
Снежная вода с вершины горы круглый год бурным потоком неслась вниз, иногда разбрызгиваясь и попадая на камни у водопада. За многие годы она выбила в камнях несколько углублений.
Цзянь Сунъюэ тихо сидел на одном из довольно ровных камней, позволяя случайным каплям воды падать на него.
Казалось, он о чём-то размышлял, а может, и ни о чём не думал, просто спокойно отрешившись от всего.
— Красавчик Цзянь!
Чанъюй, подпрыгивая, подбежал к Цзянь Сунъюэ сзади и, как каждое утро в Тайном Царстве, ласково потёрся о его руку.
— Чанъюй, — взгляд Цзянь Сунъюэ скользнул в сторону Оленя-Хранителя Духов.
— Красавчик Цзянь, из-за чего ты так переживаешь? — Чанъюй пошевелил ушами, выглядя крайне озадаченным.
— А-Яо никогда не даёт обещаний просто так. Если она пообещала тысячу лет, это будет настоящая тысяча лет.
Взгляд юноши был неуверенным:
— Но это всё равно другое. Лан Яо... видит нас с тобой на одном уровне, но по сути мы разные. Я просто... боюсь, что в конце концов только я один увязну слишком глубоко.
Чанъюй не понял, но в то же время, казалось... всё понял.
— Но за все эти тысячи лет рядом с А-Яо был только я. Другими словами — говоря вашими человеческими словами, до тебя, красавчик Цзянь, только я вошёл в сердце А-Яо, а ты — второй.
— Второй...
Госпожа Предок Яо впервые поступила не очень честно и подслушивала из укрытия, но, прослушав половину разговора, она всё равно не поняла, о чём именно говорит Чанъюй.
Поэтому Лан Яо, потеряв терпение, вышла из укрытия.
— Цзянь Сунъюэ!
http://tl.rulate.ru/book/166174/10789298
Готово:
