— Опять что-то новенькое выдумал?
Чесильвия распахнула дверь административного кабинета и увидела за столом двух мужчин с тенью бессонницы под глазами.
— Ага, — Бенджамин поднял голову. На лице ни следа усталости — наоборот, глаза блестят, загораются огнем вдохновения. Он схватил лежащий на столе лист, испещрённый линиями и пометками, и с детским восторгом показал его Чесильвии. — Хочу проложить железную дорогу между Хладфростом и основными шахтами. Чисто под перевозку угля и камня.
— Железную дорогу? — переспросила она, сначала ошарашенная. — Ты, что, уже довёл свои паровые машины до ума? Подожди, ведь твой первый прототип до сих пор чихает у себя в сарае, едва движется, не то что вагоны тянуть…
Но потом в глазах Чесильвии мелькнула догадка, и губы чуть приоткрылись. — Неужели ты собираешься заставить по рельсам ездить… повозки?
— Угадала! — Бенджамин щёлкнул пальцами и радостно улыбнулся. — Только премию не дам. Но ведь мысль гениальная, правда?
Чесильвия подошла поближе, наклонилась над схемой. На ней были отмечены возможные маршруты от новых угольных отвалов и прессовочной мастерской брикетов до главных шахт. Рядом — схематический поперечный разрез рельса и набросок четырёхколёсной платформы. Она задумчиво потеребила подбородок.
— Знаешь, — протянула она, — идея-то вполне здравая. Странно даже. Такая простая и очевидная штука, а ведь в учебниках о ранней шахтной транспортировке было написано… Почему я сама не додумалась?
— Вот и я то же! — с воодушевлением подхватил Бенджамин. — Вспомнил вдруг ту картинку из учебника — конь тащит вагонетку по рельсам, и всё встало на свои места!
— Если пока уложить простые рельсы и использовать упряжных животных — лошадей, мулов, что угодно, — можно сразу решить проблему доставки сырья от шахты до цехов. А заодно набить руку: закладка полотна, работа с основанием, уход за подвижным составом… Всё это потом пригодится, когда у нас появится настоящий паровоз. И, я уверен, этот день не за горами.
— Эх, если бы не этот мерзкий холод, который охлаждает мой ЦП… то есть мозги, — Чесильвия усмехнулась, — наверняка подкинула бы тебе пару толковых идей. Ну или хотя бы остроумных придирок.
Она внезапно улыбнулась загадочно. — Но через несколько дней тебя ждёт сюрприз. Приготовься.
Бенджамин оживился. Если уж «гениальная девушка‑министр» и бывшая (а может, и нынешняя) медик‑трудоголик называет что-то сюрпризом… Тут стоило напрячь фантазию.
— Сюрприз? Какой — новый сорт сверхкапусты? Или ты наконец‑то вырастила репу, больше, чем редька?
— Скоро узнаешь, — в её голосе звучала игривая насмешка. Она направилась к двери и, махнув рукой, добавила: — А ты пока подсчитай бюджет своей рельсовой мечты, а то потом Сулайвен опять пожалуется, что барон вытряс из казны последнюю монету.
С этими словами она скрылась за поворотом.
Бенджамин проводил её взглядом, почесал подбородок и хмыкнул:
— Сюрприз, значит… Ну, теперь я уж точно должен ждать этого с нетерпением.
— О, брат‑епископ! Мой дорогой брат‑епископ!
Стоило ему войти, как он заметил Аблодия, сидящего у камина на принесённом откуда‑то стуле. Напротив — молодой солдат, явно стесняющийся. Они тихо о чём‑то разговаривали. Увидев Бенджамина, солдат подпрыгнул, словно от выстрела, и мгновенно вытянулся.
— Господин!
— Расслабься, расслабься. Продолжай, я подожду, — мирно улыбнулся Бенджамин и отступил к соседнему креслу. Сел, схватил валявшийся рядом тонкий учебник грамоты — кто‑то оставил, страницы загнуты, — и стал лениво листать, стараясь не мешать.
Но, как бы ни пытался он выглядеть безобидно, присутствие барона делало своё дело: разговор быстро сошёл на нет, и солдат, пробормотав пару слов, почти бегом ретировался. На прощание бросил на Бенджамина виноватый и испуганный взгляд.
Тот положил книгу и пересел напротив Аблодия.
— О чём болтали? — спросил он без задней мысли, просто от скуки.
Аблодий спокойно ответил:
— Когда человек делится тяготами и тайнами сердца, слушатель обязан хранить их в секрете.
— Понял‑понял. Профессиональная этика, — усмехнулся Бенджамин. — Но, надо сказать, у тебя тут популярность растёт. Вотер говорил, что к тебе всё чаще приходят солдаты и горожане. Неужели у нас у всех нервы так сдают?
Он невольно подумал, не слишком ли жёстки его реформы: принудительный труд, строгие нормы пайков… не стало ли это причиной тревожности среди людей.
Аблодий покачал головой:
— Не принимай на свой счёт. В таких условиях — лютый холод, ограниченные пространства, однообразие труда и суровые тренировки — даже самые спокойные легко впадают в тревогу, тоску, ощущение бессмысленности. Я просто выслушиваю и помогаю взглянуть на проблемы под иным углом. Иногда — просто сижу рядом.
— Славно сказано, министр душевного равновесия, — улыбнулся Бенджамин. Он действительно был доволен тем, как Аблодий справляется с обязанностями.
После короткой паузы тот напомнил:
— Барон, вы готовы вновь войти в Сновидение Мирного Сада? Сегодня ведь настал день, как договаривались.
— Конечно! — оживился Бенджамин. — После прошлой прогулки по «офису на облаках» я только и ждал нового сеанса!
Они нашли тихий уголок, постелили подушки. Аблодий достал серебряный флакон, капнул на лбы святого масла — прохладного, благоухающего.
Легли рядом, и священник начал читать заклинание‑молитву для входа в грёзы.
Голос Аблодия звучал низко и мягко, словно пульсирующий хор.
Бенджамин пытался повторять, но язык заплетался.
Спустя минуту он заметил: что‑то идёт не так. В прошлый раз стоило лишь начать — и сознание окутывала туманная дремота, тело расслаблялось… А сейчас — наоборот, мозг работал в турборежиме. Вместо сна его голова полнилась расчётами: длина пути, плотность угля, Чесильвиино «сюрприз»… Сон и не думал наступать.
Через пару минут он, сдался и открыл глаза.
— Брат‑епископ… что‑то я не улавливаю эффекта. Мне всё бодрее и бодрее! Это что, я от грёз отбракован?
Аблодий вздохнул, замер, потом кивнул:
— Это обычное дело. Войти в Сновидение по своей воле под силу лишь тем, кто годами упражнял дух и молитву — архиереям, старшим жрецам. Простым верующим, даже низшим служителям, это почти недоступно.
— Подожди! — возмутился Бенджамин, резко садясь. — Тогда как мы вошли в прошлый раз? Я же разговаривал с Сакай и остальными, всё помню! Я ни за что не откажусь от повторения!
Аблодий замолчал, припоминая. В прошлый раз… они действительно погрузились, но при довольно подозрительных обстоятельствах. Сначала выпили изрядно розового вина, потом… полудрёма, притуплённые ощущения — и каким‑то чудом установившаяся связь.
Воспоминание заставило его лицо порозоветь. Он на миг опустил взгляд — редкое проявление смущения.
И тут Бенджамин по выражению всё понял. Шлёпнул себя по бедру:
— А‑га! Так вот чего не хватает — смазки для процесса!
— Смазки? — переспросил Аблодий, не уловив смысла.
Бенджамин уже хихикал, копаясь в шкафчике.
Через минуту он вытащил два глиняных кувшинчика с кривыми этикетками. Радостно продемонстрировал находку:
— Вот что надо! Настоящее сокровище!
Он плюхнулся рядом, вручил один кувшин епископу, а свой тут же открыл. Тонкий аромат жжёного зерна и лёгкой медовой сладости наполнил комнату.
— Ну же, брат мой, — ослепительно ухмыльнулся Бенджамин, поднимая кувшин. — За наше братство! Пошли!
Аблодий смотрел на него, на поблёскивающий напиток и вспоминал прошлое — хаос в «сне» и мрачное лицо епископа Сакая после. В его взгляде мелькнули борьба, обречённость, лёгкая тень усталого смирения.
Он тихо вздохнул и одним движением сбил глиняную пробку.
http://tl.rulate.ru/book/166170/11046911
