Рыцари-грифонщики исчезли так же внезапно, как и появились. Огромные тени в небе быстро превратились в крошечные точки и растворились в полосах рассветного света. На земле остались только разрушенные лагеря мятежников и сотни пленников, всё ещё не оправившихся от страха.
Айла легонько пнула носком сапога обугленный кусок палатки и, скривив губы, посмотрела на Бенджамина, который всё ещё глядел вслед унесшимся грифонам.
— Эй, разнорабочий. Та последняя фраза, что ты шепнул этому железному болвану, — что она означала? Что значит «догнал»? Во время похода ты, конечно, любил на каждом перекрёстке рассматривать сорняки или камни, но всё же шагал с нами в ногу. Отчего же теперь вдруг «догнал»?
Её красивые брови сдвинулись, выражая недоумение и лёгкое раздражение — будто её оставили за дверью какой-то «тайной переписки».
Бенджамин отвёл взгляд от неба. Победа и недавний разговор наполнили его душу странным, тихим удовлетворением. Он двинулся в сторону Сердца Горна, не оборачиваясь.
— Это была… фигура речи, Айла, — произнёс он на ходу. — Не про шаги и не про то, кто в дороге быстрее.
Уголок его губ изогнулся в лёгкой усмешке.
— Я имел в виду: я больше не стою ниже других. И не должен. Пусть я начинал там, где пыль под ногами, — но я сделал первый шаг. И… — он повернул голову, глядя на Айлу, которая спешила не отставать, потому что он нарочно ускорил шаг. — Замечаешь? Даже разговариваю с тобой — дочерью уважаемого рода Пакас — уже иначе, не как прежде.
Айла вспыхнула, подбежала почти бегом и раздражённо буркнула:
— Болтаешь всё больше и всё зануднее! В прежние времена максимум ворчал, что камни под спиной колют. Эй! Помедленней! Кто тебе разрешил так разгоняться? Подожди! Я теперь твой союзник, а не дорожный конкурент!
Айла сидела в главном кресле зала совета, опершись лбом на ладонь. Вторая рука монотонно постукивала по дубовому столу — глухо, мерно, раздражённо.
— Иногда, — сказала она уставшим голосом, обращаясь к своим ближайшим советникам и к Бенджамину, которого силком притащила «для консультации», — разбирать последствия войны куда труднее, чем саму войну. Тогда всё просто: видишь врага — руби. А теперь… один сплошной кавардак!
Первой проблемой стали старые дворяне — участники заговора. При воспоминании о них глаза Айлы сверкнули.
— Эти пиявки десять лет сосали кровь Железолитого лена. Ни один не уйдёт! Хотя нет… — она скривилась в милейшей улыбке, от которой у знавших её людей по спине пробежал холодок. — Даже те, кто не поднял оружие, не станут исключением. Они все звенья одной гнилой цепи. Разница — лишь в том, кто прокис сильнее. Всё под расчёт!
Это удовлетворяло, но за каждой казнью пряталась куча новых проблем. Земли, шахты, деревни — всё, что находилось под властью казнённых дворян, превратилось в бесхозные территории, требующие немедленного управления. Нужны были надёжные люди.
Айла пересчитала в уме верных соратников: есть рыцари, есть дворецкий, есть пара старых охранников… и всё. Толку в хозяйственном управлении от них — как от меча на пахоте. Пожалуй, пора выдвигать кого-то из горожан или наградить мастеров, проявивших себя при обороне.
Она повернулась к Бенджамину, который в этот момент сосредоточенно выковыривал из спинки сиденья деревянную занозу.
— Эй! Отставить столярку. Ты же говорил, что в Стужном посёлке сталкивался с подобным. Есть у тебя какая-нибудь, как ты выражался, «система ускоренной подготовки управленцев»?
Бенджамин наконец добил заветную занозу и поднял глаза.
— Если бы была, Айла, мой посёлок не держался бы на одном задыхающемся чиновнике. Мечтал я бы иметь административную бригаду… но, увы, у нас только списки дел и кофе из жёлудей.
Он пожал плечами; чистая честность читалась в его тоне.
— На самом деле для меня самого это — новый вызов. Я надеялся как раз у тебя подсмотреть пару приёмов. Пусть даже по ошибкам.
— Ошибки тоже опыт? — Айла фыркнула. — Всё больше походишь на тех заносчивых книжников, что любят прятать пустоту за витиеватыми речами.
Бенджамин усмехнулся.
— А может, я всегда был одним из них? — пожал он плечами, но голос его стал серьёзнее. — Однако кое-какие принципы могу предложить. Не гарантирую успех, но, может, пригодятся.
— Говори быстро, — приказала она. — Терпение у меня сегодня на нуле.
— Первое — успокоить народ. — Он поднял палец. — После мятежа все, кто жил под властью изменников, ждут одного — безопасности. Нужно сразу опубликовать заявление, где ясно сказано: вина — на дворянах, простые люди ответственности не несут. Гарантировать порядок, торговлю и хлеб. Главное — твёрдость и широкая огласка.
— Знаю я это и без тебя, — буркнула Айла, но всё ж сделала знак писцу.
— Второе — Гильдия горнорудников. — Бенджамин помедлил, заметив, как у Айлы сузились глаза. — Не торопись её упразднять.
— Что?! Эту змеиную нору? Они чуть город не продали с потрохами! — вспыхнула Айла.
— Послушай, — поспешно продолжил он, — я не о прежнем составе. О форме. Гильдию как структуру стоит сохранить, но полностью сменить руководство. Взять её под личный контроль.
Айла нахмурилась, но молчала.
— Разрушить старую систему просто, — говорил Бенджамин, — а вот построить новую, рабочую — куда труднее. Особенно сейчас, когда каждая руда на счету. Месяц хаоса — и весь лен рухнет. Лучше вычистить гниль, чем ломать костяк.
Он сделался задумчивее.
— К тому же гильдия сгнила не только от жадности. Её падение — следствие политического заговора, предательства. Но сама идея объединения шахтёров и кузнецов под единым управлением ведь здравая. Нужно просто вернуть ей смысл и порядок.
Айла молчала долго. Её раздражение сменилось холодным размышлением. Мысль Бенджамина была не из приятных, но слишком уж разумной, чтобы отмахнуться.
— Ладно, — сказала она наконец. — В порядке исключения. Гильдию не трогаем — но верхушку под суд, с конфискацией всего имущества. А вакансии… — она посмотрела на него.
— Отдать надёжным мастерам, кто проявил верность, — подсказал он. — И твоим людям, Айла. Чтобы структура служила тебе лично.
Айла выдохнула и впервые за день чуть улыбнулась.
— Так и быть. — Она хлопнула ладонью по столу. — Действуем.
Совещание растянулось до самого полудня. Когда у всех в животах заурчало, Айла устало потерла виски.
— Перерыв. Обед!
Она повела Бенджамина в малый зал — тихое помещение, едва затронутое бурей битвы. На длинном столе стояли простые блюда: ломти подсохшего хлеба, миска густого супа из корнеплодов и солонины, тарелка сыра и графин вина.
— Пир устроим позже, — сказала она, усаживаясь на главное место. — Когда уберут трупы и развесят предателей. А пока довольствуйся тем, что есть. Хлеб — свежий, вино — настоящее. И это не та дрянь, что пьёт Финн, как там… его горячее пиво.
Бенджамин улыбнулся.
— Совет полезный, но лучше ему этого не повторять.
Он сел напротив, отломил хлеб, обмакнул в суп, ел медленно, с удовольствием. Айла смотрела, как он с аппетитом жует, и сама взяла кусочек. Мысли её всё ещё крутились вокруг нескончаемых забот, но напряжение слегка спало.
— Знаешь, Айла, — сказал Бенджамин, подняв бокал, — иногда судьба играет странно. Семь лет назад я ломал голову, как прокормить семью. Самое рискованное дело — продать репу на рынке, не нарвавшись на очередного поборника с лишней квитанцией. А теперь… сижу в замке леди, обсуждаю, как судить дворян и перестроить гильдию. И пью вино. Настоящее вино.
Айла смерила его насмешливым взглядом.
— Не тянет обратно, к твоей репе? Опоздал жалеть, разнорабочий. Теперь ты в одной лодке со мной.
Бенджамин рассмеялся:
— Жалеть? Ни капли! Всё прошедшее — как пыль в зеркале. Впереди столько дорог, что глаза разбегаются.
Айла подперла щеку рукой и хмыкнула, наблюдая, как он несёт свою вдохновенную чушь. С каждым разом этот вечный выдумщик звучал всё увереннее.
http://tl.rulate.ru/book/166170/11046654
