Облик города Горнило разительно отличался от утончённой роскоши столицы или зажиточного благополучия Сильверстрима.
Он больше походил на гигантскую крепость, выросшую прямо из горной породы, сотканную из камня, стали и дыма. Высокие крепостные стены были сложены из огромных глыб чёрного базальта.
Когда отряд Бенджамина проезжал через тяжёлые городские ворота, многие люди на улицах останавливались, чтобы проводить их взглядом. В основном это были шахтёры, кузнецы или рабочие плавильных цехов в засаленных кожаных фартуках или грубой одежде. На их лицах отпечаталась печать тяжкого труда, а в глазах читалось не гостеприимство, но настороженность и любопытство.
— Эти люди не особо нам рады, — тихо заметила Эвелин на ухо Бенджамину, спокойно скользя взглядом по лицам горожан.
Быть мишенью для стольких недобрых взглядов действительно давило, создавая ощущение незримой тяжести. Но вскоре это напряжение рассеялось — впереди показалась знакомая фигура.
Там стояла Элла Пакас.
Она не стала надевать те вычурные, расшитые кружевами и драгоценностями придворные платья. Вместо этого она облачилась в наряд, который был Бенджамину весьма знаком: этот костюм она часто носила несколько лет назад, во времена их странствий с Отрядом героев, когда требовалось выглядеть прилично, но не слишком официально. Простой и строгий фасон, идеальный крой — он сохранял аристократический лоск, но совершенно не стеснял движений.
Она стояла с неестественно прямой спиной, слегка вздёрнув подбородок, изо всех сил стараясь сохранить серьёзное выражение лица, которое говорило бы: «Я просто выполняю формальность, встречая союзника». Но её глаза, намертво прикованные к приближающейся карете, выдавали напряжение, которое ей не удавалось скрыть до конца.
Карета плавно остановилась перед Эллой. Бенджамин оправил мантию, слегка помявшуюся в долгой дороге, глубоко вдохнул воздух, пахнущий металлом и гарью, и шагнул вперёд.
— Барон Блэквуд, — начала Элла. Её голос звучал чуть выше обычного, а тон старательно удерживался в рамках делового официоза, хотя в окончаниях слов слышалась едва уловимая скованность. — Добро пожаловать в Айронхолд, в город Горнило.
Бенджамин остановился на положенном расстоянии и, следуя дворянскому этикету, слегка поклонился:
— Благодарю за приглашение, леди Пакас. Для меня честь посетить ваши владения.
Стандартное, безупречное приветствие. Элла, казалось, мысленно выдохнула. Её напряжённые плечи чуть расслабились, и она сделала приглашающий жест, став вполоборота:
— Вы устали с дороги, пройдёмте в замок, отдохнёте. Твоих спутников Клемент устроит как надо.
Она запнулась, бросила быстрый взгляд на Бенджамина, тут же отвела глаза и понизила голос, в котором теперь звучала напускная небрежность, смешанная с неловкостью:
— Это... насчёт вечернего банкета. Я... я не стала устраивать все эти нудные церемонии и звать кучу левых людей. Просто... просто поужинаем, поболтаем. Если тебе такое не нравится, ещё не поздно сказать! Я... я могу всё переиграть!
Бенджамин наблюдал за тем, как Элла пытается скрыть волнение, но то и дело прокалывается, и всё понял. Он задумался на секунду, нацепил на лицо идеально выверенную улыбку и ответил тоном ещё более официальным и даже слегка театральным, чем прежде:
— Как же мне может не нравиться? То, что леди Элла помнит скромные предпочтения вашего покорного слуги и столь заботливо всё устроила, право слово... заставляет меня трепетать от благодарности.
Выражение лица Эллы мгновенно застыло, а затем сменилось явным отвращением:
— Эм... говори нормально, а? Звучит просто тошнотворно.
Увидев её нескрываемую гримасу, словно она съела лимон, Бенджамин наконец не выдержал и расхохотался. Вся напускная чопорность мгновенно улетучилась.
Элла посмотрела на его улыбку, сначала опешила, а потом скрестила руки на груди, всем видом выражая недовольство:
— Эй, Разнорабочий, не забывайся. То, что ты пару дней как барон, не меняет того, кто ты есть. Раньше в отряде именно я о тебе заботилась!
— Серьёзно? — Бенджамин изобразил, будто усиленно роется в памяти, но, заметив, что Элла вот-вот взорвётся, поспешил пойти на попятную и с улыбкой признал: — Ладно-ладно, может быть... была капелька заботы.
— Не капелька! А целое море! — подчеркнула Элла, но уголки её губ непроизвольно поползли вверх.
Вечерний банкет, как и обещала Элла, прошёл без длинных речей, толпы прихлебателей и сложных танцевальных па. В огромном банкетном зале, способном вместить сотню человек, стоял лишь один длинный стол по центру, накрытый белоснежной скатертью.
Служанки в опрятной униформе тихо и слаженно подавали блюда. В основном это были деликатесы Айронхолда: жареные рёбрышки скального барана, густой суп с местными специями, ржаной хлеб с хрустящей корочкой и какие-то блюда из горных трав, названий которых Бенджамин не знал, но на вкус они были отменными.
Вот только... атмосфера была довольно странной.
Если не считать лёгкого звона приборов и тихих шагов служанок, в зале стояла чрезмерная тишина. Бенджамин смотрел на сидевшую напротив Эллу, которая маленькими кусочками, с изящной грацией отрезала баранину, и чувствовал, что это больше похоже не на дружеский ужин, а на какие-то серьёзные дипломатические переговоры или трапезу двух малознакомых людей, которых насильно посадили за один стол.
Внезапно он подумал, что в шумном застолье нет ничего плохого.
Даже сама Элла, съев пару кусочков, замедлилась. Она украдкой поглядывала на Бенджамина, потом на пустующий длинный стол, и её брови едва заметно хмурились. Про себя она ворчала: «Что с этим Разнорабочим? Раньше, когда мы в глуши делили мясо, он был куда шумнее. Чего он сейчас притих?»
Так они и ели некоторое время в этой неловкой тишине.
В то же время, на далёкой границе Владений Каменного Утёса, царила совсем иная атмосфера.
Свистел ледяной ветер, низко нависало свинцово-серое небо. Гальвин только что завершил головокружительное пике на своём любимом полукровном грифоне по кличке «Бледный Клинок». Острое рыцарское копье, усиленное инерцией падения, точно пронзило грудь всадника из Северных земель. Тяжёлый нагрудник лопнул, словно бумажный лист.
Он выдернул оружие, и кровь брызнула на ветру. Вокруг стоял грохот битвы, клёкот грифонов и стоны умирающих. Диверсионный отряд, посланный Севером, уже рассыпался, но раздражение в сердце Гальвина не утихало.
Он метался в гуще врагов, его клинок сверкал, словно снег, пожиная жизни. Так продолжалось, пока два других грифона — на которых сидели его самый доверенный вице-командир и капитан штурмового отряда — не спикировали с неба, прикрыв его с флангов.
— Милорд, вы слишком вырвались вперёд! — голос вице-командира пробился сквозь забрало шлема, в нём сквозило недовольство. — Неужели вы не заметили, что их арбалетчики ранили левое крыло «Бледного Клинка»?
Гальвин замер на несколько мгновений, затем опустил взгляд на своего скакуна. И правда, у основания левого крыла грифона перья были взъерошены, и сквозь них медленно просачивалась тёмно-красная кровь. Сердце сжалось, и кровь, кипевшая от жажды убийства, немного остыла.
— ...Я был слишком нетерпелив, — признал он, но тут же тяжёлое предчувствие вновь накатило волной. — У меня такое чувство... будто мы что-то упускаем. Эти их набеги бесконечны, как назойливое жужжание мух. Они просто пытаются нас задержать?
Вице-командир не ответил сразу. Глядя в налитые кровью глаза Гальвина, видневшиеся в щели шлема, он всё понимал. Истинной причиной такой нервозности и безрассудства молодого господина были вовсе не эти разрозненные северные отряды.
Причина крылась внутри Владений Каменного Утёса. Там, где начали шевелиться тени, где в частных беседах всё чаще звучали слова о том, что «Великий князь Севера — истинный хозяин этих земель», и «зачем нам убивать братьев ради какой-то принцессы». Сборщики налогов из нескольких отдалённых деревень уже докладывали о сопротивлении крестьян и назревающих бунтах.
Шесть лет, проведённых рядом с принцессой Селией, кажется, не изменили самой сути молодого господина — его чувство ответственности граничило с одержимостью, его верность не терпела изъянов, а терпимость к «предательству» и «колебаниям» была пугающе низкой. Чем сильнее давили извне, тем больше он тревожился о «чистоте» собственных владений, и тем жестче становились его методы.
Вице-командир мысленно вздохнул, но вслух произнёс лишь весомое:
— Как бы то ни было, прошу вас, милорд, думайте о своей безопасности. Оставьте зачистку этих вредителей нам.
Были слова, которые не имели смысла — они сделали бы только хуже. Он лишь надеялся, что молодой господин поскорее успокоится, увидит, откуда исходит настоящая угроза, и... поймёт, как встретить грядущую, куда более страшную бурю.
Гальвин ничего не ответил. Он лишь крепче сжал рукоять меча и снова устремил взгляд в хмурое северное небо, словно пытаясь пронзить свинцовую пелену и увидеть истинного врага, скрывающегося за ней.
http://tl.rulate.ru/book/166170/11046454
