Затем Бенджамин поблагодарил Элвина за устройство столь пышного пиршества.
— Как же иначе, как же иначе! — Элвин улыбался до ушей. — Пиршество в честь победителей — сколько ни вложи, всё мало! Давайте, я вас познакомлю…
Не успел он договорить, как некая фигура раздвинула толпу и встала перед Бенджамином.
Это была Эйла.
По сравнению с тем образом, что хранила память Бенджамина, она нисколько не изменилась — всё та же красавица с подбородком, задранным выше глаз. Её взгляд упал прямо на лицо Бенджамина, окинув его с головы до ног.
— Бенджамин Блэквуд, — начала Эйла голосом негромким, но прозвучавшим отчётливо в вдруг стихшем приёмном зале. — Слышала, ты разгромил передовой отряд Чарльза?
Бенджамин усмехнулся — в той улыбке читалась непринуждённость, свойственная старым знакомым:
— Новости быстро летают. Что, Эйла, Железолитый край теперь интересуется войнами в нашей глуши?
— Глуши? — фыркнула Эйла. — Глушь не вырастит войско, способное разбить Западный край. В письмах ты об этом не упоминал.
— Ты никогда и не спрашивала, — пожал плечами Бенджамин. — Да и заслуга не только моя. — Он повернулся боком, указывая на спутников. — Уолтер, мой рыцарь. Сулайвен, мой управляющий. Дион, добрый друг с Юга. Эвелин… э-э, моя временная секретарь. Сесвия, наш министр сельского хозяйства и особый советник.
Следуя за его представлением, взгляд Эйлы скользил по каждому. На Уолтере задержался на мгновение дольше, Сулайвену она кивнула, глядя на Эвелин, её глаза стали задумчивыми, и наконец остановились на Сесвии — дольше всех.
Две женщины с совершенно разным темпераментом, но одинаково притягивающие взгляды, смотрели друг на друга. Взор Эйлы был острым и испытующим, взгляд Сесвии — спокойным и отстранённым. Воздух словно застыл на несколько секунд.
— Белые волосы… — тихо произнесла Эйла, будто размышляя вслух, а может — спрашивая.
Сесвия слегка склонила голову, не проронив ни слова.
Эйла не стала расспрашивать дальше и вновь посмотрела на Бенджамина:
— Ты умудрился собрать немало… особенных людей.
— Это всё благодаря вам, — улыбнулся Бенджамин. — Кстати, как ты здесь оказалась? Разве в Железолитом крае не дел невпроворот?
— Дел хватает, — сухо ответила Эйла. — Но есть вещи, которые нужно увидеть своими глазами. — Она многозначительно оглядела окружающих аристократов, навостривших уши. — К тому же Её Высочество Селия весьма обеспокоена положением дел в Западном крае. Я, можно сказать… прибыла от её имени.
Эти слова произнесены были негромко, но достаточно отчётливо, чтобы все поблизости услышали. Тут же поднялся шёпот. «От имени Её Высочества принцессы» — само присутствие Эйлы Пакас невидимо окутывало победу в Морозном Городе и само пиршество в Серебряном ручье неким официальным, королевским ореолом.
Элвин, слушая сбоку, был на седьмом небе от счастья — на лице расплылись морщины улыбки. Он поспешил ухватиться за момент:
— Господа! Позвольте мне ещё раз торжественно приветствовать наших героев — барона Блэквуда из Морозного Города и его благородных спутников! Пир вот-вот начнётся, лучшие вина и яства готовы — прошу всех насладиться этим вечером празднования победы и дружбы!
Вовремя зазвучала музыка, слуги с подносами, уставленными напитками, заскользили между гостями. Атмосфера вновь стала оживлённой, но бесчисленные взгляды — явные и скрытые — по-прежнему были прикованы к отряду из Морозного Города.
Бенджамин взял бокал вина, который подал слуга, и тихо сказал Эйле:
— Поговорим позже. У меня есть… кое-какие мысли насчёт произведений искусства.
Эйла скользнула по нему взглядом, ничего не ответила и направилась вместе с ним к главному столу.
Началась долгая и пышная церемония подачи блюд. Элвин явно не пожалел средств на это — каждое яство должно было продемонстрировать богатство и изысканный вкус Серебряного ручья.
Первое: закуски
Слуги вынесли изящные серебряные блюда с нарезанными сезонными фруктами, салатами из свежих овощей и трав, прозрачным мясным бульоном, а также фигурками, искусно вырезанными из разных продуктов — миниатюрный замок из моркови, роза из свёклы и даже карта владения Серебряный ручей, собранная из сыра и желе.
— Это Сад Победы, — представил слуга Бенджамину самое изысканное блюдо.
Бенджамин, глядя на тонкую работу резчика, негромко сказал сидящему рядом Уолтеру:
— Такое мастерство… Даже есть как-то совестно.
Уолтер серьёзно кивнул:
— Милорд, хотите, я первым «захвачу» этот морковный замок?
Сидевший рядом Дион уже отправил в рот кусок сырной горной гряды и, прожевав, вынес вердикт:
— Красиво — не спорю, вот только на вкус так себе.
К напиткам подали медовуху с пряностями.
В медовуху добавили корицу, гвоздику и немного перца — получилось тёплое и ароматное питьё. Сулайвен отхлебнул глоток, глаза блеснули, и он тут же тихо спросил у ближайшего слуги:
— Рецепт и себестоимость? Это местная продукция Серебряного ручья? Рассматривали ли возможность расширения производства на экспорт?
Затем подали главные блюда — парад жаркого.
Музыка сменилась торжественным маршем. Двери кухни распахнулись настежь, и вереница слуг в одинаковых ливреях вынесла огромные серебряные блюда. На них — целиком запечённый лебедь с тщательно восстановленным оперением, будто живой, жареный кабан, жареный олень, жареный телёнок…
Эта «процессия жаркого» под аккомпанемент оркестра совершила круг почёта по залу, принимая восторженные возгласы и аплодисменты гостей, и лишь затем была доставлена к главному столу.
К главному столу вышел профессиональный «мастер разделки» в белом халате с особым длинным ножом. Сначала он поклонился Бенджамину, затем начал разделывать жареного кабана с головокружительным мастерством. Нож сверкал, куски мяса отделялись ровно, и наконец он отрезал самую лучшую часть — вырезку, нарезал её идеальными толстыми ломтиками, полил соусом и почтительно преподнёс Бенджамину.
— Победителю — лучшая часть, — громко объявил мастер разделки.
Бенджамин принял блюдо, под взглядами всех присутствующих попробовал кусок, затем одобрительно кивнул:
— Превосходно. Благодарю за ваше мастерство.
…Наконец, самое впечатляющее — в кульминационный момент пиршества слуги торжественно внесли «сахарное великолепие».
Это был не просто десерт, а огромная и изящная съедобная скульптура из тростникового сахара, драгоценного как золото. Три главные сахарные фигуры заняли видное место в центре пиршественного зала:
Первая символизировала Серебряный ручей — торговый корабль, рассекающий волны.
Вторая изображала Морозный Город — серые горы и леса.
Третья была самой сложной: в точности воспроизводила горный рельеф перевала Каменного Клыка, причём из подкрашенного сахара даже вытянули тонкие нити, изображавшие обе армии.
По залу прокатился сдержанный, но неудержимый вздох восхищения. Многие мелкие дворяне и помещики никогда не видели столь роскошного «пищевого искусства». Сахарные скульптуры символизировали не только сладкий финал — это был самый наглядный способ Элвина Хоторна заявить о своём богатстве и прочности союза.
Элвин поднялся и лично вручил Бенджамину особый серебряный молоточек.
— Милорд барон, прошу вас отворить Врата Победы! — это была почётная церемония приглашения гостя собственноручно разбить первую сахарную скульптуру.
Бенджамин под взглядами всех присутствующих вышел вперёд, принял молоточек и точно ударил по сахарной «стене» у входа в ущелье. Сахарный блок раскололся, обнажив полость внутри — там скрывалась меньшая фигурка богини, вылепленная из марципана.
Гром аплодисментов. Замысел Элвина вновь снискал всеобщее одобрение.
Сесвия смотрела на изящный сахарный замок перед собой, и выражение её лица наконец изменилось — появилась придирчивость. Она лёгко ткнула вилкой в скульптуру и тихо вынесла вердикт:
— Плохой контроль температуры сахара, слишком много пузырьков, нарушены пропорции, линии топорные… Я бы сделала лучше.
Бенджамин услышал и тихонько подсел:
— Тогда следующий победный пир — десерт на тебе.
Сесвия бросила на него взгляд, ничего не сказала, лишь наколола кусочек на вилку и отправила в рот.
А на протяжении всего пиршества звучала музыка и шли представления.
Менестрели, музыканты, жонглёры и даже шут — всех их Элвин нанял за большие деньги из труппы, возвращавшейся с гастролей по южным землям. Их выступления не были случайными — всё тщательно срежиссировано.
Зазвучала лютня, менестрель начал петь. Он пел не обычную любовную балладу или героический эпос, а легенду о Новых Семи Рыцарях.
То есть историю «отряда героев».
В песне рассказывалось, как семеро юношей и девушек со всех концов королевства встретились, отправились в путь сражаться со злом и помогать слабым, как в странствиях обрели крепкую дружбу. Разумеется, поэзия приукрасила действительность — приключения стали легендарными, битвы — величественными.
А когда певец дошёл до «приветливого слуги» в отряде, многие гости невольно обернулись к главному столу, где сидел Бенджамин.
Слушайте песню мою о славной Сесилии!
Её меч сверкнул — и злодеи бегут поспешно домой!
Славьте же подвиги Семи Рыцарей отважных!
Их щиты взметнулись — и нечисть впала в смятенье!
А есть у них незаменимый Бенджамин —
Его ковры расстелены быстро и ровно, так ровно,
Что даже принцесса на горошине не найдёт изъяна!
Он выменял на три собственноручно выращенные сочные редьки
Эльфийский мёд из тайных запасов — сладость неземную!
Он — пример для нас, простых людей, необычайный среди обычных!
Эй! Наливайте эль полнее — за героя-расстелителя ковров! Выпьем же!
Бенджамин молча слушал. Эти слова он знал слишком хорошо — популярная песня этих земель. В годы странствий он слышал, как менестрели сочиняли бесчисленные версии. Но сейчас, сидя здесь в качестве барона Морозного Города и слушая истории о «слуге Бенджамине», он испытывал особенно странное чувство.
Песня постепенно достигла кульминации, повествуя о том, как отряд героев сорвал заговор, спас деревню и получил благодарность и дары местного владетеля…
— Видите, — вовремя тихо сказал Элвин Бенджамину с довольной улыбкой, — это не только история прошлого, но и пророчество настоящего. Милорд барон, продолжайте наслаждаться — это ваша история и ваша будущая легенда.
Бенджамин поднял бокал сладкого виноградного вина, отдавая честь Элвину:
— Весьма предусмотрительно с вашей стороны, господин Хоторн.
Он пригубил вино, сладость растаяла на языке. Пение продолжалось, гости погрузились в повествование, то и дело восхищённо вскрикивая или смеясь.
А Бенджамин знал: это пиршество, эти представления, всё тщательно спланированное — не просто празднование победы.
Это сигнал, заявление, призыв.
Серебряный ручей таким образом говорил всем присутствующим: смотрите, человек, которого мы поддерживаем, не только выиграл войну — у него легендарное прошлое и светлое будущее. Настало время выбирать, на чьей вы стороне.
Он поставил бокал, окинув взглядом зал. Эйла задумчиво наблюдала за представлением, барон Гайс издали поднял бокал в знак приветствия, Уолтер внимательно слушал, машинально поглаживая медаль на груди, а Сесвия… изучала оттенки сладкого виноградного вина.
http://tl.rulate.ru/book/166170/11046242
