Карон словно вспыхнул напоследок — его боевой дух, как угасающий свет, внезапно зажёгся вновь. Он насильно вытянул, сжал и обратил всю силу боевой молитвы Богини Милосердия в одно-единственное орудие — гигантский боевой топор. Лезвие глухо загудело, и даже воздух вокруг словно задрожал, искривлённый яростью божественной мощи.
Этот удар уже не был ложным манёвром или попыткой отвлечь. В нём собралась вся сила, вера и решимость Карана. Цель — Вольтер, чьё внимание на миг дрогнуло после короткой «провокации» противника.
Быстрее! Быстрее, чем способен уловить взгляд!
Тяжелее! Тяжелее, чем могут выдержать горы!
Ни один из зрителей, ни сам Вольтер не верил, что он сумеет полностью уклониться. Его добротная стальная броня могла отбить любой обычный удар, но не этот — усиленный Божественной благодатью. Всё будто предрешено: человек и доспех должны быть рассечены надвое.
Рёв Карана и визг рассекшего воздух топора слились в одном оглушительном звуке.
«Бум!»
Топор обрушился с силой грома. Каменный пол раскололся, взметнулись обломки и пыль, мгновенно закрыв поле зрения. Густое облако накрыло место, где стоял Вольтер.
Сердце Дионы болезненно сжалось — словно невидимая рука стиснула его изнутри. Он не смел представить, что увидит, когда пыль рассеется. Остальные защитники побледнели: им казалось, что ядро обороны Морозного Городка рухнуло.
Но…
Пыль осела.
И привычная картина — рассечённое тело Вольтера — так и не предстала глазам.
Топор вонзился в землю, заложив глубокую трещину. Лезвие остановилось всего в одном пальце от груди Вольтера — от его наполовину рассечённого нагрудника, из которого исторгалась кровь.
Вольтер всё ещё стоял.
Белый, как известь, со спазмами в груди, он дышал рвано. Огромная рана тянулась от ключицы до бока, кровь сочилась из прорванных пластин, окрашивая подкладку и землю в алый цвет. Боль стучала в висках, струилась по коже холодным потом.
Но он был жив.
Даже сам не понял, как. В миг перед ударом тело среагировало само, с какой-то неправдоподобной лёгкостью и точностью. Тяжёлая броня вдруг перестала быть обузой — напротив, стала частью тела, новой плотью. Едва заметный, невозможный в обычных условиях поворот корпуса и шаг назад спасли ему жизнь. Он не избежал ранения, но избежал смерти.
И было странное ощущение — будто теперь он настоящий. Целый. Завершённый.
Размышлять было некогда: боль лишь разжигала инстинкт боя и усиливала единство между ним и бронёй.
Карон же застыл в потрясении. Он не мог осознать, как противник вывернулся из его решающего удара!
Из-под раны Вольтера текла кровь, но движения его стали ещё быстрее, точнее, злее. Меч вспарывал воздух смертоносными уколами, проникая в промежутки между латами — подмышки, сгибы локтей, под колени.
Каждый раз, когда Карон пытался контратаковать, его удары словно заранее угадывались. Топор резал пустоту, едва скользя по поверхностям брони Вольтера и не причиняя настоящих повреждений.
Будто он бился с фантомом, который знает все его привычки и страхи.
А в груди Карана холодело: тепло и сила Богини, что ещё недавно жгли его изнутри, стремительно угасали, как уходит прибой.
Он понял — возможно, Богиня отворачивается. Может, за его хитрость. А может — за отчаяние.
Сомнение разъедало разум, движения стали неровными, дыхание сбивалось. Прежняя точность исчезла.
Вольтер почувствовал это. Он знал — настал момент. Но пробить полный доспех шпагою, даже в уязвимом месте, рискованно. Тогда он изменил тактику.
Когда Карон, охваченный яростью, снова занёс топор, Вольтер не ушёл в сторону и не принял удар. Он шагнул навстречу. Внутрь радиуса движения топора.
Вот он — опасный шаг, смертельная дистанция.
Карон застыл — топор потерял рычаг.
— Что ты…?!
Он не успел договорить. Вольтер развернул клинок, перехватил его за лезвие, и, используя рукоять и утяжелённый навершие, как боевой молот, со всего разгона ударил в бок шлема соперника.
Глухой звук, как удар по расколотому барабану. Голова Карана запрокинулась — он оглох, ослеп, потерял равновесие.
Вольтер навалился, сбив его с ног. В полном латном вооружении упавший противник был почти беспомощен.
Подмяв тело, Вольтер вырвал из бедренной петли короткий пробойник лат — узкое оружие, обагрённое леденящим блеском.
— Знаешь, в чём наша с тобой разница? — его голос зазвучал из-под забрала, глухо, пропитанный железом крови.
Карон только хрипел, мир плывал.
Вольтер не ждал. Он нашёл слабое звено подмышечной защиты и в полном отчаянии вогнал острие туда, где металл расходился.
Повернул. Поддел. Вывернул.
Жуткий крик. Карон выгнулся, вся его сила оборвалась вместе с криком. Кровь вспенилась под пластинами.
Вольтер выдернул инструмент, снова метнул взгляд — второе отверстие, следующий удар, тот же метод. Металл скрежетнул, плоть разорвалась.
— Мои латы… — пробормотал Вольтер почти шепотом, будто себе, но в его голосе звучала клятва. — Их подогнал под меня мой лорд. Лично.
На этот раз Карон услышал. В мутных глазах мелькнула тень непонимания, злобы и обиды. Но жизнь стремительно уходила — остался только сиплый воздух, рвущийся сквозь горло.
Вольтер медленно поднялся. Двух ран от пробойника хватит, чтобы даже сильнейший рыцарь Западного края истёк кровью. Приподняв окровавленный меч, он хотел провозгласить победу — конец дуэли и нерушимость обороны Морозного Городка.
Но…
Вжик!
Тонкий, резкий звук рассёк воздух — и Вольтер вздрогнул. На доспехе, сбоку, дрожала застрявшая арбалетная стрела. Кончик вонзился глубоко, холодная боль мгновенно прокатилась по телу.
Он поднял голову — и увидел позади западного строя офицера с искажённым ненавистью лицом.
Помощник Карана. Тот опустил тяжёлый арбалет, его глаза горели безумием и желанием возмездия.
— Не дать ему уйти! — взвыл он. — Стрелять! Верните тело господина Карана! Убить рыцаря!
«Свист! Свист! Свист!»
Десятки арбалетчиков, давно держащих прицел, нажали спуск одновременно. Поток болтов, словно рой железных ос, хлынул вперёд.
Расстояние — ничтожно.
Плотность выстрелов — смертельная.
Вольтер не успел ни уклониться, ни закрыться щитом.
«Пф!» «Пф!» «Пф!» — металл разрывался, плоть крошилась, шипели струи крови. Тело рыцаря, пробитое десятками болтов, дрогнуло, отшатнулось. Блеснувшие стрелы торчали из лат, будто иглы из туши дикобраза.
Меч выскользнул из руки с глухим звоном.
Он попробовал удержаться на ногах — и не смог.
— Господин Вольтер!.. — раздался отчаянный вопль сверху, с крепостной стены.
Глаза защитников налились кровью. Их командир, герой, только что вырвавший победу, был повержен подлой стрелой.
Гнев вспыхнул, как лавина, сметая разум.
— Баллиста! Сровнять их с землёй! — прорычал Диона, почти сорвав голос.
Оставшаяся в живых баллиста грохнула, выпуская огромную стрелу прямо в сердце западного строя.
А сам Диона, потеряв рассудок, прыгнул вниз со стены, ринувшись в бой. За ним, рыча, бросились остальные — солдаты Морозного Городка, ополченцы, даже раненые. Всё, что ещё могло двигаться, хлынуло на врага, разрывая строй, как прорвавшаяся плотина.
— Уничтожить их всех!!
Дальнейшее Диона вспоминал смутно.
Он помнил лишь вихрь — собственные копья, вращающиеся, сшибающие щиты, вспарывающие кольчуги. Всё вокруг заливалось кровью, хрустели кости, надрывно били сердца. Он не различал врагов и друзей, не слышал криков — только биение смерти.
Тело двигалось само. Он резал, колол, ломал, пока не осталось никого.
Эта резня, спровоцированная предательским нападением, оказалась страшнее всех прежних сражений.
Она длилась, пока последние уцелевшие западные солдаты не покинули перевал Каменного Зуба, растворившись в сумерках.
Когда всё закончилось, поле боя превратилось в месиво из тел, крови и стали. Горожане и воины Морозного Городка стояли среди мёртвых, тяжело дыша.
Диона опёрся на копья, глядя на бойню.
Его броня и тело были покрыты кровью — невозможно было понять, своей или чужой.
Он медленно повернулся назад, туда, где лежал Вольтер.
http://tl.rulate.ru/book/166170/10903886
