За пределами Перевала Каменного Зуба, в западном военном лагере.
Лицо рыцаря Карона, освещённое пляшущим светом костра, было мрачным до такой степени, что казалось — с него может закапать чёрная вода. Перед ним стояли несколько низших офицеров в побитых доспехах, с перевязанными ранами и ужасом в глазах — жалкие остатки тех, кто успел отступить с передовой. Воздух был пропитан запахом крови, страха и поражения.
Отчёт о потерях был собран быстро: более сотни убитых и тяжелораненых, небоеспособных. Почти восемь из десяти — солдаты из Вольчьего Устья. Для собственных людей Карона потери были терпимыми, но удар по морали — сокрушительным. Вернувшиеся бормотали невпопад о «стене, непробиваемой для мечей и стрел», «арбалетах, плюющих пламенем» и «товарищах, разорванных на куски в одно мгновение».
Хуже всего было то, что от двух направленных им элитных обходных отрядов не пришло ни одного сообщения. Ни знака, ни гонца. Ничего. Это означало лишь одно: или они полностью уничтожены, или заблокированы и лишены возможности передать сведения. В любом случае, его тщательно выстроенный план флангового удара рухнул.
— Бессмысленные трусы! — Карон не выдержал и ударил кулаком по грубо сколоченному столу. — Жалкое отребье!
Он мог мириться с потерями в людях, но не с таким унизительным провалом — быть остановленным какой‑то «глиняной стеной» и двумя тяжёлыми арбалетами, которых вообще не должно было быть в этих краях!
Как?! Как этот приграничный барон смог за столь короткое время возвести оборону такого уровня — продуманную, крепкую, с инженерными хитростями, которых нет даже у армии короля? Откуда у него ресурсы, чертежи, тяжёлое оружие, мощнее королевских баллист? Неужели — за этой стеной стоит Вторая принцесса… или кто-то ещё?
Ярость сменилась холодным расчётом. Он понимал: время поджимает. Великий герцог запада, Чарльз, ждёт прорыва, а граф Дрэгфлейм вмешивается; королевская столица тоже не будет бездействовать, а принц Аркей уже требует результата. Время — ценнее жизней. Если он не прорвёт путь к Владению Серебряный Поток, провалится весь восточный наступательный план.
— Блиц, — сквозь зубы прошипел Карон, вперившись взглядом в отметку Перевала Каменного Зуба на карте. — Быстрая и беспощадная война. Любой ценой.
Он принял решение: если нельзя взять хитростью — пробьёт лбом.
— Передать приказ! — его голос был похож на скрежет льда. — Собрать всех, кто способен держать оружие! Мои личные отряды — в первую линию. Людей из Вольчьего Устья — тоже вперёд! Скажи им: отступивших — казнить! Надзорные отряды — на позиции!
— Лучники — заменить стрелы на зажигательные! — продолжал он. — Тяжеловооружённые со щитами и рыцари — сформировать таранный клин, взять тараны и боевые топоры! Цель одна: до захода завтрашнего солнца проломить проклятую стену и стереть с лица земли Морозный Городок!
— Потери?! — Карон ударил ладонью по карте. — Мне плевать! Захватим их — и в соседних владениях найдём сколько угодно «добровольцев». У нас только одна проблема — время!
На рассвете следующего дня воздух у Перевала Каменного Зуба был густ от убийственного напряжения.
Вольтер стоял за зубчатыми стенами второй линии обороны. Глаза его, покрасневшие от бессонной ночи, следили за долиной под стеной. За ночь успели укрепить разрушенные арбалетные укрытия, подлатать проломы, наполнив мешки песком и деревянными балками. Стена стояла, но лица защитников были серыми от усталости — вчерашний восторг после чудовищной силы баллист сменился тяжёлым осознанием: противник не отступил.
И бой начался вновь.
На этот раз западная армия не стала разведывать, не стала щадить. Вперёд двинулась плотная масса воинов, стрелы полетели вместе с огненными, призванными поджечь запасы и деревянные укрепления за стеной. Камни, облитые маслом и подожжённые, взлетали из рогатых пращ и, высекая искры, разрывались в багровом свете прямо над головой Вольтера.
— Щиты вверх! Гасить огонь! — крикнул он, и голос его утонул в шуме боя.
Солдаты поднимали щиты, прикрываясь от огня и стрел, — песком и мокрыми полотнищами гасили пламя. Дымились балки, но бетон выдерживал: он не горел. Горели только выступы и запасы, но стена стояла.
Главный удар шёл по земле. Впереди — закованные с ног до головы рыцари Западает и тяжелые пехотинцы со щитами, похожие на двигающуюся башню. Они действовали иначе: более плотный строй, огромные щиты, холодная решимость.
Эти люди шли не искать слабое место, а взламывать всё подряд. Молоты, топоры, тараны с гулом врезались в бетон. От ударов летели осколки, на гладкой серой поверхности появились первые трещины.
Под прикрытием тяжёлых щитов солдаты уже ставили лестницы. Высота стены и зубцы мешали, но они лезли, не думая о смерти.
— Топоры! Катить брёвна! Горячее масло — вниз! — Вольтер сам бросился к участку, где враг уже закрепил лестницу. Он схватил котёл с кипящим маслом и, не думая, опрокинул его вниз!
Дикий вопль взорвал воздух. Солдат, охваченный пламенем, сорвался вниз, сбивая с лестницы других.
Стену залило кровью. Бой перешёл в рукопашную. Морозные защитники сражались всем — копьями, молотами, булыжниками. Люди падали, но никто не отходил. Серая бетонная стена теперь была алой.
— Баллиста! В самую гущу! Огонь! — Вольтер рявкнул, и стрела размером с копьё вырвалась в реве тетивы.
Гигантский болт полетел в самое сердце щитоносного строя — и…
Что-то мелькнуло. Из-за щитов вырвался огромный силуэт. Карон.
Он не стал прятаться. Взревев, рыцарь поднял свой боевой топор, плечи вздулись от напряжения, и вся его фигура засветилась жаром. От него исходило неистовое, почти священное сияние — не просто боевой экстаз, а нечто высшее.
Клинок Мысли — «Боевая молитва Богини Милосердия»!
Вдохновлённая верой сила, что когда-то даруется воинам, чьи сердца полны сострадания, даже когда они несут смерть. Отчаянная молитва, превращающая милосердие в ярость.
— Хааааа!
Карон взмахнул топором. Воздух завихрился. Стальная кромка встретила чудовищный арбалетный болт.
Звон, будто сама скала треснула. Искры. Вихрь воздуха. Болт, способный пробить три ряда брони, взорвался щепками от этого удара.
На миг замерло всё. Солдаты обеих сторон уставились, не веря своим глазам. Человек, расколовший выстрел из баллисты?! Это было бы невозможно, если бы они не видели сами.
— Да здравствует господин Карон! — взвыла западная армия. Рёв сотряс перевал. Падшее было поднято из небытия — бойцы снова пошли вперёд, одержимые безумным восторгом.
Морозный Городок ответил тишиной и страхом. Их главный козырь, их чудо‑оружие, бессильно против человека, благословлённого богиней.
— Проклятье... — Вольтер стиснул зубы. Он знал эту силу. Сколько раз сам молил Богиню Милосердия даровать ему то же благословение — и не был услышан. А теперь видит, как его враг становится её избранником. Какое издевательство судьбы!
Бой стал невыносим. Карон, впереди всех, был воплощением разрушения. Его безумная храбрость словно заразила каждого: солдаты ринулись снова, их не могли сдержать ни стрелы, ни огонь. Несколько точных метаний топоров и огненных стрел — и одна из баллист вышла из строя. Её лук треснул, а винтовой механизм заклинило. Осталась лишь одна.
Её расчёт больше не решался стрелять — слишком страшно было потерять последнее средство устрашения.
— Господин Вольтер! — на стену забежал Диона, покрытый копотью и пылью. — Люди изнемогают! Мораль рушится! Нам нужно перегруппироваться!
Вольтер не обернулся. Его взгляд был прикован к Карону. Он ловил каждое его движение, каждый сбой в дыхании, каждую паузу между выпадами.
«Скоро… — думал он, — скоро я найду трещину».
Он сжал рукоять меча, старого, с зазубренным лезвием. Пальцы побелели.
Благословение Богини Милосердия могуче, но не вечно. Чем оно ярче, тем быстрее сгорает. Эти ритмы силы — я их уже вижу. Герой, даже избранный, — всё ещё человек.
Диона стоял рядом, готовый возразить, но слова застряли. Вольтер, будто высеченный из льда, не нуждался в помощи — только в решающем мгновении.
Он, Вольтер, чемпион Морозного Городка, собирался встретить чудо мечом. В одиночку.
Чтобы человек, не отмеченный богиней, смог победить её избранника.
http://tl.rulate.ru/book/166170/10903843
