В составе команды Героини Айла была особенной фигурой. Она происходила из древнего аристократического рода, который веками поклонялся Владыке Пламени — Богу Кузни, повелевающему дневным светом. Но в отличие от большинства верующих, Айла не познавала Его благодать через молитвы или труд. Она родилась Богоизбранной.
Собрав волю в кулак, сосредоточив сознание до предела, она могла зажечь силы своего покровителя, заставляя металл вокруг стремительно нагреваться — вплоть до точки плавления. То была не кузнечная техника, а чистая агрессивная манифестация веры, воплощённая в её Клинке Мысли.
Благодаря этой силе и своему знатному происхождению Селия отправила Айлу править Железным Пределом — владением, славящимся шахтами и кузницами. По её замыслу, Айла должна была воспользоваться верой и способностями, чтобы подчинить себе ключевой военно‑промышленный регион.
Но идеал и действительность редко совпадают.
Айла терпеть не могла кузнечное дело. Более того — презирала всё, что с ним связано. В её аристократическом воображении возиться с рудой, дышать угольной пылью или беседовать с грязными шахтёрами было верхом унижения. Для неё Клинок Мысли — символ благодати и статуса, а не инструмент, чтобы проверять шахтный выход или наблюдать, как мужлан бьёт молотом по наковальне. Управление, по её мнению, должно сводиться к приказам, а не к личному контролю.
Эта спесь проявилась уже в первую неделю. Когда делегация старших шахтёров, выбранных гильдией, пришла к новой правительнице с уважением и предложениями по улучшению условий труда, Айла, раздражённая запахом ржавчины и копоти, даже не дослушала. Она нахмурилась и воскликнула своим звонким, холодным голосом:
— Довольно! Вы, покрытые пылью, хотите, чтобы я использовала силу Бога Кузни, чтобы копать вам шахты? Делайте свою работу и не донимайте меня глупостями! Делом управления я займусь сама!
После этих слов в зале повисла гробовая тишина.
С того дня гильдия, державшая в руках всю добычу и большую часть рабочих, полностью изолировала Айлу. Когда позже письмо Селии заставило её осознать ошибку, было уже поздно. Разлад стал пропастью. Формально гильдия оставалась покорной, но по сути саботировала любые распоряжения. Так и получилось, что приказ из замка редко доходил дальше ворот. Управленческая система так и не сложилась.
А потом грянуло восстание знати — и всё стало ещё хуже. Несколько местных дворян, давно недовольных чужачкой и связанных с гильдией, подняли мятеж, подстрекая шахтёров и наёмников. Айла обнаружила, что у неё под рукой почти нет преданных солдат: жалование задержано, казна пуста, припасы расхищены. Гарнизон мог лишь защищаться, не говоря уже о наступлении.
В отчаянии гордая девушка решилась на унижение — попросила помощи у соседа, лорда Скального Уступа, бывшего товарища по партии — Гальвина.
Ответ последовал с поразительной скоростью. Пока Айла пыталась организовать торжественный приём, слуга вбежал с новостью: рыцари Скального Уступа уже у ворот.
Она поспешила вниз. Гальвин стоял в блестящих латах, ни пылинки — словно сам из стали. За его спиной выстроились двести рыцарей в полном доспехе. Их мрачная решимость и железный порядок заставили хилых айлиных стражников выглядеть, как дети с палками.
— Эм… Гальвин, ты… быстро приехал, — натянуто улыбнулась она. — Я как раз готовила ужин в твою честь…
— Где противник? — перебил он. Ни приветствия, ни улыбки. Взгляд острый, как клинок. — Сколько у них людей? Какие укрепления? Карта.
Айла сглотнула. Все заготовленные речи и любезности рассыпались прахом. Да уж, тот же каменный болван — разве что Селии слушается, — подумала она, скрывая раздражение, и велела принести карты.
Наблюдая за отрядом, Айла едва не вздохнула от зависти. Двести рыцарей в полном облачении! Действие слаженное, дисциплина безукоризненная — одно это внушало ужас. Если бы они подчинялись мне, я бы навела порядок в Железном Пределе за неделю! А то и соседей‑баронов проучила бы!
Гальвин действовал быстро и безжалостно. Восставшие войска, собранные наспех, не смогли выдержать столкновения с закалённой кавалерией. Спустя два дня — восстание подавлено, вожди убиты или пленены, остальные рассеялись.
И лишь тогда он согласился посетить её пир — очередной, но теперь откровенно неловкий. В зале мерцали свечи. Айла пыталась подобрать темы: старые времена, совместные походы, благодарности. Гальвин отвечал сухо, точно отчёт. Воздух будто застыл. И как раз тогда принесли письма — два, от Селии.
Айла осторожно распечатала своё. Строчки полны мягкой заботы и чётких указаний: восстановить отношения с гильдией, наладить сбор налогов, выстроить управление снизу вверх. Каждое слово попадало в цель, и Айла, читая, постепенно выпрямилась — как будто в темноте открылась тропа.
Но в конце письма между строк мелькнуло другое имя — похвала, обращённая не к ней:
«…Слышала, Бенджамин на западной границе проявил немалое мастерство. Урегулировал кризис в Владении Серебряного Потока и заключил союз с домом Хоусонов. В тех суровых краях достичь такого — подлинное достижение. Я горжусь им…»
Айла застыла.
Бенджамин?
Тот самый мальчишка из их команды, которого она посылала стирать плащ и зажигать костры?
Тот, кто всегда только смеялся неловко и не спорил?
Выходит… он справился лучше неё?
Айла не терпела проигрывать, но всегда признавалась себе в правде. И правда жалило. Она вспомнила, как Селия когда‑то выделила Бенджамину крошечный Морозный Городок на краю карты — бедный, обледенелый, едва живущий. Тогда ей казалось, что это наказание, и всерьёз подумала, не должен ли он пойти просить пощады.
А теперь тот «захудалый уголок» процветает, а его правитель стал союзником влиятельного дома. А она… владелица богатейшего региона — и едва спасла собственный замок.
Сердце свело кислым узлом. Настоящая зависть — горькая, как зелёный лимон.
Она покосилась на Гальвина. Что он думает? Ведь он тоже был равнодушен к Бенджамину, считал того не более чем сносным слугой.
Гальвин, однако, сидел с письмом в руках и странным лицом — как будто проглотил недозрелую оливку: не злой, не довольный, а просто… перекошенный.
Айла немедленно решила не спрашивать. Пить и молчать — лучший вариант. Она осушила кубок, пытаясь утопить кислоту зависти в сладости фруктового вина.
Гальвин уехал, так же внезапно, как явился. Даже прощаться не стал.
В пустом замке Айла бродила из угла в угол. Советы Селии были мудры, но для их воплощения нужны люди, а у неё не было никого, кому можно доверить дело. Позор поражения, хаос во владении и успех Бенджамина — три камня на её душе.
Она колебалась долго. Гордость сражалась с разумом, а потом сдалась. Во имя долга — и ради того, чтобы доказать, что не хуже остальных.
Айла опустилась к столу, чувствуя, как горят щёки, и взяла перо, будто оно весило целую гирю.
Пришло время писать тому самому бывшему «завхозяю».
Она грызла перо, пытаясь подобрать слова — чтобы прозвучало не как просьба, а как лёгкая беседа. В итоге получилось следующее:
«Бенджамину.
Приветствую.
Слышала, ты неплохо справился в западных краях. Вижу, Селия не зря доверила тебе Морозный Городок.
У меня в Железном Пределе всё… относительно спокойно.
(зачеркнуто) Ладно, были кое‑какие сложности. Несколько безрассудных смутьянов подняли шум, но благодаря мне и Гальвину — всё улажено. Теперь остаются хлопоты послевоенные, управление оказалось несколько сложнее, чем казалось с первого взгляда.
Раз ты уже наладил порядок у себя, возможно, ты бы поделился некоторыми методами? Ну… как заставить простолюдинов слушаться, как правильно организовать налоги и прочие дела. Не спешу, просто интересуюсь. Если занят — не отвечай сразу.
Надеюсь, морозы там не повредили тебе голову.
Твоя бывшая спутница, Айла.»
Прочитав письмо трижды, Айла впала в панику. А вдруг он не поймёт, что это просьба о помощи? Или, хуже того, догадается и начнёт надо мной смеяться!
— Если он посмеёт… — пробормотала она, краснея, — когда я разберусь с делами, припомню!
Но, тихо вздохнув, аккуратно сложила лист, запечатала красной каплей сургуча с гербом Железного Предела.
Так это неловкое, смущённое, но полное надежды письмо отправилось в путь — на север, в Морозный Городок.
http://tl.rulate.ru/book/166170/10903205
