В этот раз Уолтер возглавил обновлённый отряд стражей и вновь отправился в пещеру в Чёрноводной Балке. На бойцах была лучшая кожаная броня, какую только смог достать Морозный Городок; в руках — отточенные до блеска копья и топоры, факелы горели ровно и долго. На лицах читалось сосредоточение и уверенность людей, прошедших настоящую схватку.
Однако тщательные поиски обернулись разочарованием. В глубине пещеры не оказалось ничего необычного — лишь останки чудовищ, обглоданные кости зверей да стойкий смрад гнили и крови. Всё напоминало логово крупного зверя, жившего здесь долгие годы: естественные каменные стены, без скрытых ходов и без следов какой-либо мистической энергии.
Когда Уолтер уже собирался отдать команду отходить, один из стражников, обладающий острым глазом, заметил среди груды костей нечто, что явно не принадлежало этому месту.
Стеклянная бутылка.
Для здешних земель это была редкость. Изготовление качественного стекла — ремесло сложное и дорогостоящее, а прозрачная посуда обычно принадлежала знати. Вряд ли такую вещь можно было найти в логове дикого зверя. Уолтер осторожно поднял находку. Бутылочка оказалась небольшой, искусной работы, горлышко её было плотно закупорено воском. Внутри переливалась густая, почти живая субстанция — зеленоватая, вязкая, в отблесках факела казавшаяся дышащей.
Он аккуратно завернул бутылку в плотную ткань и отвёз в Морозный Городок, где без промедления передал её Бенджамину.
— Стекло? В таком месте? — Бенджамин поднял находку к свету и долго вертел в руках. Жидкость внутри сияла мягким изумрудным светом, густая, таинственная, никак не похожая на природное вещество. — Это нечто, к чему природа не имеет отношения. — Он нахмурился, потом подозвал Чесвию и протянул ей сосуд. — Посмотри, что это. Нашли в логове тех слизиных тварей. Думаю, оно может иметь отношение к их мутациям.
Чесвия подняла бутылку к окну и прищурилась.
— Милорд, я — ваш министр сельского хозяйства, от силы неуклюжий лекарь, а теперь вы хотите, чтобы я стала алхимиком? — в голосе прозвучала усталая ирония. — У меня нет ни оборудования, ни знаний, чтобы разложить неизвестную жидкость по составу.
Тем не менее, она аккуратно вынула из кармана холщовый мешочек и спрятала туда бутылку.
— Попробую проверить реакцию на растительные реагенты. Или посмотрю, как она действует на насекомых и растения. Но, прошу, не ждите слишком многого.
— Просто сделай, что сможешь, — мягко сказал Бенджамин. — Я верю твоим глазам и твоей интуиции.
Чесвия вздохнула, покачала головой и уже направилась к двери — та вела в скромную лабораторию, устроенную в бывшей кладовой баронского дома. У самого порога она вдруг остановилась, не оглядываясь, тихо сказала:
— Ещё одно, милорд. Готовьте больше пахотных земель. В следующем году я хочу увидеть Морозный Городок, окружённый золотыми полями пшеницы.
Перед глазами Бенджамина словно на мгновение вспыхнула картина: пустоши, где прежде гулял только ветер, превращаются в море спелых колосьев. От одной мысли о будущем его переполнило тепло, и он улыбнулся:
— Я жду этого дня.
Чесвия, похоже, тоже чуть улыбнулась — и вышла.
В последующие недели Бенджамин почти всё своё время посвятил обучению людей. Он понимал: дороги, дома, поля — невозможно поднять в одиночку. Нужны руки, но прежде всего — головы.
В одном из пустующих залов баронского дома он обустроил импровизированную школу. Сажал людей за длинную доску из отполированного дерева, чёрную от угольного налёта, и прямо на ней чертил схемы угольным карандашом.
Он начинал с простейшего: как не попасть под собственный груз при стройке, как правильно смешивать цемент, объяснял, что такое рычаг и блок, как читать грубые строительные чертежи. Его учениками были отобранные горожане — ловкие, со сметливостью и терпением, в расцвете лет, хоть и безграмотные. Некоторые даже имени своего написать не могли.
Учить таких людей — труд неимоверный. Бенджамину приходилось раз за разом переформулировать сложные принципы простыми образами: объяснять расчёт прочности через телегу и бочку, показывать на примере плеча и палки, что такое опора. Он лично поправлял, как держать угольный карандаш, повторял шаги, пока руки не действовали на автомате.
Глядя на суровые лица, обожжённые солнцем и ветром, на эти честные, усталые глаза, пытающиеся разглядеть смысл в переплетении линий и цифр, Бенджамин не чувствовал раздражения. Лишь тихую, тёплую жалость и уважение.
Это не глупость. Просто они никогда не имели возможности учиться. В их мире знание было дороже хлеба.
Однажды, объясняя принцип несущих конструкций, Бенджамин заметил, как ученики сосредоточенно следят за штрихами его угольного карандаша. И в тот миг у него родилась мысль, сильнее и яснее прежнего:
Я построю здесь настоящую школу. Найду учителей. И те ребятишки, что сейчас гоняются за лягушками в грязи, однажды будут ругаться на домашние задания и прятать тетради под подушкой.
Это не наказание. Это — счастливая забота. Первый шаг к новому миру.
Когда снег наконец сошёл и дорога превратилась в месиво из грязи, кое-где ещё скользкой, но уже проходимой, к Морозному Городку ползла небольшая, постылшая пылью обозная колонна.
На одной из повозок, перегруженной вещами, втиснулась целая семья. Во главе сидел плотный мужчина лет пятидесяти, лицо в шрамах и морщинах, но в глазах — надежда, смешанная с тревогой. Он раз за разом наставлял ребят вокруг:
— Слушайте меня внимательно! Увидите Бенджамина — держитесь прилично! Он теперь барон, настоящее дворянство! Мы, конечно, родня, но не позорьте его своими повадками, понял?
— Поняли, отец! — отозвался скучающим тоном молодой человек с взъерошенными волосами, ковыряясь в свёртке с инструментами. — Вы нам это с самого утра талдычите, уши уже сломались!
Это был Жан Блэквуд, старший брат Бенджамина — тот самый, кто утверждал, будто уже способен ковать мечи для рыцарей.
Отец зыркнул на него, хотел отругать, но взгляд его упёрся в горизонт. Вдали, под сизым небом, уже вырисовывались очертания поселения: новые дороги, строения, дым из труб. Морозный Городок.
И там, в самом сердце этой долины, жил теперь их сын и брат — некогда крепостной мальчишка, которого приходилось кормить скудными крохами.
Теперь же он — хозяин этой земли.
http://tl.rulate.ru/book/166170/10902786
