Глава 5: Дэвид оказался прав!
Голос Ребекки, словно хрупкий крик, прорезал тишину, приковывая к себе всеобщее внимание.
Бригадир, отбросив терзавшие его сомнения насчет Дэвида, стремительно приблизился к кровати:
— Что ты сейчас сказала?
Взгляд Ребекки, устремленный в бескрайний потолок, зиял пустотой, а голос, против воли, дрожал словно осенний лист:
— Я… не… вижу…
С каждым словом, вырывавшимся из ее уст, Ребекке становилось все труднее, и в воздухе повисла зловещая тишина предчувствия.
Как и ожидалось…
В следующее мгновение Ребекка безвольной куклой рухнула на больничную койку. Ее рот судорожно раскрылся, а тело сотрясала жестокая пляска тонико-клонических конвульсий.
И в этот самый момент кардиомонитор взвыл пронзительной сиреной отчаяния.
Цифры на дисплее, словно сорвавшиеся с цепи, безумно понеслись вверх, за считанные секунды преодолев критическую отметку в 210 ударов в минуту.
Не успел никто и глазом моргнуть, как три предательские линии на экране вытянулись в прямые нити, безнадежно устремившись вниз.
Остановка сердца… Ребекка умирала!
Едва Форман потянулся к спасительной кнопке ввода кода, Дэвид, молниеносно схватив электроды дефибриллятора, решительным рывком отшвырнул Формана в сторону и, не церемонясь, разорвал больничный халат на груди Ребекки.
Зарядив дефибриллятор до предела, он обрушил на ее грудь сокрушительный удар тока.
Тело Ребекки, подброшенное в воздух невидимой силой, тяжело рухнуло обратно на кровать, словно сломанная марионетка.
В любой другой ситуации эта сцена вызвала бы тягостное чувство неловкости.
Но для наметанного профессионального взгляда Дэвида в ней не было ни грамма двусмысленности.
Он лишь неотрывно следил за мертвой линией на кардиомониторе, выжидая с ледяным спокойствием момента, когда забрезжит надежда на восстановление ритма.
После нескольких мучительных разрядов и непрямого массажа сердца, сопровождавшихся тревожной симфонией быстрых сигналов, на мониторе наконец-то зародилась жизнь.
— Боже…
Дэвид, смахнув со лба липкий пот, с облегчением выдохнул.
Лишь тогда он выпустил из рук электроды дефибриллятора и, обессиленный, опустился в кресло для посетителей.
Бросив мимолетный взгляд на осунувшееся от болезни тело Ребекки, он позволил себе слабую, но искреннюю улыбку.
Ведь только что начался еще один день его жизни.
[Успешное спасение. Продолжительность жизни увеличена на один день. Текущая продолжительность жизни: 2 дня, 8 часов.]
Благодаря хлынувшему потоку жизненной энергии, симптомы, вызванные опухолью мозга, словно отступили в испуге.
Дэвид вновь ощутил вкус жизни.
Однако он ясно понимал, что это лишь краткая передышка. Рано или поздно симптомы вернутся с новой силой.
Это была всего лишь отсрочка приговора.
В этот момент Форман, придя в себя после неожиданного толчка, взорвался праведным гневом:
— Стажер! Ты хоть понимаешь, что ты натворил?! Ты пошел на неоправданный риск, не посоветовавшись с лечащим врачом!
Дэвид, развалившись в кресле, невозмутимо ответил:
— Разве я не спас ей жизнь? Разве удачный исход — это не главное?
Очередная порция гневных слов застряла у Формана в горле, и он лишь злобно усмехнулся:
— Хм! На этот раз тебе просто повезло, но удача — дама капризная.
Одна ошибка — и тебя вышвырнут из этой программы, как пробку из бутылки!
Дэвид лишь равнодушно пожал плечами.
Он до сих пор не мог понять, что страшнее: перспектива вылететь из интернатуры или умереть от глиобластомы.
— Ладно, действия Дэвида были четкими и соответствовали протоколам ACLS. Не стоит его запугивать.
Кэмерон, словно миротворец, встала между ними, подошла к Ребекке и бережно поправила на ней больничный халат, заботясь о ее достоинстве.
Затем Кэмерон посмотрела на Дэвида своими пронзительными голубыми глазами, словно пытаясь заглянуть в самые потаенные уголки его души:
— Кстати, откуда ты знал, что у нее случится остановка сердца?
Дэвид, внезапно ощутив сухость во рту, огляделся в поисках влаги, заметил бутылку с водой, отмеченную следами помады, и сделал большой глоток, прежде чем ответить:
— Я не знал. Я закончил работу в клинике внизу, хотел ее навестить и случайно оказался рядом в нужный момент.
Кэмерон заметила, что Дэвид снова пьет из ее бутылки, и ее щеки слегка порозовели. Она тут же забыла о своих вопросах, выхватила бутылку и возмущенно воскликнула:
— Эй! Ты не можешь себе воды сам налить?
Дэвид развел руками в примирительном жесте:
— Послушай, я только начал стажироваться. Я еще даже зарплату не получил. Как только получу, я обязательно…
Слова Дэвида были прерваны нахмуренным Форманом:
— Погоди, ты сказал, что закончил в клинике?
Ты пришел сюда за помощью, потому что не справился с диагнозом своего пациента?
Дэвид вопросительно посмотрел на Формана, затем кивнул:
— Да, после того, как я закончил с одним пациентом, приехал доктор Хаус, чтобы продолжить, поэтому я поднялся наверх.
Услышав слова Дэвида, Форман тут же бросил многозначительный взгляд на Чейза, который только что выиграл свои десять долларов.
Чейз скептически посмотрел на Дэвида. Он отлично знал расписание сегодняшней клиники.
Все пациенты из этого списка записывались на прием исключительно к Хаусу.
У всех были редкие и сложные симптомы — настоящие «зебры» и диагностические кошмары, от которых даже у самых опытных врачей голова шла кругом.
Именно поэтому они хотели попасть именно к Хаусу.
В конце концов, Хаус не вел прием в клинике уже целых шесть месяцев.
А теперь Дэвид утверждал, что раскрыл это дело? Честно говоря, Чейз в это слабо верил.
Он склонялся к мысли, что Дэвид попросту преувеличивает свои достижения.
Но прежде чем он успел продолжить допрос, в стеклянную дверь отделения интенсивной терапии кто-то постучал.
Это был Хаус, явившийся по сигналу тревоги. Хаус обычно избегал посещения пациентов и прямого контакта с ними.
Он предпочитал ставить диагнозы там, где нет места эмоциональным сложностям.
Поэтому, увидев Хауса, Чейз на время отбросил свои сомнения и решил задать вопрос Хаусу напрямую.
Дэвид мог приукрасить правду, но Хаус никогда бы этого не сделал.
Один вопрос — и все станет ясно.
Заметив, что все четверо выходят из палаты, Хаус не стал терять времени и обратился прямо к Форману:
— Какова ситуация?
Форман, бросив быстрый взгляд на Дэвида, доложил:
— После начала лечения стероидами состояние пациентки сначала улучшилось.
Но затем внезапно ухудшилось — начались судороги, и произошла остановка сердца.
Услышав это описание, Хаус тоже бросил изучающий взгляд на Дэвида.
Потому что в его голове возникла одна конкретная мысль — та, о которой Дэвид упоминал ранее.
Теперь ему нужны были лишь доказательства, чтобы подтвердить свои подозрения.
Хаус посмотрел на Чейза, который собирался что-то сказать:
— Каковы типичные пищевые привычки пациентки?
Чейз, застигнутый врасплох, проглотил то, что собирался сказать, и вместо этого повторил информацию, полученную во время опроса пациентки:
— На завтрак — кофе и сэндвич с ветчиной и яйцом, на обед — то, что подают в детском саду, на ужин — обычно ветчина или свинина из гастронома…
Пока Хаус слушал, его глаза загорелись, и он снова посмотрел на Дэвида.
Потому что Дэвид упомянул еще одну возможность, помимо васкулита — нейроцистицеркоз!
Паразитарное заболевание, вызываемое личинками ленточного червя, паразитирующими в недостаточно прожаренной свинине!
Обдумывая это, Хаус прервал Чейза, который все еще описывал ежедневное меню Ребекки:
— Ладно, я услышал достаточно. Дэвид был прав — у пациентки нейроцистицеркоз.
— Это невозможно! Миллионы едят ветчину и свинину каждый день! Уровень заражения астрономически низок!
Кэмерон покачала головой и тут же возразила. Она явно не соглашалась с этим диагнозом.
Хаус уже однажды ошибся. Пациентка не переживет, если они допустят еще одну ошибку.
Увидев сопротивление, Хаус ничего не стал объяснять, а вместо этого поднял трость и указал ею на Дэвида:
— Гений, объясни.
http://tl.rulate.ru/book/165950/10794575
Готово:
