Слабая дымка, безграничная муть, полная тишина, ни малейшего проблеска света — вот мир, предстающий перед глазами.
Лежа в этом состоянии, глядя на окружающий мир, Норт чувствовал себя так, словно погрузился в бездонное море, совершенно обессиленный, с трудом переводя дыхание.
Наблюдая за всем происходящим, ощущая слабость в теле и в воле, видя, как и без того мутный мир вокруг становится всё чернее, а сознание вязнет всё глубже, он всё же чувствовал, как его тело постепенно растворяется в этой среде, словно он сам вот-вот исчезнет.
Перед лицом такой тенденции он был совершенно бессилен что-либо изменить, лишь спокойно чувствовал постепенное угасание своего существования, беспомощно принимая это.
Сознание, погруженное в муть, могло лишь беззвучно и отчаянно ощущать происходящее.
Однако, именно в тот момент, когда сознание, погруженное в муть, начало принимать всё это, казалось бы, из бездонного, глубокого моря внезапно проник луч света. Он осветил мутный мир, который становился всё темнее, развеял всю тьму. Под светом этого луча, сознание, увязшее в трясине, постепенно вернуло свою прежнюю живость.
В этом постепенно освещающемся морском дне он, казалось, открыл глаза и посмотрел на ослепительный свет над поверхностью воды. Глядя на это сияние, от которого было трудно полностью открыть глаза, имя, которое, как он думал, должно было уже давно угаснуть, сорвалось с его губ.
«Изариэль, это ты?»
Запоздало Норт почувствовал, как уголки его губ слегка приподнялись.
Постепенно, словно пара рук позади него подталкивала его, он начал стремительно подниматься вверх, неуклонно стремился к поверхности, постоянно приближаясь к этому лучу света.
Постепенно мир, который вновь стал ясным, снова окутался дымкой. Однако на этот раз тело обрело чувствительность, хоть и отдавало болью, а в ушах раздавался невероятно встревоженный голос. Вдобавок, его левая рука, казалось, была сжата чем-то мягким и тёплым?
«Норт! Норт! Норт!»
Услышав этот встревоженный, полный беспокойства крик, Норт постепенно открыл свои затуманенные глаза. Он увидел, что в золотистом магическом свете Эвелин стояла на коленях на земле. Она поджала губы, слёзы текли по её щекам, оставляя две дорожки. Её руки крепко сжимали его левую руку, а глаза неотрывно смотрели на его руку, выражение беспокойства читалось на её лице, казалось, она очень за него волновалась.
Глядя на такую Эвелин, хоть тело и было слабым, он решил сначала успокоить её.
«Что случилось, Эвелин, со мной всё в порядке.»
Однако, после этих слов, Норт не увидел на лице Эвелин выражения облегчения и успокоения. Вместо этого он увидел, как её глаза, которые и так были влажными от слёз, стали ещё краснее, а слёзы хлынули из них ещё сильнее.
«Норт, Норт, Норт…»
Она лишь продолжала плакать всё более горько, глаза её покраснели от плача. Сейчас она была беспомощна, как юная девочка. Видя её такой, он снова вспомнил, как плакала Изариэль, когда была ещё слабой. На мгновение он, сам того не осознавая, стал обращаться с Эвелин так, как обращался с Изариэль в прошлом.
«Ладно, ладно, со мной всё в порядке, перестань плакать. Смотри, ты всё лицо размазала слезами, это совсем некрасиво…»
Он мягко погладил Эвелин по щеке своей правой рукой, вытирая её слёзы. Однако, этот жест, казалось, не успокоил её, а наоборот, слёзы из её глаз потекли ещё сильнее. Она крепко стиснула губы, затем отпустила его руку и бросилась к нему. Она рыдала, всхлипывая и крича:
«Зачем, зачем ты меня схватил! Зачем, зачем ты меня обнял! Зачем, зачем ты меня защищал! Ты, ты так много крови выплюнул! Я, я думала, ты умрёшь! Я, я думала, ты умрёшь!!!»
Ощущая мягкость и вес, давящие на него, глядя на большое пятно крови на плече Эвелин, а затем на стены вокруг и над головой, Норт также вспомнил недавние события.
Птица-чума, должно быть, использовала магию второго порядка, вроде «Землетрясения» или «Разрыва Земли», чтобы расколоть землю, и Эвелин упала туда. Он, спасая её, тоже нечаянно упал. А затем, во время падения, чтобы защитить Эвелин, он крепко обнял её, защищая. Затем, казалось, он ударился спиной о землю и потерял сознание.
Кроме того, глядя на потолок, стало ясно, что они упали довольно глубоко. Повезло, что не разбился насмерть. Но почему сейчас он чувствовал только небольшую скованность? Немного пошевелив левой рукой, Норт обнаружил, что в его левой руке зажат свиток.
В одно мгновение он всё понял. Вероятно, он послужил «мягкой подушкой» и упал без сознания, а затем Эвелин достала из его кармана свиток исцеления и вылечила его. Похоже, ему повезло. Реакция Эвелин сейчас, должно быть, также указывала на то, что её физическое состояние было вполне в норме, по крайней мере, она не пострадала.
После столь быстрой мыслительной цепочки Норт понял ситуацию: снаружи всё ещё продолжался бой, а они, вероятно, оказались заперты под землёй. Следовательно, самое важное сейчас — вернуться на поверхность и снова присоединиться к битве. Но прежде чем делать это, нужно сначала успокоить Эвелин. Вероятно, она никогда прежде не видела подобного, поэтому сейчас так растеряна.
Слушая плач Эвелин, Норт почувствовал некоторую сложность в душе. Потому что сейчас она очень походила на ту Изариэль, которая когда-то полагалась на него. Если бы это было возможно, он очень хотел бы обнять её, почувствовать эту атмосферу и тепло.
Но он не мог этого сделать. С одной стороны, из-за срочности боя, он не мог себе этого позволить. С другой стороны, считать не связанных с ним людей заменителями для своих эмоций — он не мог принять такое. Поэтому он мягко обнял её за талию правой рукой, а левой осторожно поглаживал её волосы, давая ей, хрупкой и испуганной, чувство безопасности, успокаивая её эмоции, а также отвечая:
«Я сделал это, потому что хотел защитить тебя, никаких других причин нет. И я ведь не умер, так что, не плачь.»
Норт успокаивал её, и Эвелин, прижимавшаяся к нему, теперь ещё крепче обняла его в ответ на его слова. Чувствуя объятия девушки, на лице Норта появилась лёгкая горькая улыбка. Он продолжал нежно поглаживать её мягкие тёмно-синие волосы, отпустил её талию и сказал:
«К тому же, мы всё ещё находимся в зоне боевых действий, ещё не в полной безопасности. Можешь баловаться сколько угодно, когда мы будем в полной безопасности. Сейчас для нас самое главное — вернуться на поле боя, уничтожить птицу-чуму и заполучить свиток законов, который она держит.»
После этих слов Норт увидел, что Эвелин кивнула и послушно отлипла от него. Однако, когда она встала, она повернулась, отвернулась, стряхивая пыль с одежды, словно не желая, чтобы он видел её лицо, и её тело дрожало. Когда Норт тоже начал вставать, он услышал её несколько приглушённый голос:
«Норт, может, нам сбежать отсюда? Сейчас, пограничные силы обороны проигрывают. Если мы присоединимся к битве, возможно, до того, как снова найдём птицу-чуму, мы уже погибнем от нахлынувших магических зверей. Я, я не хочу так. Я не хочу умирать, и я не хочу, чтобы ты умирал! Только мы, только мы двое, как «сообщники», сбежим отсюда, хорошо?
Вернёмся домой вместе, вместе отправимся в Магическую Империю, вместе останемся дома у меня. Я, я откажусь от магии, я откажусь от погони за свитком законов. Просто, просто полагаясь на мой талант в алхимии, мы сможем жить мирной и обеспеченной жизнью, нам не придётся так рисковать жизнью!»
Слушая эти слова Эвелин, видя её дрожащую фигуру, которая не хотела поворачиваться, Норт сразу же понял ситуацию. Эвелин едва не погибла из-за недавней магической атаки птицы-чумы. В то же время она услышала плохие новости, переданные через магический коммуникатор Фрэн.
Поэтому сейчас она потеряла уверенность, не смела снова вступить в бой, боялась, что в следующий раз погибнет на поле боя. Поэтому она выбрала путь бегства, желая увезти его, как «сообщника», с этого поля боя в безопасное место.
Однако, глядя на проявившую такую слабость Эвелин, Норт не испытывал к ней никакого презрения. Он лишь тихо вздохнул. В тишине подземного пространства Эвелин услышала этот вздох. Но сейчас, будучи хрупкой, она стала беспокойной. Её тело всё сильнее дрожало, дрожащим, всхлипывающим голосом она кричала:
«Я знаю! Я знаю! Норт, ты будешь презирать меня, такую трусливую, презирать меня, которая только и знает, что избегать реальности! Но! Но! Я правда не хочу умирать! Я не хочу умирать! И я не хочу, чтобы ты умирал! Я хочу, чтобы мы оба жили! Я хочу, чтобы мы оба жили хорошо! Я ненавижу умирать в одиночестве…»
Когда она так кричала, Норт приблизился к ней. Она, стоя спиной к нему, кричала и дрожала всем телом, боясь повернуться и посмотреть на Норта. Её тело сжималось из-за приближающихся шагов Норта, она, казалось, боялась увидеть презрительный взгляд Норта, или боялась, что Норт силой заставит её исправиться, такую слабую.
Однако, когда она почувствовала, что Норт стоит прямо за ней, её тело почти сжалось до приседа. Она думала, что Норт будет ругать её за слабость, что Норт силой утащит её. Но вместо этого её обняли снова, тепло.
Руки Норта обхватили её за талию, его голова мягко легла на её плечо. Его нежный и глубокий голос прозвучал у её уха:
«Трудное испытание встало перед тобой, заставив тебя метаться, сбиться с пути, испугаться, не зная, как с ним справиться, настолько испугаться, что захотелось сбежать. Ты, конечно, можешь выбрать уйти. Однако, если ты действительно это сделаешь, то в будущем различные трудности будут возникать перед тобой снова и снова. Сможешь ли ты всегда убегать?
Возможно, мы действительно можем выбирать бегство снова и снова. Но проблемы и трудности не исчезнут от нашего бегства. Они останутся там, даже если исчезнут в реальности, они останутся в наших сердцах, став острыми занозами, постоянно раздирающими нашу душу. Боль навсегда останется в наших сердцах.»
Слушая слова Норта, тело Эвелин задрожало ещё сильнее. Она тихо пробормотала всхлипывающим голосом:
«Тогда, Норт, что же мне делать?»
Услышав этот вопрос, Норт продолжил говорить ей на ухо:
«Я знаю, Эвелин, у тебя выдающийся талант. Не только в уже прославленной алхимии, но я верю, что и в магии ты обладаешь сверхъестественным талантом. Ты не из так называемых варваров. Я верю в твой талант и усердие. Стоит лишь дать тебе некоторое время, и ты обязательно добьёшься успеха в магии.
Однако, из-за долгого опыта, будучи одной, ты страдала от одиночества, постепенно теряла уверенность в себе, становилась тревожной. Одиночество влияло на тебя, постепенно толкая тебя на путь одержимости. Тебе не хватает силы, тебе не хватает уверенности, не хватает доверия со стороны других.
Но сейчас я стою позади тебя. Не только сейчас, но и в будущем, я всегда буду стоять за твоей спиной, поддерживая тебя, веря в тебя, защищая тебя. Я дам тебе уверенность, я дам тебе силу, я позволю тебе без ограничений демонстрировать свои усилия и талант, сделаю тебя невероятно сияющей. Я возьму тебя за руку и вместе мы преодолеем все те трудности, которые стоят перед тобой и причиняют тебе боль.»
Норт так говорил Эвелин на ухо, подбадривая её, вдохновляя. Постепенно тело Эвелин перестало дрожать. Её руки, которые крепко сжимали брюки, теперь постепенно расслабились и вместо этого сжали руки Норта, обхватившие её за талию.
Норт ждал, пока дыхание Эвелин постепенно успокоится. Он ощущал тепло от её двух маленьких рук. Через несколько секунд Эвелин успокоила свои эмоции. Её голос больше не звучал всхлипывающе, не дрожал, но всё же, с некоторой неуверенностью, она спросила:
«Н-Норт, ты, ты это правда говоришь? Ты, ты действительно так сделаешь?»
Услышав этот вопрос, Норт понял, что душевное состояние Эвелин постепенно стабилизировалось. Он без колебаний ответил:
«Сделаю.»
«П-правда?»
Однако, услышав подтверждение Эвелин, которое звучало немного неуверенно, Норт всё же кивнул и прошептал ей на ухо, поддразнивая:
«Сделаю. И я очень верю в мою элегантную и сильную Великую Магичку. Я верю, что она станет невероятно сильной. Даже под влиянием злого первоисточника Повелителя Демонов, её стальная воля не поколеблется ни на йоту от грязной демонической силы. Её воля такая твёрдая и непоколебимая.»
«Хе-хе~ хе-хе~ Тогда я не могу подвести доверие моего 'сообщника'. Я снова присоединюсь к битве.»
Услышав, как Норт так подтрунивает, Эвелин тоже тихо рассмеялась.
Затем, обнаружив, что Эвелин пришла в себя, Норт ослабил объятия и обвёл взглядом окрестности, рассматривая обстановку при свете магического огня. Наблюдая, он продолжал подтрунивать:
«Воля моей 'сообщницы' подобна стали. Похоже, сегодня последний раз, когда она будет баловаться со мной.»
Однако, такие подтрунивающие слова вызвали милый протест Эвелин:
«Хм! Баловаться, что за баловство, я, я ведь сейчас не баловалась!»
На это Норт, осматривая окрестности, лишь небрежно рассмеялся и продолжил небрежно подтрунивать:
«Похоже, я принял желаемое за действительное. Впредь я больше не буду принимать милого 'баловства' от сообщницы.»
Но, сказав это, Норт вдруг почувствовал, как его уголок одежды схватили. Повернув голову, он увидел, что глаза Эвелин, которые только что стали сильными, сейчас выглядели так, словно она вот-вот заплачет. Она мило надула губки и пробормотала:
«Лжец, ты же сказал, что когда мы будем в безопасности, я смогу баловаться с тобой сколько угодно?!»
Глядя на милую Эвелин, слушая её милые слова, Норт, словно играя с ребёнком, погладил её по волосам и снова успокоил:
«Я просто поддразнивал тебя. Когда мы будем в безопасности, ты всё так же сможешь баловаться со мной сколько угодно.»
Услышав это, Эвелин, которая только что была на грани слёз, теперь расплылась в счастливой и радостной улыбке.
http://tl.rulate.ru/book/165638/12501329
Готово:
